Корреспондент «Труда» продолжает серию репортажей из Франции, с легкоатлетического пробега «La France en Courant», проходящего через все регионы этой страны.
Старт у меня в 3 часа ночи. На первый взгляд, это абсурд. Но, когда вникаешь в регламент соревнований, столь раннее время начало соревнований кажется все более логичным. Дневная норма соревнований — 200 километров — самыми медленными из девяти стартующих команд, при их средней скорости 12 километров в час, пробегается за 16 часов. Кроме того, между финишем утренней части и стартом дневной также желателен небольшой перерыв.
Одеваюсь в беговую форму, цепляю на лоб фонарик и иду на центральную площадь городка. Она — рядом со спорткомплексом. Нас девятерых выстраивают на линии старта. Вчерашняя «порция» 28 километров — рекордная для меня. Даже не помню — когда я преодолевал столь длинную дистанцию в течение одних суток. В молодости я был не марафонцем, и даже не стайером, а средневиком. И теперь с непривычки от такого большого километража у меня болят мышцы ног. Услугами массажиста я не успел воспользоваться. Потому, несмотря на теплый ночной воздух, я разминаюсь в теплых лосинах.
По звуку выстрела мои соперники так резво бросаются вперед, как будто этим утром нашим командам предстоит пробежать не 120 километров, а 120 метров. Постепенно успокаиваюсь и выхожу на темп 4 с половиной минуты на километр. При передаче эстафеты всех убежавших вперед скрывает темнота. Но по красным сигнальным маячкам впереди идущих автомобилей можно определить, что ближайшие от нас соперники ушли от нас метров на 200. Пока после меня бегут Сергей, а потом Валя, это расстояние остается примерно таким же.
Пробежав три первых своих этапа в теплых брюках, я снимаю их, предварительно сделав глубокую растяжку мышц ног. Бегу один, почти в полной темноте. Наш автобус, как и положено ночью, едет сзади меня метрах в 10. Впереди себя я вижу только свою черную тень на светло-сером шоссе. По обе стороны — стопроцентная чернота, и потому мне кажется, что бегу по дорожке, проложенной над какой-то бездной.
Постепенно впереди все более заметными становятся красные габаритные огни автомашины наших соперников. И хотя я не ускоряю темпа, эти огни приближаются быстрее, чем я ожидал. Вскоре я обгоняю представителя предпоследней команды. Это —женщина из команды «Багет», ейЮ видимо, уже за 60. Тактика наших соперников оказалась довольно незатейливой: на первый этап они поставили самого сильного бегуна из своей утренней смены, а после 10-го километра на дистанцию вышло «слабое» звено. Без зазрения совести, но со словами «пардон» обгоняю эту бабушку. Вскоре Сергей и Валя, сменив меня, оставляют позади и представителя команды «Курьер». Несмотря на не очень сильные составы, эти оба коллектива выбрали и не самую удачную тактику: их спортсмены бегут этапы не по километру, а значительно длиннее.
Примерно через полтора часа обе команды, которые мы обогнали, отстают от нас так далеко, что в темноте не видны даже фары сопровождающих их машин. А шесть команд, опережающих нас, тоже не видно — они далеко впереди. Но за темпом все равно надо следить: дистанция впереди долгая. Будет шанс и у нас догнать впереди идущих, и у «багетов» или «курьеров» — достать нас.
Еще через полтора часа начинает светать. Я узнаю гасконский пейзаж, который наблюдал и в течение вчерашнего дня.
Примерно половину своей жизни я провел в Краснодарском крае. И растения, высаженная на гасконских полях, те же самые, что я привык видеть на полях кубанских — пшеница, кукуруза, подсолнечник, сахарная свекла. Но сами поля здесь совсем не такие, как на Кубани. Несомненно, это — не природные степи, а небольшие кусочки, отвоеванные многими поколениями гасконцев у влажных субтропических лесов. Местность напоминает лоскутное одеяло: желтые квадратики и треугольники скошенной пшеницы перемежаются с зелеными полосами оставшихся по хребтам и оврагам густых лесов и с серыми массивами голых скал. А сама почва между рядами растений здесь — не чернозем, а глинистая земля с большим количеством камешков, булыжников и даже скальных обломков.
Указатели на развилках дорого способны согреть душу любому россиянину. Коньяк, Бержерак, Растиньяк, Арманьяк, Голяк. Как говорит Сергей, окончания «-ак» и «-як» вообще типичны для гасконских названий населенных пунктов. Соответственно — и для гасконских фамилий.
