Труд: АНАТОЛИЙ ТРУШКИН: ДЕНЬ ДУРАКА У НАС МОЖНО СПРАВЛЯТЬ ЕЖЕДНЕВНО

Главная Жизнь 01:01 12 Сентября 2002 221

АНАТОЛИЙ ТРУШКИН: ДЕНЬ ДУРАКА У НАС МОЖНО СПРАВЛЯТЬ ЕЖЕДНЕВНО

Анатолий Трушкин медленно, но верно становится телеперсоной. Еще в 2000 году на первом канале прошли четыре выпуска его программы "Огни большого города". Передача получилась вполне удачной, но канал почему-то не стал продлевать контракт с ее создателями.

Славуцкий Александр

Напечатать

- Анатолий, приоткройте тайну: что мы осенью увидим на экранах?
- "Москва смеется" - это экранизация моих рассказов, сюжетно и композиционно между собой никак не связанных. Их объединяют только место действия, поскольку все события разворачиваются в Москве, и ведущий, роль которого исполняю я. Между различными сюжетами я хожу по Москве и сообщаю какие-то исторические сведения, рассказываю московские анекдоты.
- Съемки проходили на московских улицах, в разгар июльской жары. Вероятно, дело не обошлось и без различных ЧП и столкновений с милицией и мафией?
- К счастью, никаких столкновений ни с милицией, ни с преступным миром у нас не было. Запомнились съемки у Сандуновских бань, которые проходили ранним вечером, когда туда только начали подтягиваться джипы с татуированными братками. И когда они глядели на нашу компанию, особой радости в их глазах не было. К счастью, все прошло спокойно, но почему-то, уехав оттуда, мы вздохнули облегченно. Хотя не скажу, что снимать на московских улицах было очень легко. Камеры, микрофоны и прожектора вызывали у прохожих повышенный интерес. Я уж не говорю о детях, которые подбегали буквально ко всем подряд за автографами, а потом друг у друга пытались выяснить, кто же именно украсил их листочки подписями. Ну и взрослые, конечно, тоже старались не упустить свой шанс войти в историю и покрасоваться перед камерой. Как-то мы снимались у ЦДЛ, так я еле отбился от знакомых и полузнакомых коллег-писателей, которые после команды "Мотор" лезли со мной брататься перед камерой.
- "Москва смеется" - это ваш актерский дебют?
- В общем, да. Хотя когда-то давно, еще после окончания первого института (а учился я в двух) я был зван актером в Московский театр миниатюр. Но поскольку я был силен в математике, быстро сообразил, что 90 рублей, которые мне там предлагали, это меньше чем 110, который платили инженеру...
- Не подумываете ли вы о том, чтобы продолжить актерскую карьеру?
- Я знаю, что есть сколько угодно примеров, когда актерский талант открывался у людей других профессий, но ко мне это не относится. Конечно, работа у актеров интересная. Но только я им не завидую, потому что с одной стороны перед ними оператор, с другой - режиссер, с третьей - толпа, а сверху еще и дождик может пойти. А я сижу за своим письменным столом на тринадцатом этаже, и что там происходит на улице: туман, снег или дождь, - мне совершенно безразлично. Ничто мне не мешает писать и внутри себя проигрывать все роли сразу, а не какую-нибудь одну.
- Нравится ли вам, как читают ваши тексты актеры, скажем, те же Клара Новикова или Ефим Шифрин - ваши первые исполнители?
- Никого не хочу обижать, но особого восторга не испытываю. Нет, они замечательные ребята, и дело не в ревности или зависти, что они крадут мои славу и деньги, но все же чего-то в актерском исполнении не хватает. Я говорю не только про свои рассказы, но мне всегда интереснее слушать, когда читают свои тексты сами писатели. Потому что актеры, идущие на поводу у публики и всеми способами стремящиеся ее рассмешить, не могут дать главное - авторскую интонацию.
- В наше время, когда все можно и разрешено, есть ли поле деятельности у писателя-сатирика? Ведь клеймить-то некого?
- Как некого? Ведь все человеческие пороки - жадность, эгоизм, глупость и так далее - никуда не пропали. А если внимательнее присмотреться, то видно, что не так уж и многое изменилось. Если говорить о нашей жизни всерьез, то по несуразности и нелепице, царящим в экономике и политике, она напоминает театр клоунов. Например, сейчас вполне могло бы существовать движение, которое бы называлось как-нибудь так: "Коммунисты за демократическую монархию". А в сегодняшнюю анкету надо бы добавить несколько пунктов, например, таких: "Где приворовываете? Чем приторговываете? Как надеетесь выжить?"
