Нынче каждому чиновнику подавай свой нацпроект. Да чтобы цель была благородной, а сроки — отдаленными: когда придет пора отчитываться, то уже либо ишак помрет, либо эмир. Вот и в Минздраве заявили о развертывании борьбы с ранней мужской смертностью, которая в России в 3,5 раза выше женской: 750 на каждые 100 тысяч у мужчин против 203 — у женщин. Как заявила министр Вероника Скворцова, 70% мужских смертей связано с чрезмерным употреблением алкоголя и курением. После такого заявления жди нового этапа «всенародной борьбы с пьянством».
По словам главы Минздрава, ее ведомство ставит задачу снизить показатели смертности хотя бы до 560-580 случаев на 100 тысяч человек у мужчин и до 180 случаев — у женщин. А в идеале надо стремиться к показателю, близкому к европейским, — 180 случаев среди обоих полов. «Это будет гигантский шаг», — считает министр.
Методы предлагаются известные. Во-первых, возвращение спецмагазинов для продажи выпивки и курева, куда будут пускать только совершеннолетних и только днем. Во-вторых, повышение возрастного ценза для продажи алкоголя до 21 года. В-третьих, запрет на алкогольную рекламу на ТВ даже в ночное время. В-четвертых, расширение полномочий муниципалитетов по ограничению продаж спиртного, создания «трезвых деревень». А там и до «свадеб с минералкой» недалеко...
Все это мы проходили, включая свадьбы и вырубку виноградников. Но давайте определимся, за что будем бороться: за здоровье народа или за передел алкогольного рынка? Лидер рок-группы «Ленинград» Шнур прокомментировал «нацпроект» Минздрава стихами: «Статистически попробуйте, замерьте, / Подойдя точней к вопросу, строже. / Алкоголь — причина нашей смерти, / Но и жизни он причина тоже...»
Если же говорить прозой, то нынешние антиалкогольные идеи главы Минздрава очень напоминают предложения другого члена правительства РФ — министра экологии Дмитрия Кобылкина. Который в Красноярске, признанном лидере по загрязнению городского воздуха промышленными выбросами (2,4 млн тонн в год — 14% от всероссийских), внес ценное предложение: «Скоро Универсиада. Что бросается в глаза человеку, который приехал из красиво накрашенной Москвы? Огромное количество труб, которые торчат, они прямо кидаются в глаза и напоминают всем, что не малые трубы над частным сектором наносят какой-то вред, а именно большие трубы. Подумайте, украсьте эти трубы в ночное время. Ну чтобы они светились, чтобы была какая-то иллюминация на них...» То есть неважно, кто, что и куда выбрасывает, — важно, красиво ли выглядят чадящие трубы...
Возвращаясь к «нацпроекту» Минздрава, надо добавить, что за последние 13 лет Россия и без спецмагазинов снизила потребление алкоголя с 20,3 л на человека в пересчете на чистый спирт до 10 л (по другим данным — до 11,1). С первого-второго места по пьянству в мире Россия отодвинулась на шестое, пропустив вперед Литву (16,2 л в год на человека), Белоруссию (15 л), Латвию (12,8 л), Польшу (12,2 л) и Эстонию (11 л). Ежегодное снижение смертности от употребления алкогольных суррогатов в России достигает 20%. Этот тренд прослеживается и на будущее.
Но есть другой показатель: страна остается одним из всемирных лидеров по доле работников, занятых на опасных и вредных производствах. По данным Минтруда, в последние 10 лет число занятых на вредных работах превышает 26 млн человек, и эта цифра не снижается. Наибольший рост рабочих мест с вредными условиями труда наблюдается на предприятиях добычи, промышленности, строительства и транспорта. Результат: не менее 7-8 тысяч человек в год обретают профессиональные заболевания. И об этом Минздрав почему-то помалкивает.
Кстати, медицинские исследования показали, что у шахтеров, получивших профзаболевания, продолжительность жизни меньше, чем у здоровых коллег, на 2,9 года. И даже без этого среднестатистический шахтер Кузбасса живет 54-55 лет. По подсчетам «Российской газеты» на основе статистики Ростехнадзора, в 2015-м как минимум один шахтер погибал при добыче 18,6 млн тонн угля, а в 2016-м один погибший приходился на 6,88 млн тонн. Для сведения: ежегодно в России добывается свыше 400 млн тонн угля. Далее считайте сами.
