Труд: ХЕФ И ЕГО ЗОЛОТОЙ КЛЮЧИК

Главная Жизнь 01:01 15 Марта 2003 219

ХЕФ И ЕГО ЗОЛОТОЙ КЛЮЧИК

Имея представление о том, что такое журнал "Плейбой", я очень удивился, увидев его на письменном столе такого серьезного человека, как Джеймс Олдридж, который был не только почитаемым у нас писателем, но и коммунистом. Заметив мою реакцию, он рассмеялся и

Самарин Виссарион

Напечатать

Был период расцвета первой в мире специальной публикации "для мужчин", тираж ее исчислялся многими миллионами. Первой - в том смысле, что по рукам подпольно ходило сколько угодно порножурнальчиков, но такого издания, где считали бы возможным для себя печататься самые известные мастера пера, свет еще не видел. Да он и не был порнографическим, Олдридж правильно указал его особенность: всего лишь голая грудь. В то время дальше этого его издатель еще не шел. И там публиковались Эрнест Хемингуэй, Рэй Бредбери, Ирвин Шоу, Гор Видал, а Иен Флеминг вообще был своим человеком. Агент 007 Джеймс Бонд, явившись на страницы "Плейбоя" в марте 1960 года, не покидал их до самой смерти автора: каждый его новый роман печатался с продолжением. Так что Олдриджу стесняться не приходилось.
Да что там пишущая братия. Журналу не считали зазорным давать интервью именитые политики, включая Фиделя Кастро, Ясира Арафата и даже президента Джеймса Картера, когда тот еще боролся за свое избрание. Кстати, откровенность в этом интервью чуть не стоила ему Белого дома. Он, превосходный семьянин, человек глубоко религиозный, признался, что иногда впадал в смертный грех: посматривал на женщин с вожделением.
Какой шум тут подняли его конкуренты и СМИ! Но избиратели по-своему оценили это честное признание. Однако высокие материи высокими материями, но суть была все-таки именно в бюстах и других женских прелестях, ради которых и затеял свой бизнес 27-летний чикагский журналист и неудавшийся карикатурист Хью Марстен Хефнер, в дальнейшем ставший известным всей Америке и далеко за ее пределами как Хеф. Он видел себя мессией новой жизненной философии. Пришел, чтобы раскрепостить послевоенное поколение - и мужчин, и женщин - от оков лицемерной мещанской морали и дать им волю. Главным образом - сексуальную. И за короткий срок весьма преуспел в своем стремлении, параллельно с этим заработав миллионы долларов.
Приобщиться к "новой культуре" мне довелось в Лондоне. В газете "Дейли миррор" работал тогда человек по имени Фред, который вроде бы специализировался на советской тематике и потому активно общался с московскими корреспондентами, часто приглашал "на кружку пива". Потом он куда-то исчез, но до этого успел показать мне кое-что интересное.
Раз как-то я полюбопытствовал, что это за золотой ключик подвешен у него вместе с ключами от машины - он часто вертел его в руке. Фред сделал таинственный вид и ответил, что в следующий раз покажет мне, какую дверь этот ключик открывает. И при следующей встрече мы пошли не в пивную, а отправились на "улицу миллионеров", как ее называли, - Парк-лейн, идущую по торцу Гайд-парка.
Там находится отель "Хилтон", а в те годы первые его два этажа занимал клуб "Плейбой", в честь чего на черном фасаде золотился большой профиль ушастого зайчишки (женского пола, надо полагать), который стал символом плейбойства. Благодаря ключику нас впустили с поклоном. Хочу разочаровать читателя: это не был бордель для избранных, там имелись бар, ресторан, казино и... больше ничего.
Напитки подносили девицы с большими заячьими ушами и в чем-то наподобие купальника без бретелек. По этой причине они, подойдя к гостям с подносом, становились к ним спиной и в этой странной позе, вполоборота, ставили бокалы на стол. Фред сказал, что этому специально обучают: иначе бюст может не удержаться под скудным прикрытием. И что им строго-настрого запрещено знакомиться с клиентами, иначе выгонят. Вот такие пуританские нравы царили в том заведении. Позже я узнал, что не только в лондонском, таков был непреложный закон всех бесчисленных "заячьих" клубов. А люди-то думали...
