Труд: ДОРОГАЯ ЦЕНА АНТРАЦИТА

Главная Жизнь 01:01 11 Ноября 2003 123

ДОРОГАЯ ЦЕНА АНТРАЦИТА

Еще недавно казалось, что уголь, доля которого в топливно-энергетическом балансе СССР достигала 60 процентов, превратился в пасынка российского ТЭКа. Годы "реформ" довели перекос в пользу нефти и газа до такой степени, что возврат к углю не предвиделся. П

Вихрова Наталья

Напечатать

- Аман Гумирович, в той передаче вы не стеснялись в выражениях по адресу виновников трагедий в Ростовской области и Приморье...
- Когда гибнут люди - не до выбора выражений. Виновники этих аварий должны быть наказаны.
- Но ведь аварии случались и в Кузбассе. И нет гарантий, что не повторятся...
- Авария аварии рознь... Одно дело, когда в шахте случается внезапный выброс метана, другое - если людей, как в Ростовской области, заведомо толкают на риск. Ведь ЧП здесь было предопределено. Первый "звонок" прозвенел еще в феврале, когда впервые прорвалась вода и стало очевидно, что дальнейшие работы на "Западной" смертельно опасны. Об этом говорили и специалисты, и горняки. Но руководство ООО "Ростовуголь", арендовавшего у государства эту шахту, и владельцы этого общества - ЗАО "Управляющая компания "Русский уголь", словно оглохли. Они держат горняков за рабов, по полгода не платят зарплату. Залатали место прорыва и успокоились! Минэнерго России в лице первого зам. министра г-на Тропко, ограничилось бумажными предписаниями. Нет, чтобы послать подальше таких прощелыг! Вот кого надо гнать из отрасли в шею. Таких собственников и таких чиновников!
- А что делается для повышения угледобычи и снижения аварийности в Кузбассе?
- В ходе реструктуризации у нас под воду ушли 42 угольных предприятия. Потеряли более 20 млн. тонн мощностей. Шахтерские забастовки и "рельсовая война" трясли не только Кузбасс - всю страну. Когда в 1997-м я вернулся в Кемеровскую область, там было как на пепелище! Масла в огонь тогда добавила гибель на шахте "Зыряновская" сразу 67 горняков. Причина была та же, что и в Ростовской области, и в Приморье, - установка дать уголь любой ценой...
Чтобы вывести горняков из особо опасных участков производства, мы решили взамен старых, нерентабельных шахт строить современные, мирового уровня предприятия.
- И чего достигли?
- За счет модернизации прежних и ввода семнадцати новых шахт и разрезов добились среднегодового прироста добычи в 6 млн. тонн. Такого не было у нас даже в лучшие, 80-е, годы. Снизили смертельный травматизм угольщиков втрое по сравнению с 1993 годом. Аварийность же снизилась вчетверо. Но радоваться рано: люди-то по-прежнему гибнут. Поэтому наша общая задача - и областной власти, и самих угольщиков - свести риски к минимуму. Основной упор делаем на открытую добычу, которая намного безопаснее подземной. Уже сегодня разрезы дают угля больше, чем шахты.
- Может, шахты и вовсе исчезнут?
- Да нет, без них не обойтись, тем более что угли самых ценных марок лежат, как правило, глубоко в недрах. Но теперь мы строим шахты на основе передовых безопасных технологий. Сегодня в таких забоях работают сотни бригад. И среди них двадцать бригад добывают в год по одному миллиону тонн угля, а бывает и больше. Это дает примерно 40 процентов подземной добычи угля в регионе, а вместе с бригадами 500-тысячников - более 62 процентов. При этом за последние два года такие бригады потеряли на производстве лишь одного своего товарища. Конечно, и гибель одного - невосполнимая потеря. Но, бесспорно, ситуация улучшилась кардинально.
- Какие еще есть пути снижения риска горняцкого труда?
- Главный - внедрение новых технологий и способов хозяйствования. Так, вместе с Газпромом мы приступаем к промышленной добычи метана из угольных пластов. За счет этого и проблему газификации решаем (сначала своего региона, потом и соседям поможем), и метан откачиваем, не дожидаясь, пока он в шахте рванет. Двух зайцев убиваем. Даже трех! Ведь безопасный труд придает совсем иной настрой работнику. Максимально раскрепощаются его инициатива, талант.
Но есть проблемы, которые в одиночку не решить. В ходе телемоста я напомнил, что правительство здорово задолжало нам со средствами на консервацию закрытых в 90-е годы шахт. Консервация, по сути, свелась к примитивному затоплению. Последствия этого видны на примере ростовской трагедии. Если вода с таких шахт прорвется на соседние работающие - быть беде. Это не областная, а общефедеральная проблема. Ведь реструктуризацию проводило государство. На сегодня оно выделило лишь 23 процента средств, предусмотренных проектами ликвидации шахт.
Далее. При реструктуризации государство продало шахты новым собственникам со своими же, государства, долгами. Рассчитаться с теми долгами можно, как подсчитали специалисты, за 67 лет. Понятно, что этот груз неподъемный. Что мы предлагаем? Пусть долги возвращают новые собственники. Но не в казну, а направляют их на финансирование мероприятий по повышению безопасности труда на своих предприятиях. Затраченная на это часть прибыли не должна облагаться налогом. Вот вам забота о шахтерах и поддержка отечественных производителей!
Наконец, еще об одном. Сегодня шахтеры, ежедневно рискующие здоровьем и жизнью, получают пенсию, практически одинаковую с другими работниками. Достойно жить на нее - давайте скажем прямо - невозможно. И если не поднять пенсию до 60 процентов от среднего уровня зарплаты (конечно, при выработанном стаже) - престиж горняцкой профессии не поднимешь. И это не только социальный, но и политический вопрос. Раз уголь - основа энергетической безопасности страны, раз он ей нужен, то и его добытчику страна должна воздать должное.
По статистике, каждый горняк обеспечивает работой 6-7 человек в других отраслях. Иными словами, от процветания угольной отрасли немало зависит и процветание страны в целом. А это стоит усилий всех - и государства, и региональной власти, и хозяев угольных предприятий, и их работников. Добьемся этого - будем встречаться только по радостным поводам.

Жизнь 19:01 / 10 Октября 2026 13808

О чем я подумала, когда машина летела в озеро

В моем детстве простые вещи запоминали сразу - на то они и простые

Гузель Агишева

Труд

Забыла наушники, а за окном темень, ничего не видно, так что высматривать что-то и отвлекаться не получается. Двери вагона на шарнирах — каждый входящий и выходящий энергично их распахивает...