«Прольешь много крови, но не помрешь… Будет тебе тюрьма… С другом будете искать женщину. Ни он, ни ты ее никогда не видели. И вы ее потеряете. Навсегда», — нагадали русскому солдату в 44-м году

В августе 44-го нас перебросили в Белоруссию в район села Любань.

Однажды тайком от командира меня отрядили в село для натурального обмена с местными жителями. Я дошел до ближайшей изгороди, перемахнул через нее и огородами вышел на сельскую улицу. Она была совершенно пуста: ни кур, ни собак, ни души: Неподалеку чернела покосившаяся коробка «вошебойки» — так называли тогда камеры для дезинфекции одежды. Я выбрал дом побогаче и постучался, не надеясь, что мне откроют. На пороге показалась опрятная румяная крестьянка в пестром платке и в сапожках с подковками.

Обмен завершился очень удачно: за горсть пайкового рафинада — торбочка яиц и увесистый ломоть вкусного домашнего сыра. Я угостился ледяной, из погреба, ряженкой, и мы дважды сыграли в подкидного. А потом хозяйка мне погадала…

— Вижу тебе дальнюю дорогу, будут высокие горы и речка. Прольешь много крови, но не помрешь. Еще будет тебе решетка — тюрьма… С добрым другом будете искать женщину. Ни он, ни ты ее никогда не видели. И вы ее потеряете. Навсегда. Зато потом он подарит тебе другую — красавицу писаную. И не расстанешься ты с ней никогда.

Что это была за нелепица! Горы, реки, какие-то женщины... Найдем, потеряем... И тюрьма!..

Думая о странном гадании, я вышел из села, машинально оглянулся и — обмер: на столбе арки перед входом в село был прибит фанерный щит с крупной надписью: «Тиф! Въезд и выезд строго воспрещен!»

Мне стало страшно. Вот почему село вымерло. А я еще угощался здесь ряженкой! Я двигался как во сне. В голове стучало: «Конечно, я заразился! Как теперь быть? Промолчать — значит смерть. Сознаться сержанту о походе в запрещенное село — трибунал. Вот и обещанная мне только что тюрьма…» Я никому ничего не сказал — сообразил, что тиф не брюшной, а сыпной (об этом свидетельствовала «вошебойка») — и злосчастная ряженка не инфицирована… Но предчувствие, что неприятности впереди, не проходило.

Через неделю нашу дивизию отправили в Венгрию, и уже через две недели я был ранен: это было возле речки Рабы в предгорьях Альп, на границе с Австрией. А еще через месяц я оказался в Ереване в госпитале.

В один из июньских дней мы, трое «ранбольных», вылезли через окно на улицу и отправились на базар. Разумеется, нас тотчас же сцапал военный патруль. Нас арестовали и отправили на гауптвахту. Никогда не забуду, как нас вел автоматчик прямо посередине главной улицы на виду у прохожих, которых, впрочем, это зрелище мало заинтересовало.

Часовой захлопнул за нами железную дверь! И… радостное облегчение овладело мной. Наконец-то сбылось еще одно предсказание, которого я страшился. Горы, река, кровь — все позади. Теперь — тюрьма. Но совсем не страшная. Не пройдет и часа, как нас освободят и вернут в госпиталь.

Уже через месяц я был выписан домой, в Саратов. Но решил прежде заехать в Москву. На местном поезде я добрался до Баку, чтобы сесть на скорый в Москву. Но когда состав подкатил к перрону, оказалось, что двери всех вагонов наглухо заперты. Посадки нет. Толпа пассажиров металась от вагона к вагону: Тогда какой-то бравый морячок вскарабкался к окну одного из вагонов и нырнул туда. Через минуту мы услышали шум борьбы — дверь вагона отворилась.

— Вали, братва! — крикнул морячок, оттирая растерянного проводника. В руке моряк держал здоровенный отрезок трубы, которым подпирали изнутри дверь. Состав тронулся. Я пробрался в середину вагона. Что там творилось! Люди висели на полках, лежали и сидели на полу. Духота стояла неимоверная. Уже через час я стал мечтать о глотке воды. А туалет был забаррикадирован тремя уголовниками, один из которых, тучный человек на деревянной ноге, был их паханом. Эти ребята прочно засели в туалете, как в отдельном прохладном купе, лишив весь вагон доступа к воде.

