Считается, что новогодний эфир на федеральных каналах должен демонстрировать все самое яркое и неожиданное, но при этом обеспечивать зрителей традиционным набором фильмов и шоу, без которых торжество немыслимо, как без подарков под елкой и селедки под шубой. Было этого добра навалом и на сей раз. Но символом нынешней праздничной вакханалии можно считать не «Огоньки» с «Иронией», а спортивное событие.
О том, какая путаница случилась с одновременным показом финалов двух чемпионатов мира по хоккею, хорошо известно. Но стоит вспомнить реакцию сотрудника «Матч ТВ», на своей страничке в Сети назвавшего зрителей, введенных каналом в заблуждение, «идиотами». Позже пост был удален, но ведь первая реакция как раз и бывает самой искренней, не так ли? Она же в целом характеризует отношение телевизионных деятелей искусства к своей аудитории. Если ты доволен их творчеством — молодец. Если нет — идиот и есть. Нет, ребята, нам такой хоккей не нужен...
Почему именно этот казус можно считать символом новогоднего эфира? Да потому что наши главные государственные вещатели давно живут в параллельной реальности. Их руководство, например, уверено, что Украина волнует российского зрителя куда сильнее, чем падение его собственного, зрителя, уровня жизни. В придуманном им вневременьи десятилетиями ничего не меняется. Там всегда смешны бородатые анекдоты Петросяна, там взрослые дядьки из кавээна по-прежнему сходят за резвящуюся молодежь, премьерные сериалы меняют только название, по сюжету оставаясь похожими, как близнецы. Начальство полагает, что всем страшно интересны бесконечные нудные медицинские экзерсисы Малышевой и матримониальные — Гузеевой. Там Якубович — всегда добрый дедушка, а окаменевшей Андреевой — неизменные 30. Лица российского федерального ТВ вечны, как Ленин в Мавзолее.
Впрочем, управленцы госканалов — плоть от плоти самого государства, где малейший успех возносится до небес, любая неудача объясняется происками врагов. Вот все с ликованием осветили открытие железнодорожного сообщения на Крымском мосту. Илон Маск нервно курил в сторонке. Но даже Владимир Соловьев, рупор Кремля, в своем «Вечере» высказал крамольную мысль: мол, да, событие выдающееся. Но случись нечто подобное в Китае — поезда там преодолевали бы то же расстояние, что отделяет Москву от Симферополя, не за 33 часа, а за 3.
Как и власть, «Останкино» больше всего боится перемен. Вот года три назад общественность потребовала убрать Пугачеву, ее родственников и друзей из всевозможных «Огоньков». А результат? Да, Алла Борисовна не пела в новогоднюю ночь, зато вечером 1 января показали большой концерт Примадонны. А все ее прекрасное окружение так просто не вылезало из эфира. Перефразируя слова классика, можно утверждать, что если заснуть и проснуться лет через 20, то в России будут по-прежнему пить, воровать и радовать народ Киркоровым с Басковым.
Чем дальше, тем сильнее уверенность, что любые попытки привнести в эфир что-то новое, свежее изначально обречены на провал. Так, многие зрители как откровения ждали премьеру комедии «Одесский пароход». Она обещала вернуть нас в 70-е годы, когда «все мы жили плохо, но хорошо». Ностальгия по советскому прошлому сегодня в чести. А тут фильм по произведениям Жванецкого, точно и смешно запечатлевшим то время. И сценарий-то написал, и снял картину Сергей Урсуляк, который после «Ликвидации» считается вторым после Бабеля истинным ценителем одесского колорита. А актеры? Крючкова, Муравьева, Усатова, Гармаш, Машков, Хаматова, Ефремов... И не просите огласить весь список, пожалуйста. Места для перечисления народных любимцев не хватит. А результат? Уж так пользователи плевались в Сети, так негодовали!
Зрелище и правда получилось невыдающимся. Такой капустник, где отдельные номера, построенные на старых миниатюрах Михал Михалыча, связывают между собой советские песни в исполнении сурового хора пенсионеров. Что главное — все это на редкость несмешно, хотя и звучат одна за другой фразочки, над которыми мы когда-то ухохатывались. И не поймешь сразу, в чем причина: то ли литература Жванецкого не поддается переносу на экран, то ли юмор маэстро устарел. Но главным раздражающим фактором стало даже не это. А отсутствие у авторов позитива по отношению к славному прошлому, когда все было так тепло, по-домашнему, не то что сегодня. Когда даже отдельные недочеты, присущие эпохе развитого социализма и высмеянные писателем, казались милыми недоразумениями.
В финале «Парохода» на экране появляется сам Жванецкий. Он молча разворачивается и уходит, унося свой знаменитый портфель. А камера взмывает вверх и показывает, что все, что мы только что видели, — это не уголок старой Одессы, а мосфильмовская декорация, которую тут же начинают разбирать рабочие. А в кадре на горизонте появляется сегодняшний день в виде «Москва-Сити». Маэстро как бы простился с прошлым, без сантиментов, без жалости, и у финала получился философский смысл. Но большинство разочарованных зрителей до него не дотерпели...
И в заключение красноречивые цифры. Лишь за последние три года аудитория новогоднего эфира «Первого» сократилась на 18%, а у «России» — на 12%.
Хочется чертыхнуться и запеть: «Мы ждем перемен», но, пожалуй, сегодня песню Цоя сочтут экстремистской.