И думали неспроста. Просто личная жизнь Хефа, его друзей и последователей - это одно, а коммерция - другое. Тут все должно было быть, как говорится, комильфо. Сам же Хефнер на фото и на телеэкране появлялся не иначе как в шелковом халате поверх шелковой пижамы. В таком же наряде он принимал гостей в своей 70-комнатной чикагской резиденции с ее знаменитой круглой вращающейся кроватью диаметром два с половиной метра. Гостями были многие знаменитости мужского пола и красотки, появлявшиеся на великолепных иллюстрациях "Плейбоя". Бог весть, чем они там занимались, но, скорее всего, не ведением философских диспутов. Во всяком случае, на бронзовой пластинке, прикрепленной к входной двери, значилось: "Si non oscillas, noli tintinnare". То есть по смыслу примерно: "Если ты не свободен от сексуальных предрассудков, не звони в эту дверь"
А началось все с того, что Хефнер, старший из двух сыновей типичной семьи среднего класса, после армии и колледжа не нашел себе достойного применения. Карикатуры его не брали, а принявший его на работу журнал "Эсквайр", перебравшись в Нью-Йорк, не пригласил с собой. Тогда, заняв, где мог, несколько тысяч долларов, он с несколькими друзьями решил издавать свой собственный, невиданный журнал, буквально в последнюю минуту получивший нынешнее название. А изображенный было на обложке первого номера олень в таксидо превратился в зайчишку.
Гвоздем номера стала купленная Хефом за 500 долларов фотография обнаженной Мэрилин Монро на фоне красного атласа. Снимок был сделан за восемь лет до того, но к дебюту "Плейбоя" в декабре 1953 года Монро уже пользовалась феерической популярностью. И номер, в котором Хефнер был настолько не уверен, что изъял из него свою фамилию, разошелся на ура. Зато потом, когда конвейер наладился, он стал публиковать, помимо трех обязательных "ню", в том числе на развороте ("плейгерл месяца"), еще и собственные статьи, пропагандирующие плейбойство, - 25 в общей сложности, целый катехизис.
Хеф стал мультимиллионером, владельцем двух дворцов - уже упомянутого чикагского и в Лос-Анджелесе, множества клубов и отелей, телевизионной студии, лайнера с заячьей эмблемой на хвосте. Но основной статьей дохода оставался журнал с его рекламой "товаров, достойных джентльмена", и картинками, с годами становившимися куда более откровенными. Сам Хеф дважды женился, дважды разводился, нажил четырех дочерей. Что не мешало ему оказывать внимание бесчисленным "зайчишкам", попавшим в его орбиту. Эту страсть не укротил даже инсульт. Но с 80-х годов его империя начала приходить в упадок. На журнальном рынке все напористее теснили не стеснявшие себя в изобразительных средствах "Пентхаус" и "Хастлер". Клубы, членство в которых раньше считалось символом успеха, катастрофически выходили из моды. Финансовые потери были неисчислимы.
Спасение бизнеса, построенного на демонстрации красивого женского тела (помимо Мэрилин Монро, Брижит Бардо, Ким Новак, Джейн Мэнсфилд, Рэкуэл Уэлш, Шэрон Стоун, Мадонна и прочие, и прочие...), пришло из женских рук. Хеф передал практическое руководство старшей дочери Кристи. Она продала дворец в Чикаго, отцовский самолет, клубы, отели и казино, тем более что англичане лишили "Плейбой" игорных прав за нарушение законов, и сосредоточила усилия на журнале и выпуске эротических видеофильмов.
Постепенно положение стабилизировалось. Журнал не только опять издается миллионными тиражами, но и на разных языках. Как известно, теперь его можно купить и в московском киоске - с аншлагами кириллицей. А сам 77-летний Хеф? Что ж, как говорят англичане, леопард пятен не меняет. Он живет себе поживает в лос-анджелесском поместье - все так же в окружении молодых и красивых женщин, ходит все так же в пижамах и халатах, которых у него, говорят, несколько сотен, и готовится весело отпраздновать полувековой юбилей своего детища.

Жизнь 19:01 / 10 Октября 2026 13808

О чем я подумала, когда машина летела в озеро

В моем детстве простые вещи запоминали сразу - на то они и простые

Гузель Агишева

Труд

Забыла наушники, а за окном темень, ничего не видно, так что высматривать что-то и отвлекаться не получается. Двери вагона на шарнирах — каждый входящий и выходящий энергично их распахивает...