«Вот когда что-то случается — ну там массовые убийства, крупные грабежи — всегда спецы из Москвы приезжают. Я этого никогда не понимал: не может приезжий знать обстановку лучше, чем местный», — уверен полковник милиции в отставке Сергей Павлов. Правда, бывалый псковский сыщик не уточняет, что этот местный должен быть профессионалом высочайшего уровня. Как сам Сергей Михайлович.
Интересоваться человеком
«У меня недавно случай был — раскурочили подростки гараж. Я заявление в милицию отнес. Как его принимали — это отдельная история: девочки-инспекторы перед зеркалом дольше крутились, чем со мной разговаривали. Но главное, что заявление в конце концов заволокитили. Даже на место ни разу не вышли, уж не говоря о том, чтобы работу с мальчишками провести. А я ведь их всех в округе знаю, пошел сам по домам: один с бабушкой живет, другой из такой бедной семьи, что смотреть больно. Посидел, поговорил. Что с ними дальше будет? И кто с ними еще поговорит? Не знаю», — задумчиво говорит Сергей Михайлович.
Это раньше было принято интересоваться человеком. «Я на недавней встрече партизан России, Белоруссии и Латвии вспоминал, как мы после войны стеснялись носить ордена. Стыдно было. В каждой семье горе: у кого муж, у кого сын с фронта не вернулся, а тут ты такой красивый идешь. Живой... Сейчас о других мало думают», — сокрушается полковник Павлов.
Как-то он работал в гараже во дворе своего дома. Вдруг подходит незнакомец и с хитрой улыбкой спрашивает: «Извините, вы меня не помните? Я Петька Ерш». Легендарная личность. Если бы не принцип поглощения мягкого наказания более суровым, то общий срок отсидки у Ерша составлял бы 87 лет. Плюс восемь побегов. С их первой встречи прошло 45 лет. «Наставник мой Федор Иванович Щетко — оперативник милостью божьей, я таких потом и не встречал. Знаете, как его уголовники звали? Федя Справедливый! Если уж он взялся за дело, то доказательная база будет собрана безупречно. И посадит обязательно, но строго по закону. Так вот, Федор Иванович сведения получил, что объявился в городе дерзкий вор по кличке Ерш, отправил меня потолкаться на базар», — вспоминает сейчас полковник. Сначала все было удачно: на глазах сотрудника угрозыска Петька с напарником блестяще провели операцию по незаметному изъятию часов с витрины небольшой лавки. Можно было брать с поличным. Но при попытке задержания Ерш мгновенно вынул нож. Павлов увернулся раз, второй… А вор перемахнул через забор и был таков.
Павлов потом, чтобы поймать Ерша, плотно его биографией занялся. Тот в 50-х годах еще несовершеннолетним был впервые осужден за кражу. Отсидел, пришел в спецчасть за документами на освобождение, а ему объясняют: мол, затерялись где-то. Ну, не сдержался, высказал сотрудникам все, что думает. Ему тут же еще два года за хулиганство. И понеслось потом: кражи, разбои… А если бы тогда все сложилось по-другому, если бы Ерша не наказали за дерзкие слова? Павлов своих «подопечных» всегда пытался понять. Это не значит простить. «Он недалеко от меня жил, я за ним потом так, приглядывал». Есть ли теперь такие оперативники?
А начинал он свою работу в органах в отделе по борьбе с бандитизмом. «После войны две трети преступлений — это кражи, разбои. У людей ведь ничего не было: ни одежды, ни еды, ни домашней утвари. Если в деревенский магазин завезли товар, то в ту же ночь возможен взлом. Но мы понимали, что, если это не пресечем, нормальной жизни не будет никогда. А уже в 70-е годы основная масса преступлений — это хулиганство», — вспоминает Сергей Михайлович. Хотя и убийства были — около 20 на всю область. И все раскрывались!
10 тысяч в кирпичах
В 1956-м на завод «Псковкирпич» перед 7 ноября поступили большие по тем временам деньги — 100 тысяч рублей. Заводские бухгалтеры положили их в сейф и ушли домой. А поутру сейф нашли взломанным. «На эти деньги можно было 33 автомобиля купить. Скандал, шум, спецов из Москвы вызвали. А зачем? Пока они в оперативную обстановку въедут, полгода пройдет», — удивляется Сергей Михайлович. В общем, уехали москвичи, а Сергей Павлов со своей группой раскрыл преступление за неделю! Сначала нашли в рабочем общежитии топор, которым вскрыли сейф, потом через агентурную сеть вышли на подозреваемого — рабочего того же предприятия, ранее судимого. Удалось установить и подельника — несовершеннолетнего малого, который пошел на контакт со следователями. А то, как он потом попытался съесть протокол с признательными показаниями, Сергей Михайлович уже со смехом вспоминает, хотя тогда чуть сердце не остановилось. И сумку с деньгами нашли — недалеко от территории предприятия, у узкоколейки, в кустах. У одного из грабителей, правда, хватило ума сунуть почти 10 тысяч в кирпичи, приготовленные к вывозу. Их и вывезли куда-то. «Ну, кому-то повезло», — разводит руками Сергей Михайлович. «А вам? Вас как-то поощрили?» Полковник уходит в другую комнату, а потом торжественно показывает грамоту — благодарность от облисполкома: за оперативность в расследовании. И ни рубля...
Реформа сознания
Самому Павлову сейчас 86 лет. Почетный гражданин Пскова, последний оставшийся в живых пскович — освободитель родного города. С 16 лет в подполье, потом в партизанах. В отряде его звали Мастер — за умение, за удачу, за почти безрассудную мальчишескую смелость. Войну окончил под Прагой. Сейчас Сергей Михайлович — председатель городского совета ветеранов войны, и работы у него не меньше, чем лет 30 назад.
«Мы, понимаете, жили, как все. А все жили очень трудно. У меня, начинающего сотрудника угрозыска, зарплата 78 рублей была. Обитали с семьей в бывшей конюшне, я не преувеличиваю — буквально в переделанном стойле. На работу к девяти утра пешком через весь город, с пяти до восьми разрешали обедать (опять же пешком туда-обратно), с восьми до часу ночи на работе, подведение итогов и так далее. Это если все штатно, — рассказывает Сергей Михайлович. — Но работали очень честно и добросовестно. Нельзя было по-другому, даже понятия такого не было, что сотрудник правоохранительных органов может что-то там... Взятку взять или тому подобное. Конечно, реформа давно назрела. Я сейчас сам порой стесняюсь признаться, что полковник милиции, до чего дискредитировано звание: Но действительно ли это реформа? Вы не подумайте, что я только новое название имею в виду, это как раз неважно. И не в материально-техническом обеспечении главное, и не во внешнем виде, а иногда и не в физической подготовке. Реформа сознания нужна!»
И еще — не любит полковник Павлов вопроса «За что же вы все-таки работали?» «Да ни за что! Я служил, — делает секундную паузу, — служил государству». И по этой паузе понятно, что хотел сказать «служил Родине». Но пафоса он тоже не любит.
