Труд: ВИКТОР АВИЛОВ: НА ТУСОВКАХ ПЛОХО СЕБЯ ЧУВСТВУЮ

Главная Жизнь 01:01 15 Июня 2001 139

ВИКТОР АВИЛОВ: НА ТУСОВКАХ ПЛОХО СЕБЯ ЧУВСТВУЮ

С Виктором Авиловым мы встретились после репетиции спектакля "Пляска смерти" по пьесе шведского драматурга Августа Стриндберга.Напряженность - частый спутник интервью, быстро прошла.Быть может, потому, что я не задала Виктору двух вопросов.Во-первых, не с

Напечатать

ВО-ВТОРЫХ, не задала вопрос о том, почему Виктор отсутствовал почти год. Не хотела его ранить, так как знала, что он пережил серьезную болезнь, заставившую побывать за той самой чертой, где повседневные проблемы кажутся мелкими и суетными...
- Виктор, сегодня после долгого перерыва, вы репетируете "Пляску смерти" - одну их самых загадочных пьес мировой литературы, тему которой можно определить, как историю любви из супружеской жизни...
- Да, жизнь у всех складывается по-разному - я вынужденно не работал около года, немножко "вывалился" из репертуара. Но, слава Богу, вновь на сцене. Я благодарен Театру Наций за приглашение в спектакль. Работать было чрезвычайно интересно, хотя и сложно - Стриндберг для меня автор новый. Да и в театре я привык репетировать только с одним режиссером - Валерием Беляковичем, руководителем Театра на Юго-Западе. С нынешними партнерами Еленой Козельниковой, Михаилом Янушкевичем и режиссером Виктором Гульченко - тоже встретился впервые. Спасибо судьбе за эту "Пляску смерти". А пьеса замечательная: простая и мудрая. Мой герой Курт, немолодой человек, возвращается после долгой жизни в Америке к своей кузине. Ее муж - тоже старый знакомый Курта. И попадает он в водоворот семейных коллизий. Люди, прошедшие вместе по длинному жизненному пути, продолжают с удивительной ненасытностью пожирать друг друга. Мой герой становится невольным свидетелем и даже участником всех их разборок... Любовь и ненависть - тема этого спектакля, премьера которого состоится 14 и 15 июня на сцене Московского драматического театра имени К.С. Станиславского.
- А как с родным домом - Театром на Юго-Западе. Неужели расстались?
- Нет, конечно. Но занят в репертуаре мало. Играю только в трех спектаклях. "Сон в летнюю ночь" Шекспира, "На дне" Горького и в спектакле по ранним чеховским рассказам.
- У вас есть какие-то творческие планы на будущее?
- Есть кое-какие предложения в кино и на телевидении, но говорить об этом пока преждевременно.
У меня нет, да и никогда не было особых творческих планов. Может быть, потому, что родом я из самодеятельности, в театр попал случайно и никогда не обольщался на счет себя. Слишком долго театр был моим хобби, отдушиной. У меня-то и диплома театрального нет.
- Почему же вы не окончили ГИТИС, как сделали многие актеры Театра на Юго-Западе, "без отрыва" от театральной работы?
- Действительно, актеры нашего театра играли в спектаклях и по ходу дела окончили институт. Я же решил, что мне поздновато. Не по возрасту. Просто к тому времени я познал профессию практически, "варился" в театральном котле уже около десяти лет, в моем репертуаре были великие роли. Учиться азам профессии было как-то неловко. Да и времени не хватало. Учиться надо другому. Постигать смысл жизни. И отвечать прежде всего самому себе на главные вопросы бытия. Мне нравится шекспировская фраза: "рок довершил, что Бог судил". Так было и со мной. Однажды, я проснулся ночью и задумался над глобальными вопросами. Это на самом деле была поворотная ночь в моей судьбе. Я мучительно пытался ответить на вопросы: зачем я здесь, в этом мире. Не в смысле профессии, а вообще, зачем я живу... Ответа найти не мог.
