Труд: ГРИБНОЙ ЦАРЬ

Главная Жизнь 01:01 11 Августа 2005 216

ГРИБНОЙ ЦАРЬ

Новый роман Юрия Полякова "Грибной царь", выходящий в издательстве "Росмэн", является своеобразным завершением трилогии, в которую вошли также роман "Замыслил я побег..." (1999) и повесть "Возвращение блудного мужа" (2001). В центре писательского внимания

Напечатать

Михаил Дмитриевич познакомился со Светкой случайно, когда в очередной раз приехал в институт спасать Алену. Ему позвонила Тоня и сообщила, что дочь завалила сессию, ее отчислили, сделать ничего нельзя - приказ на подписи у ректора.
- Я тебе за что плачу?! - заорал он в трубку.
- А за что ты мне платишь? - с издевкой спросила бывшая жена.
- Чтобы ты за дочерью смотрела!
- Значит, мало платишь, - ответила она омерзительным колхозным голосом и бросила трубку.
...В свежеотремонтированную приемную, разительно не похожую на обшарпанные институтские коридоры, Михаил Дмитриевич вошел неотразимой поступью человека, профессионально умеющего заходить в самые высокие кабинеты, без чего, собственно, в России невозможен никакой бизнес.
- У вас новая прическа? - с порога почти интимно спросил он неведомую ему секретаршу.
- Да-а... - зарделась она.
- Один? - Михаил Дмитриевич заговорщически кивнул на дверь.
- Да. Но Вадим Семенович... - Она потянулась к телефонной трубке.
- Не надо! - предостерег Свирельников. - Это сюрприз! - И распахнул дверь.
Кабинет роскошью настолько же отличался от приемной, насколько приемная отличалась от разваливавшихся прямо на глазах институтских аудиторий. Вадим Семенович, седой, красномордый плейбой, был одет в легкомысленный клетчатый пиджак, совершенно не вязавшийся с его одутловатой ряхой, густо изрезанной блудливыми морщинами.
"А он ведь еще небось и студенток портит!" - подумал про себя Свирельников, решительно приближаясь к ректору.
Тот недоуменно поднялся из вращающегося кожаного кресла. Лицо его приняло то особенное, промежуточное выражение, какое случается у руководителей, когда к ним входит неопознанный субъект. Ведь сразу не определишь, кто пришел: никчемный попрошайка или важная, а то и проверяющая особа! Из этого срединного состояния лицо может мгновенно набрякнуть праведным гневом, а может, наоборот, расцвесть радостью долгожданной встречи.
- Свирельников! - значительно отрекомендовался Михаил Дмитриевич и протянул визитку. - Мы с вами, кажется, встречались в Академии Интеллектуального Развития.
- Возможно, - настороженно кивнул ректор.
- Видите ли, Михаил Дмитриевич, - осторожно начал Вадим Семенович, незаметно сверившись с визиткой, и его физиономия приняла выражение глубочайшей административной скорби. - Деньги на ремонт нам, конечно, выделены. И я рад, что министерство остановило выбор на вашей уважаемой организации. Хм, "Сантехуют"... Название хорошее, оригинальное. Но ведь этих средств далеко не достаточно. Вот, только начали, - он обвел застенчивой рукой кабинет, - и деньги закончились. Поэтому до сантехники дело дойдет не раньше конца следующего года...
Произнеся это, ректор заметил, что дверь в комнату отдыха открыта и гостю хорошо видна угловая сауна, а также дорогущая душевая кабина.
- Я, разумеется, имею в виду общеинститутский масштаб... - пояснил он.
"Ну жучила!" - мысленно восхитился Свирельников, а вслух сказал:
- Я понимаю! Денег на ремонт всегда выделяют меньше, чем следует. Но ведь в вашем институте учатся дети серьезных родителей. Могли бы скинуться на благоустройство!
- Совершенно правильно... - ректор снова сверился с карточкой, - Михаил Дмитриевич! - И вдруг у него появилось сомнение. - А вы, собственно, по какому вопросу?
- По личному.
- Точнее, пожалуйста!
- Вы собираетесь отчислить мою дочь - Алену Свирельникову.
- По-моему, уже отчислили. - Вадим Семенович порылся в красной папке и вытащил оттуда бланк с приказом, действительно подписанным. - М-да, приди вы на час позже, и ничего уже нельзя было бы сделать! Отправили бы в министерство...
- Значит, можно восстановить?
- Практически невозможно. Ваша дочь демонстративно нарушала учебную дисциплину, не посещала занятия...
- Может быть, ей просто не хотелось заниматься в таких... аудиториях? - улыбнулся Михаил Дмитриевич.
- Это неудачная шутка! - побагровел ректор.
- А я не шучу! Я готов сейчас же внести деньги в родительский фонд реставрации института! - Свирельников демонстративно полез за бумажником.
- Минуточку, - встревожился Вадим Семенович. - Давайте я сначала покажу вам хотя бы проект нашего нового компьютерного центра! - И он внимательно посмотрел в глаза посетителю.
