Труд: ЧТОБЫ ВЫХОДЫ НА-ГОРА РАВНЯЛИСЬ СПУСКАМ В ШАХТУ

Главная Жизнь 01:01 15 Июня 2005 136

ЧТОБЫ ВЫХОДЫ НА-ГОРА РАВНЯЛИСЬ СПУСКАМ В ШАХТУ

Приоритетами угольной отрасли становятся сегодня повышение безопасности труда шахтера и возвращение ему былого высокого экономического и социального статуса, считает Аман ТУЛЕЕВ, губернатор Кузбасса, главной угольной кладовой страны.

Белых Анна

Напечатать

ПОДЗЕМНЫЙ ЗАВОД
- Аман Гумирович, для начала хотелось бы услышать, что такое шахта? Ведь большинство из нас знают лишь, что уголь добывается под землей.
- Шахта - тот же завод, только подземный. Рабочее пространство - считанные метры, да и те почти до упора забиты различной техникой и оборудованием. Прямо как на подлодке. Да и сам шахтер как подводник. Только над одним - толща воды, а над другим - горного массива. Но тот и другой дышат искусственным воздухом, работают при искусственном освещении. И, не дай Бог, что случись - ни тому ни другому бежать некуда. И работа в шахте требует настоящего мастерства, особого знания и соблюдения правил безопасности. Иначе по халатности одного человека может произойти непоправимое - взрыв, обрушение, пожар. В целом же подсчитано: если на любом производстве травмируется в среднем каждый 300-й человек, то в шахтах каждый 30-й. И это понятно - здесь все сложно: горные удары, внезапные выбросы метана, угроза его взрыва, опасность обрушения и вывалов угля и породы, высокая концентрация горных работ и большая доля ручного труда. Плюс ко всему устаревшие основные фонды, которые не обновлялись по 10-15 лет и которые быстро полностью не заменишь. Всюду в мире шахты - это опаснейшее производство. И везде гибнут люди. Другой вопрос - как часто. Здесь все зависит от многих факторов: геологии, глубины разработки, содержания метана, оснащенности новейшей техникой, средств контроля. Наша задача - свести трагедии к минимуму.
- За восемь лет вашего губернаторства Кузбасс совершил прорыв, вернув угольной отрасли прежний авторитет, высокий удельный вес в энергетике и экономике России. Вы даже реструктуризацию повернули на пользу области. Однако вновь первым заговорили и о проблемах угледобычи...
- В переходный период мы решили принципиальные проблемы реструктуризации: вопросы собственности, модернизации производства, наращивания мощностей. В результате угольная отрасль Кузбасса теперь конкурентоспособна и в стране, и за рубежом. Открываем новые шахты и разрезы. Рекорды ставим: в минувшем году выдали на-гора свыше 158 млн. тонн угля. Но по-прежнему острыми остаются такие вопросы, как безопасность труда горняков, травматизм и гибель среди них, уровень социально-экономической защиты (в том числе при потере кормильца семьи), влияние угольного производства на экологию и, наконец, степень ответственности власти, собственников и трудового коллектива за жизнь в регионе. И самая актуальная для нас задача - инвестиции не в наращивание угледобычи, а в безопасность труда и охрану окружающей среды.
- При каждой аварии поднимается один и тот же вопрос: не слишком ли дорого обходится уголь и нужен ли он вообще России ХХI века?
- Жизненно необходим! Доля угля в топливно-энергетическом балансе передовых стран растет. А мы по этому показателю плетемся в хвосте и у Австралии, и у США, и у Германии. Альтернативы углю в России нет. И в собственной энергетике, и в экспортных проектах. Запасы угля несравнимо выше, чем других углеводородов и энергетических ресурсов. Собственно, поэтому экономики ведущих стран ориентированы в энергетике на уголь. Даже японцы, не имеющие ни тонны собственного угля, базируют на нем почти треть энергетики. К тому же газа в России хватит на 50, а угля - на 600-700 лет. Да и цена газа в переводе на условное топливо неизмеримо выше, чем угля, и растет она быстрее. Ведь затраты на разработку газовых месторождений на порядок выше. Кроме того, транспортировка угля потребителям гораздо безопаснее, чем газа.