И тогда неведомая сила потянула меня к познанию. Вы спросите: "Познанию чего?" Это Нечто можно назвать Богом, Космическим разумом, Судьбой... Эта же сила стала "подбрасывать" мне встречи с экстрасенсами, которых я забрасывал вопросами. Я стал зачитываться книгами о восточной магии, мистическими трактатами Кастанеды, Кришны, Рама Черака. Изучил философов, прежде всего Канта и Соловьева. Кстати это было не так просто в конце 80-х. Некоторые из книг приходилось доставать в самиздатовских выпусках. А потом понял, что могу лечить людей. Хотя лечение - это малюсенькая область применения этой силы, которую я назвал Нечто. Другой аспект - магия. Как белая, так и черная. Как и гипноз.
- Не потому ли вы так владеете зрительным залом и способны держать его в подчинении, что познали эту тайную силу?
- Я не могу и не хочу отвечать на этот вопрос впрямую, потому что люди сочтут это бахвальством. Всего, конечно, я еще не постиг. Да это и невозможно. Просто я органично использую свои познания (неточное, конечно, слово, но трудно подобрать слова, когда говоришь о сверхсиле!). Само актерское искусство - это тоже всего лишь маленькая часть Того. Что-то я разоткровенничался, а люди прочтут и подумают: "Вот выпендривается".
- Но ведь, я думаю, с этим "знанием" достаточно трудно жить?
- Да, поначалу трудно, а потом переходишь какой-то рубеж, и восприятие событий становится иным. Я не скажу, что легче. Но я уже отношусь к жизненным проблемам по-другому. То, что несколько лет назад казалось тяжелым бременем, к чему продирался с кровью, сейчас кажется не таким уж и важным. Ведь самое страшное, как нам кажется, это смерть. На самом же деле в ней нет ничего страшного. У Курта Воннегута есть мудрая фраза: "Смерть в нашем мире - вещь обыкновенная".
- Вы хотели бы оказаться на месте вашего демонического графа Монте Кристо, узника замка Иф из популярного фильма, попавшего в одиночную камеру?
- Года три-четыре назад я бы с удовольствием пожил в одиночной камере. Конечно, не так долго, как Монте Кристо, и не на хлебе с водой. Хотя согласен и на скромный рацион - я человек довольно аскетический. Иногда мне просто нужно отгородиться от людей. Я плохо чувствую себя на тусовках. Это - не принципиальная позиция, а мое самочувствие.
- Даже как-то неловко вам задавать вопрос о том, что хотели бы сыграть. Ведь у вас за плечами уже столько вершинных ролей...
- Вы правы. Для кого-то может быть мечтой Гамлет или Воланд. А у меня уже это сбылось. Я играл и Мольера, и Ланцелота, и Хлестакова, и Кочкарева, и графа Монте Кристо, и Арбенина. Все роли и не перечислишь. Может, потому я и полюбил одиночество, что слишком устал. Но сейчас здорово дали отдохнуть. Так что даже болезнь пришла вовремя. Ибо ничего не бывает случайного.
- А как складывается ваша семейная жизнь?
- Вы задали самый больной вопрос. Бросил я свою семью. Настоящую семью: актрису нашего театра Галю Галкину, двух наших девчонок. Иногда являются такие грезы, что я возвращаюсь к ним. Со своими девочками я, конечно, вижусь. Старшая работает на фирме. Младшая перешла в последний школьный класс и с увлечением занимается театральной самодеятельностью. Режиссер оценивает ее успехи высоко. Скоро пойду к ней на премьеру спектакля о Степане Разине. С бывшей женой играем спектакли, постоянно видимся в театре, и каждая встреча - отзывается болью. Так ноет старая рана.
- Какая мечта у Виктора Авилова сегодня?
- Хочется в избушку, на берег реки и вволю посидеть с удочкой. Я - заядлый рыбак. И если бы мне предложили Адриатическое море или рыбалку на Волге, то я, не задумываясь, выбрал бы второе.
И еще. Хочу, чтобы новая премьера прошла достойно. Я очень боюсь премьерных спектаклей, когда еще "держит" текст, когда ты можешь из него "вывалиться". Для меня каждая премьера - шоковое состояние.

Жизнь 19:01 / 10 Октября 2026 13814

О чем я подумала, когда машина летела в озеро

В моем детстве простые вещи запоминали сразу - на то они и простые

Гузель Агишева

Труд

Забыла наушники, а за окном темень, ничего не видно, так что высматривать что-то и отвлекаться не получается. Двери вагона на шарнирах — каждый входящий и выходящий энергично их распахивает...