В его взоре светился мучительный и тревожный вопрос, терзающий всякого осторожного взяточника: брать или не брать?
- Конечно, покажите! - кивнул Свирельников и привычно придал своему взгляду даже не выражение, а неуловимый оттенок ласкового сообщничества.
Ректор все понял, счастливо вздохнул, схватил со стола бумагу, карандаш и чиркнул четырехзначную цифру, потом вложил листочек в папку, протянул ее Свирельникову и деликатно отошел к окну.
- Очень интересный проект, - молвил Михаил Дмитриевич, шелестнув ксероксными страницами и вложив доллары.
- Правда ведь, интересный? - радостно обернулся рачительный мздоимец.
- Чрезвычайно!
Вадим Семенович забрал проект, пролистал его для уверенности, потом взял в руки приказ, тяжело вздохнул, разорвал на четыре части и бросил в корзину.
- Заставьте вашу дочь учиться! - почти жалобно попросил он, провожая гостя к двери. - Это небрежение образованием кончится цивилизационным крахом. Понимаете, Россия не сумеет ответить на техногенный вызов времени! Представляете, чем это грозит?
- Представляю! - вздохнул Михаил Дмитриевич.
Из кабинета он вышел в отличном, всемогущем расположении духа. Такое настроение бывало у него всегда, если удавалось выполнить намеченное, и не важно, что это - подписание крупного контракта или точно рассчитанный, быстрый проезд через гиблые московские пробки. Главное - сделать так, как хотел!
На первом этаже института, в шумном замусоренном вестибюле возле большого окна устроилась молодежь. Развязный парень с цветным гребнем на голове и серьгой в ухе, сидя на подоконнике и кривляясь, балабонил что-то на совершенно непонятной молодежной фене, а рассевшиеся на полу студенты слушали его восторженно и хохотали дурными голосами. Михаил Дмитриевич покачал головой и подумал, что, может, Аленка и правильно не ходит в этот институт... Действительно, с ума сойдешь, когда вокруг красномордые жучилы и гребнеголовые идиоты!
...Вдруг гребнеголовый парень перестал нести рэповую околесицу и, указав на Свирельникова, шепнул что-то студентке, одетой в зеленую майку с надписью "Of course!" и странные бесформенные портки. Девушка быстро поднялась с пола, передала банку пива подруге и бросилась наперерез Свирельникову, уже подходившему к двери.
- Извините! - сказала она, запыхавшись. - Подайте бедным студентам на пропитание!
- Голодаете? - весело уточнил Михаил Дмитриевич и с интересом оглядел ее разноцветные волосы и штаны, похожие на хохлацкие шаровары, для смеха пошитые из джинсовой материи. (Про такие дед Благушин сказал бы: "Мотня, как у коня".)
- Ужасно! - Студентка состроила страдательную рожицу.
- Бедные дети! - вздохнул он, оценив попрошайное изящество малолетки, и вынул из кошелька десять долларов.
- Ого! - воскликнула девушка, схватив купюру. - Вы очень добрый... папашка!
- А разве твой отец недобрый? - холодно спросил Свирельников: ему очень не понравилось это "папашка".
- Он умер, - так же весело ответила девушка, но глаза ее погрустнели.
- Извини! Я не хотел...
- Не грузитесь! Это было давно.
- Ты с какого факультета? - спросил он просто так, чтобы не заканчивать разговор на неловкости.
- С международной экономики.
- Неужели! Алену Свирельникову знаешь?
- В нашей группе учится. Только я давно ее не видела.
- Скоро увидишь. Тебя как зовут?
- Света.
- Вот что, Света, хочешь еще заработать?
- Аск!
- Тогда будешь мне звонить каждую неделю и рассказывать, как Алена ходит на занятия. - Он достал из позолоченного футлярчика визитку и отдал девушке.
- Ага, стучать на однокурсницу? По телефону?!
- Не стучать, а информировать для ее же пользы. В конце месяца - двести долларов. Договорились?
- Вау! Президент ЗАО! - воскликнула девушка, рассматривая карточку. - Договорились! А можно каждую неделю - по пятьдесят?
- Можно! - засмеялся Свирельников.
Через неделю Светка приехала к нему на Беговую и прыгнула в постель. Нет, не в переносном, а в самом прямом смысле. Сначала она, получив обещанные деньги и выпив мартини, с восторгом наблюдала, как носятся под окнами конные упряжки. Затем объявила, что тоже вполне могла бы стать жокеем. Когда же Михаил Дмитриевич объяснил, что эта работа требует очень серьезной спортивной подготовки, Светка засмеялась, выбежала на середину комнаты, мгновенно выскочила из своего бесформенного джинсового кокона, сняла майку и осталась в одних трусиках. У Свирельникова перехватило дыхание.
