Труд: МУЗЫКА ПОМИРИЛА

Главная Жизнь 01:01 13 Декабря 2005 157

МУЗЫКА ПОМИРИЛА

То, что спектаклям Большого театра предшествует "раскрутка" в виде скандала, стало уже делом почти привычным. Помните, как кипели страсти весной вокруг оперы Десятникова - Сорокина "Дети Розенталя"? Вот и по поводу постановки "Войны и мира" Сергея Прокофь

Сергей Бирюков

Напечатать

Напомню: Мстислав Ростропович, бывший инициатором возобновления замечательной оперы на "главной сцене страны", за десять дней до назначенной премьеры отказался дирижировать, упрекнув труппу в недостатке прилежности и даже непрофессионализме. Дирекция ГАБТа отреагировала неожиданно спокойно: ну что ж, дело житейское - начал работу один дирижер, закончит другой. За пульт встал музыкальный руководитель коллектива Александр Ведерников...
Лично мне кажется наиболее правдоподобным, что Ростроповича подвели изъяны его дирижерского искусства, о которых хорошо известно и много говорено. Подсознательно, скажем так, чувствуя это, Мстислав Леопольдович, наверное, рассчитывал подольше поработать с исполнителями, но вмешались житейские обстоятельства - всякий, в том числе и самый знаменитый музыкант, может, как говорится, забюллетенить... К оркестровым репетициям приступили 23 ноября, а уже 26-го Ростроповичу стало ясно, что музыка "не вытанцовывается". В дополнительных 16 репетициях дирекция театра ему отказала - это означало бы отсрочку премьеры по крайней мере на полмесяца и соответствующий ущерб театральной кассе. Получив отказ, Мстислав Леопольдович предпочел немедленно хлопнуть дверью. Ведь в таком случае он, а не театр, выглядел обиженной стороной. А согласись маэстро с условиями театра - неудача на премьере обернулась бы куда большим скандалом, и уже явно в ущерб великому виолончелисту, который предстал не столь великим дирижером.
Но и репутация труппы оказалась поставлена на карту. Здесь, очевидно, приняли решение: с Ростроповичем, из уважения к его заслугам и возрасту, открыто не ссориться, но делом доказать, кто в конфликте прав. Предстояло выдержать настоящий экзамен на профессионализм и выносливость.
И вот премьера. Первые впечатления, казалось, подтвердили худшие ожидания: хор в прологе вышел одетый частично в монашеские балахоны, частично в форму офицеров Советской армии (художник по костюмам - сербка Ангелина Атлагич). Так, подумал я, начались выверты. Однако, когда грянуло со сцены могучее "Силы двунадесяти языков", нелепости оформления сразу отступили на второй план.
"Раскосец" между видимым и слышимым, увы, продолжился. Декорации Александра Боровского (между прочим, сына прославленного "таганковского" сценографа Давида Боровского) выглядели так, будто некоему гигантскому младенцу поручили из примитивных кубиков построить макет Кремля. Не лучшей показалась и режиссура Ивана Поповски - по большей части "никакая", она лишь изредка забавляла банально-назидательными приемами из арсенала школьной самодеятельности, вроде вознесения Наташи с Андреем на кубик-пьедестал прямо посреди бала...
И не миновать бы такому спектаклю краха, если бы не музыка и ее исполнение. Сейчас уже можно сказать: меньше чем за две недели коллектив "поднял" одну из самых сложных и масштабных партитур во всей мировой оперной классике. Спектакль чистой длительностью свыше трех часов прошел на едином дыхании, увлекая драмой страстей и масштабом звучания. В этом "единстве нерва" Ведерников, кажется, превзошел даже знаменитого Валерия Гергиева, несмотря на то, что в Мариинском театре "Война и мир" идет не первый год. При этом вся сложная прокофьевская полифония, все лейтмотивы, на которых основана мастерская драматургия оперы, четко прослушивались - так что в принципе понять, о чем нам рассказывает композитор, можно было бы и без слов. Но - еще один повод для радостного удивления - певцы продемонстрировали и небывалую на оперной сцене, особенно на премьере, дикцию, проявив тем самым уважение не только к композитору, но и к автору литературного первоисточника Толстому.
Впрочем, подбор певцов - это как раз во многом заслуга Ростроповича и его жены Галины Вишневской. Их многомесячный кастинг дал впечатляющий результат. Наряду с опытными солистами Большого мы увидели молодых певцов "со стороны", которые украсили сцену театра. Такова в первую очередь исполнительница роли Наташи Ростовой Екатерина Щербаченко - певица из Рязани, в настоящий момент "разрывающаяся" между местным и московскими театрами, а кроме того, прошедшая учебу у Галины Павловны в ее Центре оперного пения. "Вишневская потрясающе показывала партию Наташи - пела, актерски играла", - говорит Екатерина. Через школу прославленной примадонны прошли и другие участницы спектакля - например, великолепное меццо-сопрано из Владивостока Оксана Корниевская (Элен Безухова).
Вообще, если продолжить сравнение с мариинским спектаклем, габтовский вышел куда ровнее по составу. Если судить по версии, привезенной в Москву весной, у питерцев на средненьком фоне выделялась только одна мегазвезда - Анна Нетребко. Большому же удалось и "мобилизовать" замечательного челябинского баритона, ныне солиста Дюссельдорфской оперы Бориса Стаценко (Наполеон), и достойно представить собственных артистов - Татьяну Ерастову (Ахросимова), Всеволода Гривнова (Анатоль Курагин), Андрея Григорьева (Андрей Болконский), Романа Муравицкого (Пьер Безухов)...
Одним из немногих "проколов" показалось мне выступление Пааты Бурчуладзе в роли Кутузова: бас заезжей знаменитости (Паата теперь выступает в основном на Западе) звучал маловыразительно. Особенно для тех, кто помнит потрясающее пение Александра Ведерникова-старшего. Кстати, отец теперешнего главного дирижера Большого, великий русский бас, с довольным видом сидел тут же, в зрительном зале.
Да и большинство публики в тот вечер продемонстрировало, что, несмотря на огрехи, исполнение ее убедило. Зрители оттаяли настолько, что в двенадцатом часу ночи горячо и долго аплодировали всей огромной постановочной команде. Даже Ивану Поповски, даже Александру Боровскому - видимо, из великодушия... Редкий случай - техникам пришлось даже опустить черный занавес и погасить софиты, чтобы прервать овацию.
Вот только Ростроповича с Вишневской в зале не было, хотя приглашение им посылали. Жаль - видно, великая пара по-прежнему считает себя обиженной. Хотя на самом деле они - тоже победители. Вместе с театром, воспринявшим и их труд. Вместе с музыкой Прокофьева.

Жизнь 19:01 / 10 Октября 2026 13723

О чем я подумала, когда машина летела в озеро

В моем детстве простые вещи запоминали сразу - на то они и простые

Гузель Агишева

Труд

Забыла наушники, а за окном темень, ничего не видно, так что высматривать что-то и отвлекаться не получается. Двери вагона на шарнирах — каждый входящий и выходящий энергично их распахивает...