Через городок Коньяк мы, к сожалению, не пробегаем — он остается с правой стороны километрах в восьми от нас, о чем свидетельствует дорожный указатель. Эта местность славилась своим виноделием еще во времена Древнего Рима — великий Адриан даже выдавал здешнему наместнику патенты на поставку вина императорскому дому. В раннем средневековье избыток местного вина отправлялся в ближайший крупный порт — Бордо. Со временем голландские, а потом и английские моряки с целью экономии места в трюмах старались брать на борт вино не натуральное, а пропущенное через самогонный аппарат. Так усилиями представителей многих народов постепенно создавался продукт, названный коньяком. Всплеск популярности коньяка случился в период наполеоновских кампаний. Крепкий напиток — бренди тогда производили во многих частях Франции. Но, император предпочел закупать для армии именно местный бренди, лишь исходя из соображений личного знакомства с производителями — бывшими солдатами его гвардии. Об этом нам рассказал представитель местной коньячной династии. Этот человек кулуарно и честно признался: на вкус бренди из других регионов не хуже, но право называться коньяком имеет лишь местный бренди. От себя тихо добавим: «плюс, некоторые 40-градусные напитки, произведенные в России».
Населенные пункты на этой дороге попадаются редко — не чаще чем через пять, а то и через 10 километров. Деревни здесь совсем не такие, как в России. В населенных пунктах с количеством жителей менее тысячи человек узкие улочки советскому жителю напомнили бы скорее не деревню, а центр Риги или Таллинна. Дома двух и трехэтажные, но в каждом из них проживает лишь одна семья. Двориков при этих домах либо вообще нет, либо они совсем крохотные. То есть, приусадебные участки сельчан вынесены за окраины их поселков. При том, что в сельской местности люди просыпаются рано, удивляет безлюдье в селах. Но если жители попадаются нам на глаза, то они дружно и бурно, с флажками в руках, приветствуют нас. Для этой глухомани такое мероприятие, как «La France en Courant» — достаточно крупное и масштабное событие, и народ, видимо, заранее предупрежден о нашем появлении здесь.
Удивляет и отсутствие машин на дороге. Гораздо чаще, чем местные автолюбители, мимо нас проезжают машины наших судей и организаторов Тура. Чаще других — машина главного судьи Ворьё (фамилия такая). В очередной раз, при каждом удобном случае хочется поблагодарить их всех за отличную работу. И среди этих профи высокого класса особенно выделю двоих.
.jpg)
Ранним утром месье Ворьё уже на трассе…
.jpg)
…после финиша спортсмены отдыхают, а Ворьё еще будет возиться с протоколами
Андрэ Ворье. Точнее будет писать «Ворьё» — Voiriot. Сразу отмечу: главный судья «La France en Courant» и представитель французской легкоатлетической федерации своей фамилии никак не оправдывает. Наоборот: за все годы, что он судит этот Тур, в работе Ворьё ошибок и накладок практически не бывает. И я, имея опыт судейства легкоатлетических соревнований, могу представить — насколько титаническую и кропотливую работу выполняет месье Ворьё. Ситуация сложна уже тем, что ежедневно момент старта и финиша последней команды разделяет 18 часов. И дополнительно осложняется она довольно часто.
.jpg)
Мэр города Васси развлекал спортсменов песнями…
.jpg)
…а градоначальник Голяка пустил корреспондента «Труда» за свой рабочий стол
Вот пример. 200 километров ежедневной «командной» порции делятся на 8. Получается по 25 км на человека. У нас одного человека не хватает. 200 делим на 7, получается 28. Нередко случаются ситуации, что изза обилия травм в команде могут бежать лишь пятеро. Бежать по 40 км каждый день, да еще соревноваться с соперниками — это нереально, либо чревато усугублением травм у оставшихся в строю. Ворьё к каждому конкретному случаю придумывает разную систему коэффициентов и гандикапов. Например, каждый из оставшейся пятерки бежит те же 25 километров, что и спортсмены остальных команд, но пятерке либо задерживают старт, либо добавляют «штрафные» минуты. И эта система поправок к результатам должна быть оптимальной: чтобы и оставшимся впятером не отбить стимул к дальнейшей борьбе, но чтобы и у остальных коллективов не возникало соблазна специально «укоротить» свои составы на отдельные дни стартов, и таким образом кому-то из команды дать отдохнуть для улучшения их кондиций к последним этапам тура. Одним словом, Андрэ Ворьё умудряется судить так, что даже в самых спорных ситуациях не остается обиженных. Не говоря уж о том, что хронометраж по ходу Тура никогда не дает сбоя.