В той же Сибири кроме «куста» алюминиевых заводов, работающих на привозном сырье и экспортирующих за копейки произведенный первичный алюминий (россиянам остаются лишь отравленные воздух, вода и земля), с советских времен действует Березовская ГРЭС на местных бурых углях — самом грязном топливе, которое только можно представить. Оно дает много золы, содержит тяжелые металлы и радионуклиды, а от выбросов серы не спасает даже самая высокая в России труба в 370 метров. Как информировал Российский онкологический журнал, за последние 10 лет рост заболеваемости раком легких в регионе составил 5,3%, а к 2020 году прогнозируется рост в 1,2 раза, преимущественно у женского населения.
Велик в России и уровень производственного травматизма: за 2017 год в стране зарегистрировано 25?445 случаев получения травм на производстве с последующей потерей трудоспособности или со смертельным исходом. Это в 4 раза больше статистики того же года по отравлениям алкогольными суррогатами. Вот вам и причина повышенной смертности российских мужчин.
Есть и другая, медико-экономическая. Мы все, мужчины и женщины, по ожидаемой продолжительности жизни (на конец 2018 года — 72,7 года), по статистике ВОЗ, занимаем 95-96-е место в мире. У первой десятки стран в этом рейтинге продолжительность жизни превышает 82 года, а расходы на здравоохранение составляют: Япония (83,7 года) — 10,9% ВВП, Швейцария (83,4 года) — 12,1% ВВП, Австралия (82,8 года) — 9,4%, Испания (82,8 года) — 9,2%, Италия (82,7 года) — 9,0%. А у России расходы на медицину составляют менее 6% ВВП — это 116-118-е место в мире. Почему бы министру Скворцовой не огласить эти цифры?
Но вернемся к пьянству. В Европе недавно впервые было проведено масштабное исследование алкогольных пристрастий населения. Результаты неожиданные: к примеру, выяснилось, что обеспеченные и образованные европейцы пьют больше, чем люди с низким социальным статусом. Но, как отмечает профессор социологии Норвежского университета Терье Андреас Эйкему, благополучные люди пьют «правильно», а проблемное потребление алкоголя более характерно для низших слоев населения. Из чего следует вывод: важнее борьбы с пьянством является повышение благосостояния граждан и улучшение условий их труда.
«Борьба с пьянством, конечно, важна, но сначала мы должны предоставить человеку возможность жить достойно, — констатирует профессор Эйкему. — И тем самым создадим предпосылки для того, чтобы забота о здоровье вошла у людей в привычку». России это тоже нужно бы учитывать при реализации майского указа президента страны, где поставлена цель увеличения продолжительности жизни до 78 лет.
Но пока средний возраст к моменту смерти даже для жителя Москвы составляет 77 лет, а в Чукотском крае бедность приводит к тому, что люди умирают в 64 года.
Играет немалую роль и уровень образования. Статистика показывает, что это общемировое явление, но в нашей стране оно особенно ощутимо. Ибо россиянин с высшим образованием, как правило, успевает отметить свое 77-летие, а его ровесник, не окончивший даже школу, в среднем доживает до 59 лет. Разница — 18 лет для мужчин и 15 — для женщин. Причин много: разный уровень жизни, самосознание, отношение к собственному здоровью — но факт остается фактом!
Конечно, немалая доля причин малой продолжительности жизни наших людей остается за привычкой к алкоголю («проблемное потребление») и табаку (к счастью, в последние годы снижается), а также за низким уровнем медицинского обслуживания населения — прежде всего из-за бедности нашей медицины. В нынешнем году государственное финансирование здравоохранения сокращено на 2 млрд рублей в сравнении с 2018-м, и эту разницу предложено покрыть из кармана населения, повсеместно активизировав платную медицину. Но низкие доходы большинства россиян, и без того сокращающиеся уже пять лет подряд, вынуждают людей экономить на здоровье.
К тому же при сверхвысокой российской коррупции (на уровне Гондураса, Лаоса, Папуа — Новой Гвинеи) прошлогодний опрос Фонда «Общественное мнение» показал: в обыденной жизни граждане чаще всего сталкиваются со взяточничеством именно в поликлиниках и больницах. Отсюда нежелание большинства населения вовремя проходить профилактические осмотры. В результате больной попадает к врачу не на предварительной и даже не на первой, а как минимум на второй стадии болезни, если не позже. Из-за чего эффективность лечения падает в разы.
Так, может, Минздраву есть смысл не перекладывать все с больной головы на похмельную, оставить в покое «злодейку с наклейкой» и предметно заняться своими прямыми обязанностями?
