Ирина БЕЛОЗОРОВА, вдова капитана 3 ранга, командира электротехнической группы:
- Самое трудное для меня сейчас - это воспитание сына. Нашему Алексею уже 17 лет. Пришло время выбирать профессию. Лет с 13 сын говорил мне, что обязательно станет моряком - "как папа". Я не возражала, хотя, конечно, с тревогой отнеслась к такому решению. Дело не только в рискованности самой профессии. У Алеши характер непростой. Он довольно строптив, упрям. А море требует организованности. Сын все же сдал документы в военно-морское училище - то самое, что оканчивал и его отец. Поступал на общих основаниях. Мы с ним решили не говорить, что он сын "того самого Белозорова". Сдал мой мальчик все экзамены успешно, стал курсантом. Случается, звонит мне, сетует: устал от муштры. А как ты хотел, Леша, говорю я ему, дисциплина на флоте - первое дело.... С нынешнего года жить стало чуть легче материально. Получаем теперь еще одну пенсию по потере кормильца - от города. Это около 2000 рублей. Хотя, честно вам скажу, в последние три-четыре года с материальным положением у нас дома более или менее нормально. Я сделала карьеру. Сейчас - директор по продажам крупной компании. Работа отвлекает от тяжелых мыслей. Я понимаю, что мужа не вернуть. Но нет-нет, да и сожмется сердце от боли: ну почему он так рано ушел от нас? Вместе мы прожили 12 лет. Считаю, у нас был счастливый брак несмотря на бытовую неустроенность... В первые годы все родственники "Курска" поддерживали друга друга. Беда сплотила нас. Сейчас этого братства, увы, уже нет. Мы собираемся в печальную годовщину, идем в храм на панихиду, возлагаем цветы на кладбище. Это и все. Дальше - каждый сам по себе.
Ирина Иннокентьевна КОЛЕСНИКОВА, мать капитан-лейтенанта Дмитрия Колесникова:
- Хорошо, что вы позвонили, когда мужа нет дома! Роман Дмитриевич и сейчас, спустя семь лет после той трагедии, не может спокойно говорить о ней, о погибшем сыне. Он сам моряк, теперь уже отставник, все понимает, сам не раз во время службы бывал в сложных ситуациях. Но потерять свою кровиночку, свою надежду на продолжение семейной морской традиции стоило ему здоровья. Да и возраст - 67 лет - сказывается, конечно. А тут еще и грустная для нас история с молодой женой Димы. Они ведь поженились буквально накануне выхода "Курска" в последнее плавание. Всего-то неделю и побыли супругами. Когда стало известно о гибели подлодки и всего экипажа, эта женщина очень быстро забыла о Диме. Она даже на кладбище не бывает. С нами отношений не поддерживает. Говорят, у нее новая семья. Бог ей судья.
Нам с мужем очень помогает наш младший сын Александр. Он окончил моручилище, но моряком не стал, у него сугубо гражданская сейчас профессия. Четыре года назад Сашенька подарил нам внучку Светочку, нашу отраду. С нашими товарищами по несчастью - вдовами и родителями погибших на "Курске" созваниваемся регулярно. Было как-то предложение съездить в Видяево, где служили ребята. А какой смысл? Теперь-то они здесь, рядом с нами.
Владимир Анатольевич МИТЯЕВ, отец старшего лейтенанта Алексея Митяева, председатель общества "Память "Курска":
- Скажите, пожалуйста, Владимир Анатольевич, почему ваше общество прекратило существование - об этом мне сказали несколько человек из числа вдов погибших моряков?
- Неправду они вам сказали. "Память "Курска" продолжает свою работу. Только раньше на наш счет перечисляли средства многие организации, бизнес-группы. Теперь же деньги собираем у самих себя. Вот и на нынешнюю годовщину скинулись по 400 рублей на венки, заказали панихиду в Никольском морском соборе... Я лично для своего погибшего сына Алексея все делаю сам. И за могилкой его ухаживаю, и поминаю.
- С вдовой капитана погибшей субмарины Ириной Лячиной поддерживаете отношения? Спрашиваю потому, что с журналистами Ирина на связь не выходит, ни разу за все годы не сказала ни слова.
- И с нами эта женщина отношений не поддерживает.
- А что же спонсоры, обещавшие, помнится, "никогда не забывать" родственников погибших моряков "Курска"?
- Семь лет прошло, что вы хотите, столько всего в нашей стране за это время случилось.... У нас есть группа единомышленников, человек 10 - 12. Это Бражниковы, Панарины, Станкевич. Мы память "Курска" будем хранить, пока сами живы. Нам очень помогает администрация Серафимовского кладбища. Его директор Александр Николаевич Скрыдлов бескорыстно круглогодично ухаживает за мемориалом погибших на "Курске". Большое ему спасибо от всех нас! Благодарны мы и Федору Савельевичу Смуглину из главного штаба ВМФ. Не забывает нас, помогает чем может. Благодаря во многом ему, а также прежнему начальнику ВВИМУ им. Дзержинского на фасаде этого училища, где учились многие из погибших, в том числе наш сын, появилась мемориальная доска. Но не так давно начальство в ВВИМУ сменилось, и нам туда теперь, похоже, хода больше нет.
- Ну а сами-то вы с женой Мариной Алексеевной как живете-можете?
- Памятью о сыне. Заботами о дочке. Живем как можем, ни на кого особо не надеясь. Я сам в прошлом военный человек. Закален трудностями службы. Так что не надо меня жалеть.
