«Труд» оценил все сказанное экс-главой «ЮКОСа» в суде и предположил, чего ему ждать от обвинителей.
В конце апреля в Хамовническом суде Москвы завершился важный этап процесса по новому делу экс-главы «ЮКОСа» Михаила Ходорковского. Подсудимый закончил давать показания. Выступление Ходорковского затянулось почти на месяц. Его речь заняла 15 судебных заседаний. Напомним, Ходорковский и его партнер Платон Лебедев были арестованы еще в 2003 году, а в 2005-м были признаны виновными в мошенничестве, неуплате налогов и других преступлениях, за что сейчас отбывают восьмилетний срок. А в июне 2008 года им обоим были предъявлены новые обвинения в том, что в период с 1998 по 2004 год они похитили 349,3 млн. тонн нефти. По версии следствия, они подписали «фиктивные» договоры купли-продажи с «дочками» «ЮКОСа», согласно которым право собственности на продукцию, изготовленную из добытой дочерними предприятиями нефти, переходило от продавца к покупателю, то есть «ЮКОСу», сразу после извлечения скваженной жидкости из недр. Выручку от сделок в размере 487,4 млрд. рублей и 7,5 млрд. долларов подсудимые якобы отмыли за рубежом.
Ходорковский по пунктам опровергал каждую фразу из 148-страничной фабулы обвинения, где встречается его имя, а также давал оценку документам из 188-томного уголовного дела. На каждом заседании присутствовало около 150 журналистов. Основу его позиции составляло утверждение о том, что «ЮКОС» скупал у своих «дочек» не саму нефть, а права на нее. По его словам, в деле нет документов, которые свидетельствовали бы об изъятии или пропаже нефти.
Сегодня же процесс вступает в новую фазу. На заседании 11 мая экс-глава «ЮКОСа» должен начать отвечать на вопросы прокуроров, которые сочли многодневную речь подсудимого не относящейся к делу. «Ходорковский львиную часть времени посвятил освещению вопросов, не относящихся к обстоятельствам, подлежащим доказыванию. У нас к нему масса вопросов», — заявил в суде гособвинитель Валерий Лахтин. Адвокаты Ходорковского полагают, что этот допрос — одна из решающих для исхода дела процедур. Гособвинители, вероятно, спросят его о том, почем «ЮКОС» покупал у своих «дочек» нефть и куда уходила прибыль.
Что говорил Ходорковский в суде
О себе
«У меня нет ни яхт, ни гоночных машин… Имущества за рубежом у меня нет — спросите у спецслужб. Я был неправильным олигархом. Я горжусь своей работой за 15 лет. Я искренне стремился работать на благо своей страны, а не на свой карман… Все, что у меня осталось, — это осознание своей правоты, деловая репутация и воля».
О втором уголовном деле
«Меня обвиняют в хищении 350 млн. тонн нефти у трех предприятий „ЮКОСа“. Видел ли суд какой-либо документ, свидетельствующий о пропаже такого объема продукции? Акт инвентаризации? Ревизия? Сообщение о факте? Такого документа суду не представлено. Тогда почему суд уже второй год занимается обсуждением пустой выдумки?»
О государственном обвинителе
«Я не считаю, что г-н Лахтин (гособвинитель Валерий Лахтин. — „Труд“) в этом процессе исполняет обязанности прокурора. Действуя под видом прокурора, он фактически исполняет отведенную ему роль члена ОПГ и именно в этом качестве откровенно, в ходе судебного следствия, взаимодействует по линиям связи с другими членами ОПГ, не являющимися сторонами в процессе. Передает им сообщения, получает рекомендации и указания, согласовывает способы воздействия на свидетелей».
О компании «ЮКОС»
«Компания „ЮКОС“ была приобретена законным путем. Ее приобретение никем и никогда не было оспорено. „ЮКОС“ платил налогов больше многих других компаний, легально и в ограниченном объеме используя предоставленные законом льготы. Когда я пришел в „ЮКОС“, добывалось 44 млн. тонн нефти, ежегодный прирост был 10%, дошли до 83 млн. тонн. Мы полностью обеспечивали нефтепродуктами 42 региона».
О власти и Путине
«Демонстрация силы, безразличной к закону, хотя бы соблюдающей все обряды и процедуры, является опасной для перспектив развития страны».
«Мы просили в качестве одного из свидетелей вызвать Владимира Владимировича Путина. Очевидно, что ему известны некоторые обстоятельства, скрываемые от суда стороной обвинения и которые суду небезынтересно было бы узнать, чтобы во всяком случае не разойтись с официальными заявлениями председателя правительства».