Примостившись на краешке полки, я раскачивался в такт поезду. И с каждой минутой мною все больше овладевала мысль: а стоит ли мучиться еще целые сутки до Москвы? Столица никуда не денется. Может быть, оставить этот адский вагон и добираться домой не таким мучительным путем? Ночью я пробрался в тамбур покурить, где разговорился с солдатом без руки. Оказалось, что он тоже держит путь в Саратов! То, что у меня оказался попутчик, окончательно помогло принять решение.

Василий (так звали солдата) предложил сойти на станции Тихорецкая. Было уже далеко за полночь, поезд подходил к Кавказской.

— Сойдем здесь, — предложил я, — сил больше нет.

— Потерпи, — сказал он, — у меня интерес в Тихорецке.

Мы прождали в тамбуре еще час и наконец спрыгнули на перрон Тихорецкой: Грохочущий скорый ушел за поворот. И мы услышали пение птиц. Светало. Было свежо. Мы побрели к станции и долго умывались холодной водой из водопроводной колонки…

— Пошли, — сказал он.

Мы двинулись по полуразрушенным улицам городка. По пути Василий рассказал, что два года переписывался с девушкой (такое было принято в годы войны) и живет Аня здесь, в Тихорецке.

— Красивая?

— Не знаю. Она фото не присылала. Стесняется…

И после паузы добавил:

— Украинка она. Такая душевная! Таких поискать надо! Она мне даже свои стихи писала. И чувствую, что самостоятельная. И скромная. Сирота, отец на фронте погиб, мать два месяца назад померла…

Мы нашли дом, где жила Аня. Было семь утра.

— Не рано? — спросил я.

— В самый раз. А то еще на работу уйдет.

Перед дверью Василий откашлялся, одернул гимнастерку, застегнул ее на все пуговки, половчее закинул за спину одной своей рукой вещмешок. От волнения он даже вспотел.

Я подмигнул ему:

— Спокойно, Вася, все будет «аллес нормалес».

— Чего-чего? — охрипшим шепотом спросил он.

Я позвонил…

Через 10 минут из двери напротив вышла бабушка:

— Вам кого, служивые, Анютку? А она только что на станцию подалась. Выходной у них, они всей фабрикой картошку полоть поехали.

Мы вернулись на станцию. Там на дальних путях стояли платформы, на них с хохотом и визгом толпились женщины с лопатами и тяпками.

— Эй, солдаты, айда с нами! — закричали оттуда.

— Вот она где, Аннушка, — пробормотал Василий, — да разве найдешь?

— А что? — сказал я, — сейчас шумнем: мол, фронтовой друг прибыл...

— Не смей, — оборвал меня Василий, — разве можно девушку позорить?

Старый паровозик свистнул два раза подряд, и платформы медленно поплыли за ним. Оттуда нам махали сотни рук...

— Может, останемся, подождем? — предложил я.

— Нет. Ждать и догонять — последнее дело. А потом: кому я нужен такой: калека? Значит, не судьба.

Днем мы сели в местный полупустой поезд на Сталинград, разлеглись по-барски на полках, стащили гимнастерки, разулись: В открытом окне поплыли развалины домов, на миг показалось фабричное здание из красного кирпича — ее дом... Тихорецк остался позади. Навсегда...

…Иногда, очень редко, может быть, в День Победы, я вспоминаю эту поездку и додумываю жизнь украинской девушки Ани из Тихорецка. Узнала ли она тогда, кто приходил к ней тем утром? Или так и ждала Василия? Или посчитала его убитым? Так и осталась одинокой? Удачно вышла замуж? И теперь седая женщина иногда показывает своей взрослой внучке его старенькие письма-треугольнички, даже не подозревая, что разминулась она со своей судьбой на какие-то полчасика... Сентиментальная ерунда, выдумки...

В Сталинграде мы пробыли пару часов — ждали парохода. Я помнил этот солнечный город в 41-м, когда эвакуация занесла нашу семью сюда на неделю. Запомнилась нарядная площадь Павших Борцов и пахучие жареные пирожки с горохом, которые продавались на каждом углу. Теперь же мы с Василием расположились прямо на середине той самой площади в окружении гигантских руин, бывших когда-то домами. Казалось: мы — на мертвой планете после тотальной войны. Впрочем, так оно и было…

Василий достал из мешка фотографию величиной с почтовую открытку. На ней была снята танцующая, тонкая, словно былинка, молодая женщина. Это было дешевое издание какой-то венгерской кинофирмы. А я в ответ подарил ему розовый брусок туалетного мыла. Тогда это был подарок!

