В Екатеринбурге в возрасте 68 лет умер писатель, драматург, режиссер, актер, педагог, гордость Урала, да и всей России Николай Коляда. Украинец по национальности, он родился в семье тракториста и доярки в Казахстане и приехал в Свердловск 15-летним подростком. Окончил здесь театральное училище, много лет служил актером в академическом театре драмы. Потом начал писать пьесы, которые со временем широко пошли по стране и за ее границами. К сегодняшнему дню они переведены на все основные мировые языки и ставились в США, Франции, Польше, Англии, Германии, Венгрии, далее везде...
Переломным моментом в его судьбе стало создание частного «Коляда-Театра», в котором он был и пишущим драматургом, и активно ставящим режиссером, и требовательным худруком, и завлитом, и сценографом, и директором, и играющим актером. По сути, театр стал его судьбой, домом, семьей. С утра он пропадал в театре на репетициях, днем занимался околотворческой рутиной, вечерами считал своим долгом присутствовать на спектаклях. В небольшом уютном театральном фойе, которое больше напоминает музей, в своей неизменной тюбетейке встречал зрителей. Фотографировался с ними, щедро раздавал улыбки и автографы. Даже если не был занят в спектакле, оставался до конца представления, чтобы выйти вместе с актерами на поклоны.
А еще он десять лет руководил журналом «Урал», вел телепередачи, организовывал театральные фестивали и до последних дней жизни преподавал в Екатеринбургском театральном институте на специально разработанном им курсе «Драматургия». Благодаря ему путевку в творческую жизнь получили Василий Сигарев, Ярослава Пулинович, Олег Богаев, Ирина Васьковская, Надежда Колтышева, Ринат Ташимов и десятки других известных ныне драматургов и киносценаристов.
Когда Коляда находил время писать — одному Богу известно. Но за свою не столь уж продолжительную жизнь он написал порядка 150 пьес. Среди них «Играем в фанты», «Рогатка», «Мурлин Мурло», «Канотье», «Баба Шанель», «Курица» и десятки других оригинальных произведений. А еще он делал инсценировки Пушкина, Толстого, Достоевского, Гоголя, Горького, Ильфа и Петрова, Довлатова, ставил Шекспира, Теннесси Уильямса и других классиков русской и мировой литературы. Оценить спектакли его феерического и при этом глубокого размышляющего театра, посмотреть на воспитанных им по своей системе актеров в Екатеринбург приезжали любители сценического искусства из Тюмени, Иркутска, Челябинска, Питера, Москвы. Так когда-то со всего СССР ехали в Паневежис на спектакли Юозаса Мильтиниса с его феноменальной труппой во главе с Банионисом.
Для своих актеров Коляда сил не жалел. Устраивал для них гастроли по городам России, а также во Франции, Германии, Польше, Румынии, Греции. Выбивал квартиры, звания, детские садики, путевки в санатории. Радовался, когда их приглашали сниматься в хорошее кино, а это с годами случалось все чаще. Все заработанные деньги за изданные книги, поставленные «на стороне» пьесы и спектакли Коляда приносил в родной театр, чтобы вовремя выплатить актерам зарплату и поставить с ними новый яркий спектакль. «Я нищ, как церковная мышь, — говорил он мне в интервью четыре года назад. — Но лично мне ничего не надо, в гробу карманов нет».
— Часто себя проклинаете, что однажды ввязались в это дело? — спросил я его.
— Не только часто, а каждый день и по 40 раз, — в присущей ему ироничной манере ответил мне Коляда. — Будьте вы прокляты, говорю я про актеров, зачем мне нужна эта обуза! Но слова придумали люди, чтобы скрывать свои истинные чувства. На самом деле, если б не было театра, я, возможно, давно бы уже спился, скурился, а то и лежал бы в могилке. Утром просыпаешься — все болит, встать не можешь. Но в 11 часов, несмотря на болячки, надо прийти на репетицию и выглядеть здоровым, веселым. На сцене 40 гавриков уже ждут твоих указаний. Ты им: повернитесь налево, теперь направо, а сейчас попрыгаем под музыку. И сам с ними прыгаешь. Допрыгался: играю в спектаклях Кису Воробьянинова, короля Лира, Тень отца Гамлета. Так что, с одной стороны, я каждый день проклинаю театр. А с другой стороны, понимаю, что, если бы его в моей жизни не было, то я, возможно, давно бы уже пел на небесах. А так еще повоюем на земле:
Повоевать ему, увы, с тех пор пришлось недолго. Своим здоровьем Коляда — человек-театр, человек-легенда, человек-праздник — совсем не занимался. Даже попав на днях в больницу, сбежал из нее, чтобы внести последние штрихи в поставленный им спектакль «Орфей спускается в ад». В день смерти Николая Коляды его актеры не стали отменять премьеру, сыграли ее в честь своего любимого Мастера.
P.S. Какой будет судьба «Коляда-Театра», останется ли имя его основателя на фронтоне здания — это зависит от властей Екатеринбурга, которые все эти годы гордились Николаем Колядой, называли его культурным брендом города, хотя не так уж часто приходили ему и его театру на помощь.