Без одежды студентка выглядела не просто стройной и спортивной, как почти все в ее возрасте. Нет, легкое, почти мальчишеское тело было осиянно той редкостной, неизъяснимой, зовущей женственностью, которая превращает мужчин в готовых на все идиотов. Светка и сама, кажется, еще не понимала своего телесного дара, относясь к нему и распоряжаясь им с простодушной тинейджерской расточительностью. Она лихо села на шпагат, затем изящно перекувыркнулась, а потом, совершив головокружительное сальто, приземлилась на широкую кровать. Отдышавшись, спросила:
- Ну и как?
- Потрясающе!
- Мне одеться или вы разденетесь?..
Ночью он проснулся и долго смотрел на белевшее в темноте тихое Светкино лицо. Михаил Дмитриевич уже догадался, что перед ним, надурачившись, нахохотавшись, налюбившись, лежит не случайная одноразовая девчонка, а его, Свирельникова, "сначальная" жизнь. Он это понял, потому что впервые за много-много лет его плоть, усталая от слагательных движений страсти, полнилась не самодовольным покоем и даже не блудливой мужской гордостью, а некой, давно забытой болезненно-неудовлетворенной нежностью. Насытившееся тело не передало свое умиротворение душе, которая продолжала мучиться неприкаянным вожделением так, словно обретенная плотью бурная взаимность, к ней, к душе, не имеет никакого отношения. И он понял, что так теперь будет всегда...
- Микки, у тебя как сегодня настроение? - спросила Светка, ставя перед ним чашку с чаем.
- Не очень, - сознался он.
- Ну, тогда скажу! До кучи...
- Что такое?
- У меня для тебя два месседжа...
- Один хороший, другой плохой, как в анекдоте?
- Один - точно плохой. Второй - как посмотреть.
- Говори! - потребовал он, почувствовав болезненную слабость в сердце.
- Аленку снова отчислили. За прогулы. Я приказ на доске видела... - с ехидным сочувствием наябедничала Светка.
- Вот мерзавка! Она же обещала...
Девушка скорчила трогательную гримаску и ласково погладила Михаила Дмитриевича по голове, выражая полное сочувствие его отцовскому горю и намекая на то, что если с дочерью ему не повезло, то с ней - Светкой - совсем даже наоборот.
- Ладно, разберемся. Говори вторую новость!
- Давай, папочка, деньги - аборт буду делать!
- Какой аборт? - оторопел он.
- Понимаешь... - совершенно серьезно начала она противным голосом, напоминающим те, что гундосят за кадром в передачах "Дискавери". - Когда сперматозоид встречается с созревшей женской яйцеклеткой, происходит чудо зарождения новой жизни. Современная медицина знает несколько способов убивания этого чуда. Наиболее физиологичным считается...
Свирельников размахнулся и влепил ей пощечину. Она несколько мгновений сидела, изумленно глядя на него, потом захохотала и тут же заплакала. Михаил Дмитриевич сначала просто смотрел и удивлялся тому, что слезы не капают и даже не катятся, а буквально струятся по ее щекам. Потом ему стало от жалости трудно дышать, он прижал рыдающее тельце к себе и прошептал:
- Прости, я нечаянно!
- Ага, нечаянно! Со всей силы! - вдруг пролепетала девушка каким-то совершенно школьным голоском.
От этой школьности Михаил Дмитриевич совершенно ослаб и тоже почти заплакал, почувствовав во рту давно забытую жгучую сладость сдерживаемого рыдания.
- Сколько недель? - спросил он.
- Восемь.
- Почему молчала?
- Не знаю! Хотелось подольше помечтать, как я рожу тебе кого-нибудь...
- Вот именно - кого-нибудь! Мать-героиня... Завтра пойдем к врачу. Сейчас это с помощью вакуума делают.
- Вакуума? И так один вакуум... - Она зарыдала в голос. - Зачем мне вакуум? Я ребенка хочу!
- Ты сама еще ребенок.
- Ага, как трахать меня - так не ребенок!
- Я тебя не трахаю, а люблю.
- Любят по-другому. А ты трахаешь, трахаешь, трахаешь...
- Ну не плачь! - просил он, целуя соленые щеки. - Я больше не буду. Хочешь, пойдем куда-нибудь? В ресторан...
- Когда? - деловито спросила девушка, вытирая слезы.
- Когда хочешь. Завтра.
- Завтра? Не обманешь? Ты всегда обещаешь, а потом у тебя то переговоры, то еще какая-нибудь чухня!
- Не обману! - Он погладил ее по голове, как гладил когда-то Аленку. - Что ты еще хочешь?
- Две вещи.
- Какие?
- Я куртку видела в "САШе"...
- Нет вопросов.
- Дорога-ая!
- Нет вопросов. Еще? Вторая вещь?
- Это не вещь.
- А что это?
- Это ты.
- Я?
- Да - ты! Еще я хочу тебя. Прямо сейчас.
- Ты что, мазохистка?
- Не знаю, наверное... - улыбнулась Светка сквозь слезы и села к нему на колени.

Жизнь 19:01 / 10 Октября 2026 13646

О чем я подумала, когда машина летела в озеро

В моем детстве простые вещи запоминали сразу - на то они и простые

Гузель Агишева

Труд

Забыла наушники, а за окном темень, ничего не видно, так что высматривать что-то и отвлекаться не получается. Двери вагона на шарнирах — каждый входящий и выходящий энергично их распахивает...