...Иногда, разбирая домашний архив, среди орденов и медалей я встречаю эту поблекшую открытку с надписью «На долгую память от Жучкова Василия Фед. 28/VI-45 г.»

Венгерская красавица все танцует: Я смотрю на эту тень далекого прошлого и думаю: «А ведь все сбылось: мы с Василием потеряли женщину, которую никогда не видели, и подаренную им женщину я храню уже больше полувека».

Попробуй после этого не верить деревенским гадалкам!

Я открыла меню и крепко задумалась, стала считать нули. Так и есть, даже обычный капучино здесь тянет на 400 рублей. Вздохнув, заказала. А что делать, если деловую встречу мне назначили в одном из самых...

У села Дединово давно уже, лет 500, наблюдается раздвоение судьбы: оно расположено частью на правом берегу реки Оки, а частью — на левом. Именно здесь, в Дединово, при отце Петра I царе Алексее Михайловиче...

В ходе специальной военной операции группировки войск «Север», «Юг» и «Запад» вооружённых сил России со 2 по 8 мая уничтожили без малого четыре тысячи украинских боевиков. Об этом сообщила пресс-служба Министерства...

Россия и Украина провели очередной обмен военнопленными. Об этом сообщила пресс-служба Министерства обороны РФ. Из украинского плена вернулись 193 российских бойца. Столько же были переданы украинской стороне. Посредниками в проведении обмена...

В Москве арестовали заместителя директора военно-патриотического парка «Патриот» Министерства обороны, полковника в отставке Виталия Мелимука, которому вменяют взятку в размере 18 млн рублей. Фигуранта называют...

1671 Предводитель Крестьянской войны Степан Разин захвачен казачьими старшинами и выдан царским воеводам. После пыток его публично казнили в Москве возле Лобного места. 1682 Глава старообрядчества Аввакум Петров по указу государя...

Возьмусь утверждать: на моей памяти за последние полвека в городе воинской славы Белгороде не было таких странных майских праздников и такого тревожного Дня Победы, как сейчас. Когда-то на границе с Украиной,...

Знакомство наше состоялось на харьковском аэродроме, где базировался 676-й истребительный авиационный «Варшавский» Краснознаменный полк. На пару с моим отцом они в канун очередной годовщины Победы посадили меня,...

Это уже как явление природы: накануне очередного Дня Победы руководители всех уровней, «от Кремля до самых до окраин», демонстрируют повышенное и деятельное внимание к ветеранам Великой Отечественной. «Прошу...

Как помните, в прошлом году государство наконец-то вплотную подступилось к проблеме, о которой миллионы россиян знают не понаслышке: решило с помощью законов и других мер защитить наших людей от мошенников...

11 зараженных, трое умерших, больше сотни человек на карантине — таков итог двух недель, прошедших с момента, когда стало известно о вспышке заболевания на экспедиционном круизном судне-ледоколе Hondius. Тут же...

Живущие в Люблино москвичи уверены, что в автобусах, катящих мимо центра оптовой торговли «Москва», если кто и платил за проезд, так только они сами. Рыночные торговцы — гости с Востока за проезд...

40 лет назад состоялась премьера нашумевшего перестроечного фильма Карена Шахназарова «Курьер». Помните концовку той ленты? Главный герой Иван встречает вернувшегося из Афганистана солдата с обожженным лицом и боевыми...

В ходе специальной военной операции Вооружённые силы России нанесли удары по объектам энергетической инфраструктуры Украины, используемым украинской армией. Об этом сообщила пресс-служба Министерства обороны РФ. Кроме того, ударам подверглись...

Басманный районный суд Москвы вынес приговор члену банды спецназовцев Николаю Трушкову, который обвинялся в заказных убийствах. Об этом сообщает издание «КоммерсантЪ». 55-летний генеральный директор компании «Доминант»...

Небо, призванное оберегать, принесло смерть. Украинские беспилотники обрушились на общежитие местного колледжа. Результат — 21 загубленная юная жизнь, 42 молодых человека с ранениями... Это вопль боли, который...