Труд: Почему танцуют от печки?

Андрей Семейкин знает сотни видов печей и своими руками может сложить такую, что пол-охапки дров хватит, чтобы протопить большой дом. По гулу огня и силе тяги он, как дирижер по аккордам оркестра, определяет, как и чем печь дышит. На вопрос, сколько он их сам построил, Андрей думает пять секунд и отвечает: «Больше тысячи — точно».

А началась история в начале 80-х, когда Андрей был преуспевающим прорабом крупнейшего СУ-195. На тот момент он зарабатывал втрое больше хорошего инженера и имел все шансы для карьерного роста. Однако судьбе было угодно иначе изогнуть стезю своего прораба. В 1983 году в СУ-195 поступил госзаказ — на уникальных печников. По причине утраты мастеров на правительственных дачах некому было построить печи. Андрей Семейкин вспомнил, что дед его был печником в Горьковской области — и сменил доходную профессию на долю «бурсака» печной школы.

«Как правило, один мастер, — рассказывает Андрей, — знает один тип печи, который ему по наследству оставил учитель. Редко знает два-три типа печи. А к нам в школу привозили самых известных печников, они нам рассказывали все, что знали. После окончания школы я мог построить несколько десятков типов печей».

Андрей тогда чувствовал себя специалистом редкой профессии вроде нейрохирурга. Только удалял он из частных домов неуют, холод и сырость. Первые печи и камины он построил на спецобъектах, то есть на правительственных дачах в Серебряном Бору и на Рублевке. Однако судьба приготовила ему новый поворот.

«Году в 86-м меня пригласили на одну министерскую дачу, где надо было восстановить тягу, — вспоминает он. — Я стал разбираться и вдруг понял, что не знаю, как эта печь работает. Конструкция оказалась слишком сложна для меня. Попробовал заменить заслонки, почти наобум, но испорченная тяга пропала совсем».

И что предпринял Андрей? Вместо того чтобы постараться забыть или, как говорится, забить, он пошел учиться заново. Ездил по губерниям, находил прославленных печников и устраивался подмастерьем. За пару месяцев перенимал знания и снова шел искать нового мастера. А в самом конце 80-х Андрей вернулся в Москву, приехал на ту министерскую дачу и починил печь. Теперь он не только знал, но чувствовал, как работают печи: как образуется тяга, где она регулируется, как распределяются потоки тепла....

В начале 90-х страна, а вместе с ней СУ-195 приказали долго жить. А Андрей создал компанию, набрал 12 человек энтузиастов, обучил их всему тому, что узнал сам, и стал строить камины и печи.

«Процветаете?» — спрашиваю его.

«По деньгам вроде все в порядке, — отвечает он, — но для души хотелось бы большего. После кризиса 2008 года уйма гастарбайтеров записалась в печники. В итоге девять из десяти наших заказов — исправление уже построенных, но не работающих печей и каминов. А это работа неблагодарная. Заказчику кажется, что стоит что-то чуть-чуть поправить — и будет порядок. Но в каждом втором случае надо сносить и делать заново. У заказчика стресс, а мы вроде как в чем-то виноваты».

На вопрос, зачем нужно знать полторы сотни типов печей, Андрей отвечает, что каждая идеальна для решения конкретной задачи. Печь может топить садовый домик, а может обогревать огромный особняк; может работать в летнем, осеннем, зимнем режимах или переключаться между ними; может иметь конфорки для готовки или не иметь их; может предусматривать лежанку или быть покрыта изразцами и служить элементом стильного интерьера. Но совершенно любая печь должна требовать минимума дров, выдавать максимум тепла, соответствовать объему помещения, быстро нагреваться, долго не остывать, постоянно радовать хозяина и ни в коем случае не коптить.

«Тут по телевизору передачу показывали, — говорит Андрей, — про искусство готовить в печи. Так у них там печь с лицевой стороны была копотью покрыта. Если бы это была моя печь, я бы от стыда сгорел».

Он больше всего не любит, когда дело делается спустя рукава. Поэтому за свои печи ему краснеть не приходится.