- Как повлияла реструктуризация на уровень безопасности в отрасли? Ведь аварии случаются и на новых шахтах...
- От аварий никто не застрахован. Вопрос, каковы их причины и последствия. Кузбасс смог пережить первый, "дикий", этап реструктуризации, когда шахты закрывали чохом, огульно. С 1999 года мы это дело прекратили. Начали строить новые и перевооружать действующие угольные предприятия, затратив за шесть лет почти 60 млрд. рублей. Ввели в эксплуатацию 12 новых шахт и 16 разрезов, которые отвечают современным требованиям безопасности. Новые угольные предприятия Кузбасса - это высокомеханизированные и автоматизированные производства с передовыми технологиями. На них меньше работает людей, а значит, на порядок меньше риск травматизма. Так, если в 1997 году по отрасли было зафиксировано 5277 травм, то в 2004-м - 1778. И это при росте добычи угля на 65 млн. тонн. В Кузбассе работают шахтерские бригады "миллионеров" - то есть те, кто за год добывает не менее 1 млн. тонн угля. Вместе они дают больше половины всей подземной добычи угля в области. А травматизма у них всего 6 процентов по отрасли. Однако есть другая сторона вопроса, требующая незамедлительного решения. А именно - аварии на шахтах. За последние три года их в Кузбассе случилось 54, погиб 101 шахтер.
ЧЕЛОВЕК И МАШИНА
- Может ли автоматизация подземных работ уменьшить число аварий?
- Машина полностью шахтера не заменит. Здесь нужно мастерство и особое знание. Искусство, если хотите. А оно доступно только человеку. И значит, он в шахте незаменим. Полная автоматизация - послезавтрашний день отрасли. Сейчас, чтобы снизить риск катастроф, надо вкладываться в людей. А с этим у нас проблемы. Так, на конец 2004 года в компаниях "Кузбассуголь", "Южкузбассуголь", "Прокопьевскуголь", Сибирско-Уральской энергетической (СУЭК) половина всех начальников технологических участков имела лишь среднетехническое образование. В главном угольном регионе страны дефицит инженерно-технических и рабочих кадров. Шахтеров не хватает. Если еще 5-7 лет назад была проблема с их трудоустройством, то сейчас проблема: кто пойдет на шахту? В прошлом году сдали новую шахту, так едва набрали специалистов на одну очистную бригаду. Выход один - надо готовить новых специалистов, поднимать престиж труда шахтера, привлекать молодежь и зарплатой, и карьерными перспективами, и последующей пенсией. Кстати, в советские времена пенсия горняка на 47 процентов превышала среднюю по стране. И это было справедливо, ведь шахтер ежедневно рискует жизнью. А сегодня заработанные такой ценой его привилегии и льготы отобраны. И это тоже отталкивает людей от профессии.
- Если работа в шахтах перешла порог опасности, так, может, закрыть такие шахты?
- Во-первых, закрыть их - значит подписать смертный приговор шахтерским городам, вызвать там социальный коллапс. Во-вторых, в большинстве угольных регионов добывают энергетические угли. Как правило, открытым способом, на разрезах, что по определению безопаснее подземных разработок. Но как раз на них-то преимущественно добывают особо ценные, коксующиеся угли, на которых держатся отечественные металлургия и коксохимия. Такие угли в стране остались лишь в Кузбассе да на нескольких шахтах Воркуты и Якутии. Пойди закрой такие шахты! Не будет у страны собственного кокса, ее металлургия проиграет битву за рынок. А это вопрос национальной безопасности. Поэтому закрыть - неверное решение. Надо находить истинные причины происходящего. Решать проблемы, мешающие людям нормально работать, а отрасли развиваться.
- Начиная с 2001 года угольщики Кузбасса все глубже уходят под землю...