Марина СТАНКЕВИЧ, вдова корабельного врача Алексея Станкевича:
- Я сейчас работаю в одной из районных администраций города специалистом по связям с общественностью. Вместе мы с Лешей прожили 10 лет. Разрывалась тогда между Петербургом и Видяевом: как муж уходит в плавание - я лечу домой. Он возвращается - я лечу к нему. Родить не успела. Думала: молодые еще, да и быт не устроен. Теперь врачи говорят, что тот шок после гибели мужа может сказаться на ребенке. Поэтому пока о детях не думаю, но надеюсь в будущем родить.
- Вы получили жилье, как это было обещано всем нуждающимся родственникам?
- Я как жила с мамой в ее малогабаритной квартире, так и живу. Мне тогда чиновники сказали, что у нас "метраж позволяет". А ходить пробивать не в моих правилах. Мне сейчас 32 года. О замужестве пока не помышляю, хотя не так давно в моей жизни вновь появился молодой человек. Живу реалиями сегодняшнего дня. Много дел и в обществе "Память "Курска". Нас там сейчас одиннадцать человек. Это в основном петербуржцы. Те же, кто после гибели субмарины переехал в наш город из других мест, держатся чуть особняком. Поэтому и мемориал на Серафимовском кладбище никак не достроим.
Валентина Сергеевна СТАРОСЕЛЬЦЕВА, мать матроса Дмитрия Старосельцева:
- В 2000 году, после всех тех событий, я ушла с работы, хотя тридцать с лишним лет проработала медиком. А когда приехала в Курск из Видяева, поняла, что не могу больше. К тому же сразу вслед за Димой стали уходить из жизни родственники - за семь лет я похоронила девятерых. Сейчас со мной только дочь и зять. Живем в одном подъезде, я на седьмом этаже, они - на шестом. Только мне эту квартиру предоставила администрация Курской области, а дети - купили сами. В этом же доме на проспекте Хрущева живут и другие родственники погибших. Конечно, мы постоянно общаемся. Многие вдовы вышли замуж. Лично я за них очень рада. Кто-то работает, кто-то дома занимается хозяйством. Многим девочкам продолжать карьеру не позволяет здоровье - события 7-летней давности не прошли бесследно. Иногда созваниваюсь с вдовой капитана Ириной Лячиной. Она сейчас работает советником Сергея Миронова. Ее сын - Глеб - окончил военное училище и сейчас служит, как и отец, на Северном флоте. Хватает ли денег? Да как сказать. Если сложить обе пенсии, то выходит где-то 4 500 рублей. Хорошо еще, что дочка помогает. Она окончила фармацевтический факультет, работает косметологом. Компенсации? Да что вы. Если бы мне дали те деньги, которые обещали, то я бы отправилась путешествовать по всему миру. В последнее время стараюсь постоянно куда-нибудь выбираться. Много времени, правда, отнимает общественная работа. В Курске на 3-летнюю годовщину на месте захоронения ребят мы открыли памятный знак. Правда, пока он не закончен. Во всяком случае, так считает его автор Николай Криволапов. Не хватает на постаменте фигуры Ангела из мрамора с Северного флота. Над этой фигурой автор уже начал работу, закончить планирует к концу года.
Ирина ЦИМБАЛ, вдова мичмана, техника-электрика Ивана Цимбала:
- Как живу? Ну а как вы думаете, если пенсия за погибшего мужа всего 1500 рублей?! А прожиточный минимум в Курске - больше 3 тысяч. А у меня же двое детей - старшему Илье исполнилось 14, младшему Владимиру 11 лет. Он, кстати, учится в кадетском классе. На детей перед новым учебным годом дают еще дотацию, но это всего 2500. Я сама не работаю. По образованию экономист, но в Видяеве эта специальность была не востребована. А так как стажа у меня нет, для устройства на работу требовалось пройти квалификационные экзамены - подтвердить свой диплом. Мне пока не до этого - детей бы поднять. Сама я из Севастополя, там у меня остались родители. В Курске нам с детьми дали 3-комнатную квартиру. Но, честно сказать, нелегко приходится. На визит к чиновникам всегда иду как в бой. Каждый раз приходится доказывать, что тебе положены льготы. Да и денег не всегда хватает. А детям не хочется выглядеть хуже других. Вот Илья на днях попросил мобильный телефон. Сказала ему: извини, милый, но придется тебе пока обойтись городским.
Вера Васильевна СТЕПАНЧУК, сестра старшего мичмана Василия Кичкерука, старшины команды снабжения:
- Четыре года назад от рака умерла вдова брата Люба. Осталось двое детей. Сыну Олегу сейчас 15 лет, а дочке Леночке 12. Я оформила опеку над детьми, как и хотела их мама. Сейчас мы живем в 3-комнатной квартире в Курске вшестером. У нас с мужем тоже двое ребятишек. Одна проблема: когда Олег и Лена вырастут, наша семья останется на улице. Претендовать на их квартиру я, конечно, не собираюсь. С жильем нам обещал помочь Северный флот, но, увы, пока никаких перемен нет. Я сейчас не работаю - занимаюсь хозяйством, приглядываю за детьми. Семью тянет муж. Живем на его зарплату плюс пенсия и пособия на детей. Так что живем потихоньку и стараемся не думать о будущем. Мне оно кажется беспросветным...
09:28
Всегда будет чистой вода