- Вас иногда называют самым серьезным сатириком на нашей эстраде. Строгое выражение лица, глуховатый голос...
- Голоса-то есть и более глухие - у Арканова например. Альтов тоже пытается держать такую маску, но иногда не выдерживает любви зрителей, начинает смеяться. Говорит, что сопереживает таким образом публике. У меня в этом смысле нет никакой саморежиссуры, разве что жена перед концертом попросит не сутулится. Мне важно быть искренним, и я надеюсь, это получается.
- А кто обеспечивает вам тыл? И как у вас дома принимают ваши рассказы?
- Первые мои слушательницы - жена и дочь. Если они смеются, то я понимаю, что это люди с тонким и высоким литературным вкусом. Если не смеются - значит, ущербны и ничего не сделаешь. Если ругают - ну дуры набитые. До этого, правда, не доходит, но ущербность наблюдается. Поэтому все равно бежишь за стол и что-то переделываешь.
- Ваше творчество встречает постоянный читательский отклик. У вас немало поклонников и поклонниц. Наверное, вы избалованы женским вниманием, и за вашей спиной - десятки романов, моря слез? Была ли в вашей жизни роковая женщина?
- Нет, Бог миловал, а может, и наказал - роковой женщины не было. Спешу вас разочаровать: я однолюб, единственной женитьбой все мои подвиги на любовном фронте и завершились. Соблазнительницы кругом, ведомые дьяволом, конечно, пытаются своего добиться, но я крепкий орешек. Может быть, есть удовольствие в постоянной смене партнерш, но ведь и огромная радость в том, что есть человек, которого ты любишь всю жизнь. Хотя все опять же познается в сравнении, как говорили древние: "Веселые не любят угрюмых, угрюмые - веселых".
- История вашей первой любви не была драматической, все как бы пришло к вам само собой?
- Наверное, да. Вены целы, из окна не выбрасывался. Но страдания и метания, конечно, имели место, ведь без них нельзя...
- Вам не обидно, что профессиональный праздник сатириков называют Днем дурака?
- Наоборот, горжусь этим. Если день рыбака и металлурга отмечают только представители этих профессий, то 1 апреля празднует вся страна. Эта сопричастность к народу меня вдохновляет. Вообще-то мне кажется, что День дурака у нас можно было бы справлять ежедневно. Конечно, можно бы в порядке эксперимента учредить и День умного, но гулять-то кто будет?
- Вы часто гастролируете. Не мешают концерты литературной деятельности?
- Лукавить не стану: кормят только концерты. Вся литературная поденщина - публикации, авторские отчисления - приносит копейки. Кроме того, мой главный редактор - зритель. Сколько ему ни говори, что он дурак, если не смеется, он всегда прав. Значит, ты где-то недоработал.
- После выхода сериала с вашими рассказами не забронзовеете?
- В этом фильме нет ничего такого, чтобы особенно гордиться. А потом-то народ, подходящий к тебе за автографом с книгой Альтова или Коклюшкина, забронзоветь никогда не даст. И про все твои достижения благодарное человечество очень быстро забывает, поэтому никогда нельзя останавливаться, надо писать и работать дальше.
ИЗ ЗАПИСНОЙ КНИЖКИ
Щедрость определяется не тем, сколько человек дал, а сколько у него после этого осталось.
Маленькое государство, которое живет сдачей пустых бутылок.
Посмотрела - как будто рубль отобрала.
Отношение к мужу: вроде ни на что не нужен, а выбрасывать жалко.
Что посеешь, то и пожрешь!

Жизнь 19:01 / 10 Октября 2026 13814

О чем я подумала, когда машина летела в озеро

В моем детстве простые вещи запоминали сразу - на то они и простые

Гузель Агишева

Труд

Забыла наушники, а за окном темень, ничего не видно, так что высматривать что-то и отвлекаться не получается. Двери вагона на шарнирах — каждый входящий и выходящий энергично их распахивает...