- Работа на больших глубинах - это повышенные требования к надежности горно-шахтного оборудования. Сложное управление кровлей, резкое усиление загазованности пластов. А как говорят шахтеры, был бы газ - искра найдется. Надо ли идти на такие глубины? Да. Я уже говорил: страна нуждается в кузбасском угле. Просто инженерные решения должны соответствовать условиям по безопасной добыче для каждого конкретного забоя, пласта. Так, на "Распадской", шахте номер один в России, существующие методы и способы газоуправления и дегазации пластов уже не соответствуют ни интенсивной технологии добычи, ни усложняющимся горно-геологическим условиям. Опытных специалистов, с кем можно было бы посоветоваться по этому вопросу, на всю страну, как утверждает бывший министр угольной промышленности СССР М. И. Щадов, осталось всего-то 2-3 человека, да и те в почтенном возрасте. Значит, Кузбассу самому придется решать эту задачу. На "Распадской" создана специальная группа из своих ученых-практиков. Собственники же компаний должны обеспечить ее всем необходимым, чтобы она сумела докопаться, как наращивать объемы угледобычи на больших глубинах при повышении газообильности. Параллельно надо решать и другой, не менее сложный вопрос. Параметры применяемых в отрасли технологий газоуправления и дегазации угольных пластов требуют качественно иного оборудования. А такого нет пока ни в стране, ни где-либо в мире.
ТРУД СРОДНИ РАТНОМУ
- Вы обозначили условия, при которых приходится работать. А какие направления являются основными?
- Прежде всего техническое перевооружение действующих шахт. Нужны новые научные разработки. Нужны грамотные, высококвалифицированные кадры, как рабочие, так и инженерно-технические. Современная техника этого требует. Наконец, необходимо ужесточение дисциплины. На днях я обратился к шахтерам Кузбасса, ко всем землякам. Прямо сказал: в шахте - как на войне. Локоть и плечо товарища - порой единственная опора. Единственная надежда на спасение. Почему шахтерский труд сродни ратному? Да потому, что условия работы крайне опасны. А мы дожили до того, что в шахтах стали появляться наркоманы, курильщики. Такие здесь хуже террористов. Это смертники с поясами шахидов, несущие гибель всей шахте, не одному - сотням человек. Надо из отрасли их вымести подчистую. Я напрямую обратился к шахтерам: вы лучше знаете, с кем работаете, так что сами гоните в шею тех, кто подставляет ваши жизни под "гильотину" зажженной папиросы, под наркотическую дурь. Собственники же и руководители предприятий обязаны выявлять наркоманов и отстранять их от работы. Необходимо в постоянном режиме на каждой шахте, в каждом забое проверять соблюдение техники безопасности и достаточность инженерных мер по ее обеспечению. И при нарушениях немедленно останавливать добычу, выводить людей на поверхность, а материалы о нарушениях передавать в следственные органы.
Практическая же мера, которая упорядочила бы производственную дисциплину, - Устав о дисциплине работников, занятых в особо опасных подземных условиях. Над его принятием бьемся не один год. Но воз и ныне там - собирает пыль в высоких чиновничьих кабинетах.
Необходимо резко усилить полномочия контрольных органов. Нужен надежный инструмент контроля и воздействия на менеджмент шахт и разрезов. Именно управляющее звено должно служить образцом профессионализма. В декабре прошлого года создали в области координационный совет по развитию угольной отрасли, охране труда, промышленной и экологической безопасности. Подписали соглашение с Ростехнадзором, надзирающим за промышленной безопасностью в стране. На всех угольных предприятиях проведем технический аудит.
Обратились в правительство: до каких пор зарплата горнотехнического инспектора будет составлять 5-7 тысяч рублей? Ведь это же оскорбление грамотного специалиста. Его знания нисколько не ниже знаний главного инженера шахты. Поэтому и зарплата должна соответствовать. А иначе он будет подзарабатывать за счет шахты, станет исполнителем воли директора. Какой спрос с такого инспектора? Да никакого. И не в этом ли основная причина того, что проектная документация, составленная с нарушениями правил техники безопасности, частенько "подмахивается" специалистами Ростехнадзора не глядя?
Но не только административные меры могут принести успех. Несколько лет особо оговариваем в соглашениях между областной администрацией и собственниками угольных предприятий вопросы финансирования обеспечения безопасности. Уже в этом году затраты владельцев на это превысили 2 млрд. рублей, что суммарно почти сопоставимо с показателями двух предыдущих лет.
