Вопреки обещаниям премьер-министра Владимира Путина жителям сгоревших деревень Нижегородской области построили дома по площади меньше сгоревших. Ропщут и те, кто спас жилище от гибели: про них вовсе забыли.
В деревне Борковка (Нижегородская область) все не так, как было в августе: сейчас светит солнце, тогда оно было безнадежно закрыто густым, почти осязаемым дымом от лесных пожаров. На месте руин сгоревших домов стоят однотипные домики, построенные из блоков. Вместо шокированных катастрофой погорельцев на месте пожарищ работают бригады строителей, торопящиеся успеть выполнить заказ в срок.
Однако, как выяснилось, не все обещания, которые давал в ходе посещения сгоревших деревень премьер Владимир Путин, выполнены. Напомним, что глава правительства обещал восстановить дома в их прежнем виде. «А дачные домики нужно восстанавливать так, как было, а не по 40 метров», — заявлял Путин.
Но картинка масштабной многообещающей стройки, которая должна дарить надежду погорельцам, хороша лишь на первый взгляд. Дома строят только трех видов (47, 67 и 90 квадратных метров), они одинаковые по типу и планировке.
Заплати за дом сам
«Были ситуации, конечно, когда люди были очень недовольны, — говорит Андрей, руководитель подрядной организации, занимающейся строительством на другом участке. — Если у человека было 200 квадратных метров, а ему построили 90, то ему не так просто с этим свыкнуться». А по сравнению с Верхней Вереей, отмечает Андрей, в Борковке построили просто дворцовую деревню.
Но «дворцы», как оказалось, построили не по «путинским меркам». А некоторым придется за дом еще и заплатить. Евгений, мужчина лет 50 в тельняшке и рабочем комбинезоне, вспоминает, что ему пришлось потратить 40 дней, мыкаясь по судам, чтобы доказать, что он жил в одном из сгоревших домов. И на постройку дома с него требуют дополнительно 600 тысяч рублей.
«У меня сгорел дом площадью 51 квадратный метр, значит, должны построить 67 „квадратов“, в плюс, — говорит Евгений. — Едва доказал свою правоту, злость аж берет». И эта ситуация, по его словам, не единична: буквально напротив его соседу тоже пришлось доказывать, что он жил в сгоревшем доме. Евгений со злобой говорит о жителях Гибловки (так здесь называют Верхнюю Верею), что, мол, они только рады должны быть, что им хоть
Фанерный кров
Дорога к Гибловке, горящим летом еще утопавшая в зелени леса, теперь отделена от деревьев широкой прокопанной полосой. В сторону деревни часто проезжают грузовики со стройматериалами, строительная техника.
Дома в Верхней Верее отличаются от тех, что строят в Борковке. Здесь для погорельцев возводят фундамент, затем на металлический каркас устанавливают деревянные плиты и крышу. Затем утепляют и покрывают снаружи сайдингом. В Борковке шутят, что эти домики при хорошем ветре улетят, как в сказке о волшебнике из страны Оз. Некоторые гибловцы смирились с новым жильем. Пожилой мужчина Валерий сидит на срубе из бревен и курит сигаретку. Он решил срубить баньку к зиме, чем и занимается. Валерий скептически оценивает новый дом («обещают, что теплый будет»), но рад, что хоть
Разыскали мы и того самого Владимира, который сумел отстоять свой дом. Теперь его жилище смахивает на экспонат в музее: в конце улицы, вдоль которой стоят одинаковые фанерные домики, его дом из бруса резко выделяется. Владимиру, поскольку дом его не сгорел, компенсацию не выплатили. «Дали только 30 тысяч на баньку, да и все, — рассказывает мужчина. — Еще сайдингом обещали дом отделать, но потом «забыли».
Жена Владимира после пожаров к нему вернулась. И стала упрекать мужа, что тот не дал дому сгореть. «Вон, говорит, всем какие дома построили, какие деньги дали, а ты тушил, — со смехом вспоминает он. — Знал бы, что так будет, сам бы головешку кинул». Владимир смеется, а затем добавляет: не кинул бы, конечно.
