Там нет классического финала с моралью. Там вообще нет ничего стандартного. Четыре серии, восемь мучительных для зрителя часов. Много смертей и крови, мало надежды на то, что показанный на экране ад кончится скоро. Но чувство безнадежности не возникает. Остается одна лишь тягучая усталость.
После долгих мытарств авторов в попытке пристроить свою работу хоть куда-нибудь и сочувственных отказов («да-да, важная тема, мы все понимаем, но это неформат») она наконец-то вышла на ведущих платформах. Некоторые тут же окрестили ее «самым честным взглядом» на СВО. Но вопрос: многие ли захотят присоединиться к этому взгляду?
Громкие сетования в адрес кинокомпаний и телеканалов, не желающих снимать фильмы и сериалы на важнейшую для страны тему, поутихли. Стало понятно, что все равно снимать не будут: рейтинг не светит. Разве что выжмут с натугой пару пафосных проходных проектов. В результате все наши визуальные знания о спецоперации черпаются из похожих как две капли воды репортажей: говорящая голова военкора, эпизод с артиллерийским залпом, пролет камеры, прикрепленной под фюзеляжем вертолета, да панорама, запечатленная дронами.
Вакуум изо всех сил старается заполнить Соловьев, показывающий авторские военные фильмы в «Вечерах». Честь и хвала. Одно плохо: и для генералов, и для рядовых, несмотря на все старания казаться своим в доску мужиком, Владимир Рудольфович предстает на передовой столичной знаменитостью, сродни начальству. Неслучайно, даже рассказывая ему о своих детях или невесте, которая ждет в родном городе, собеседники не забывают добавить «так точно» или «никак нет».
В этом смысле работа Фадеева принципиально иная. Арт-директор и совладелец преуспевающей компании, он снимал обложки для глянцевых изданий, принимал участие в выставках за границей. Когда в его родной Славянск пришла война, взял в руки камеру и превратился в летописца знаменитого батальона «Сомали», стал другом Моторолы, Гиви и десятков других, знаменитых и неизвестных воинов, в живых из которых сегодня остались считаные единицы.
«На краю бездны» рассказывает о двух месяцах, в течение которых «сомалийцы» освобождали Мариуполь. В фильме нет постановочных сцен, слово «сентиментальность» к нему применимо лишь в финалах серий, когда кадры с бойцами из цветных превращаются в черно-белые и появляются титры с датами жизни героев. Этому было 20 лет, тому — 25, 40... Мужиков — студента, шахтера, философа, кондитера — позвала война. И не отпустила. За кадром звучит песня Бутусова: «Я шепнул себе только «Ура», / Я промолвил всего лишь «Вперед». / И когда наступила пора, / Я сказал: «До свидания, народ». / Я не думал, какой я боец, / Я не ведал, какой я солдат, / Hо я чувствовал скорый конец, / Сделав первый свой шаг».
Пересказать эту документалку невозможно. Парни в камуфляже все время куда-то идут или бегут, прячутся от пуль невидимого для зрителей, но вычисленного ими врага, о чем-то переговариваются по рации, называя друг друга короткими псевдонимами. По улицам, словно сомнамбулы, бредут гражданские, потерявшие кров.
Рассказывает Фадеев: «Я двигался в составе штурмовой группы. Противник укрепился в многоэтажках. До этого туда пытались зайти три разных подразделения, но смогли только «сомалийцы». А ты должен либо тащить с собой все оборудование, либо бросить его на командно-наблюдательном пункте, но никогда не знаешь, когда получится зарядить аккумуляторы и слить запись на жесткий диск. Когда бежишь, желательно не потерять из виду бойцов, иначе не узнаешь, куда они побежали. Плюс они расчищают дорогу, и ты понимаешь, что на твоем пути не будет мин и растяжек. Почти каждый день съемка в таком режиме: бежишь, потом заняли рубеж, подождали соседей и бежишь дальше».
В происходящем легко запутаться, тем более что разговоры противника в радиоперехвате звучат тоже на русском. Но Фадеев расшифровывает отрывистые команды в титрах, а все действие сопровождается его закадровым текстом. Голос — уставший, севший. Понятно, что человек на пределе возможного выполняет ту работу, что должен, и никто за него ее не сделает. Именно таким голосом он и произносит фразу, что вынесена в заголовок: «После двух месяцев непрерывного боя человек выгорает, чувство самосохранения притупляется, и ему уже все равно, умрет он или нет».
В принципе в том, как снимает Фадеев, нет ничего нового. Кинохроникеры Великой Отечественной точно так же бросались в атаку вместе с солдатами. Но тогда их фильмы шли во всех кинотеатрах, вызывая у людей гордость. А теперь чувства солидарности с воюющими парнями принято демонстрировать на концертах Шамана и в ходе других приятных событий.
Теперь о потенциальных зрителях. Понятно, что расслабленная столичная молодежь не променяет гулянку в ночном клубе на однообразное кино про войну. Но что гораздо хуже: некоторые наши записные патриоты могут счесть сериал даже вредным. Мол, где в нем энтузиазм, вера в победу, где яркие примеры для молодежи и «руководящая роль партии»? Но — как всегда — всех рассудит время.