Даниэль Менар, планировщик дистанции. При том, что мы покоряем французские дали по практически безлюдным и «безавтомобильным» трассам, из года в год пробег «La France en Courant» проходит всякий раз по совершенно новому маршруту. На самом деле дистанция наша петляет значительно сильнее, чем это нарисовано схематически на карте Франции. Все магистральные автотрассы, которыми изобилует юг Франции, мы пересекаем либо сверху по мостикам, либо снизу по коротким тоннелям. Так что гуденье моторов и запах выхлопных газов нами на 14 дней пробега просто забыты. Если какие-то города и попадаются на нашем пути, то совсем небольшие. Самые крупные в этом году — горнолыжный курорт Бриансон, город Голяк и место нашего финиша Берней с населением по 10 тысяч в каждом. И это хорошо. Во-первых, на улицах малых городов автомобилей совсем немного. Во-вторых, для того, чтобы мы не сбились с маршрута, организаторы Тура рисуют на шоссейных развилках разметку. Но французская автоинспекция очень строго относится к дополнительной разметке. Так что каждую ночь непосредственно перед нашим забегом судьи наносят «шашечки» особой, хорошо нами узнаваемой конфигурации. Причем, по требованию автоинспекции, эта краска легко смываемая — водоэмульсионная. Так что в дождливую погоду ее приходится судьям дублировать красными стрелками на столбах.
Всему этому еще предшествовала долгая подготовительная работа. Даниэль совместно с главным организатором Тура — Андре Сурдоном предварительный маршрут пробега составляют еще в сентябре. Они сами проезжают всю трассу, подмечая возможные слабые ее места. Потом рассылают мэрам оказавшихся на трассе городов письма с предложением о сотрудничестве и с подробным описанием нашего тура. Мэры — они тоже бывают разные. Некоторые с большим энтузиазмом воспринимают наш Тур и выражают горячую готовность во всем нам способствовать, вплоть до организации массового и громкого (по местным скромным меркам) празднества в честь нашего финиша. Другие соглашаются, но без воодушевления, заранее перекладывая все заботы по приему, размещению и кормлению спортсменов на плечи организаторов «La France en Courant» . А есть мэры, которые и вовсе категорически возражают против появления каких-то посторонних бегунов на вверенных им территориях. Тогда Менару и Сурдону приходится перекраивать и заново планировать какой-то участок маршрута. Но уже к февралю схема очередного июльского пробега по Франции бывает всеми сторонами утверждена и обнародована на сайте «La France en Courant».
Между подходами к сковороде нашего командира Краснобаева…
…и летописца Настенко прошло лишь 5 минут. Вкусная была поэлья!
Отдельное слово о мэрах. Краснобаев рассказывал мне о прошлогоднем «La France en Courant». Километра за два до финиша к бегущему россиянину присоединяется велосипедист. Один бежит, другой едет, разговаривают за жизнь. Велосипедист расспрашивает про пробег, сам что-то рассказывает. Перед самой линией финиша велосипедист резко сворачивает в сторону. Ему дают микрофон, и он громко приветствует всех спортсменов. Велосипедист оказался мэром городка.
В нынешнем пробеге мэров я видел на финише половины из всех этапов. Иногда они оставались на ими же организованный торжественный ужин для спортсменов. Мэрия города Голяк, вопреки его названию, «проставилась» аж три раза! Сначала, сразу после финиша — небольшой фуршет, с дегустацией розового вина местных сортов под легкую закуску. Потом прием прямо в рабочем кабинете мэра, здесь уже — фуршет с дегустацией сухих и шампанских вид всех цветов, от белого прозрачного до черно-красного. Сам мэр был очень прост в общении, доступен для бегунов. Единственная трудность: английским (не говоря уж о русском) языком он владел ненамного лучше, чем я — французским. А франкоязычный Краснобаев в это время находился на совещании капитанов команд. Но в виде компенсации за несостоявшееся интервью мэр позволил мне «порулить» за своим рабочим столом. Правда, рабочее время уже закончилось. А потом в большом зале местного культурного центра нам устроили третий тайм приема — с песнями, с новыми дегустациями и с поеданием паэльи со сковородок диаметром в полтора метра. От Голяка до Испании недалеко, так что в местной кухне присутствует влияние южных соседей. И на классический вопрос — «а всё-таки, что такое — паэлья?» — лично я отвечу так. Это когда все продукты — мясо, рыба, креветки и прочая морская живность, а также разнообразные овощи, фрукты, крупы, специи — все это смешано на большой сковороде и поджарено. В итоге получается очень вкусно. Особенно, в славном городе Голяке.