- Вы неоднократно говорили, что надо прекратить наращивать объемы добычи...
- Не прекратить, а ограничить. Замедлить, подумать, оценить все трезво. Ведь на кону экология всего региона, защита жизни кузбассовцев. За более чем 80-летнюю историю промышленной угледобычи были построены десятки шахт, разрезов, обогатительных фабрик, чья работа нанесла существенный урон природе. Сегодня более чем на 100 километров сократилась длина наших рек, свыше 200 малых рек вообще уничтожено. Там, где раньше буйствовала тайга, лунный ландшафт. Нарушено 65 тысяч гектаров земель, а рекультивировано за все годы менее 20 тысяч. Ежегодно шахты и разрезы сбрасывают более 700 млн. кубометров загрязненной воды, объемы выброса метана достигли 3,5 млрд. кубов. Добавило забот алтайское землетрясение 2003 года. До сих пор у ученых нет единого мнения о том, как влияет интенсивность горных работ на сейсмоактивность Кузбасса, где ежегодно взрывается более 250 тысяч тонн взрывчатки.
Надо серьезно разобраться, что происходит с месторождениями, которые активно вовлекаются в добычу. Вот, например, "молодой" Ерунаковский геолого-промышленный район. Плотность угольных предприятий там возросла настолько, что есть риск нанести ущерб экологии, сопоставимый с тем, что мы уже имеем в районе Прокопьевска и Киселевска, старейших шахтерских городов Кузбасса. Никто толком не изучал, как влияют горные отвалы на здоровье людей. Хотя такие исследования нужны позарез.
Поэтому я говорил и повторяю: надо остановиться на уровне добычи угля 160-170 млн. тонн. Этого вполне достаточно для России. Работая в таком режиме, надо подтянуть тылы. Прежде всего необходимо серьезно разобраться в экологии, подтянуть отраслевую науку. Мы ждем от нее серьезных наработок по газоуправлению и дегазации угольных пластов на высокопроизводительных шахтах; разработки типовой методики осуществления производственного контроля над противоаварийной устойчивостью шахты и других документов.
В отрасли серьезная проблема с подготовкой кадров. Ее тоже необходимо решать. Мы должны резко увеличить объемы переработки угля и поставлять не рядовой уголь, а концентрат по цене гораздо большей. Это позволит меньше использовать железнодорожных вагонов, не потерять темпы роста зарплаты горняков и налоговых поступлений во все уровни бюджета. Решив эти задачи, мы сможем смело продолжать наращивать объемы добычи угля.
КТО ЗА ЧТО В ОТВЕТЕ
- Какова роль и ответственность федеральных структур в решении проблем безопасности в угольной отрасли?
- Контроль над безопасностью при ведении горных работ должен остаться прерогативой государства. Для этих целей в Кузбассе работают два государственных института, Ростехнадзор и военизированные горноспасательные части. Прошлогодняя административная реформа привела к слиянию Кузнецкого управления Госгортехнадзора с энерго- и экологическим надзором. Сократилось число инспекторов на угольных предприятиях, что совершенно недопустимо. Не лучше дела и у горноспасателей. В Кузбассе три отряда из девяти российских. И эта треть обеспечивает безопасность и спасательные работы на 77 процентах наиболее опасных предприятий подземной угледобычи. Нет в Кузбассе и единого координирующего центра.
Подразделения спасателей, подчеркиваю, военизированные. А единоначалия нет. Система подчиненности, без преувеличения, на честном слове. Оперативность принятия решений при ликвидации аварий при этом снижается. Мы предложили поручить министерствам промышленности и энергетики, природных ресурсов, экономического развития и торговли подготовить соответствующие изменения в планы законотворческой деятельности правительства РФ. Главное, чтобы остались за государством вопросы безопасности работ, адекватности технологических решений, технического надзора и деятельности ВГСЧ. И конечно, необходима поддержка профильных НИИ в области проектирования и безопасности горных работ. Пора этим предметно заняться.
- Возможно, государство мало делает для отрасли?
- Угольная отрасль в Кузбассе приватизирована, и основная ответственность должна лежать на предприятиях. Государство может лишь определять основные направления, стратегию развития отрасли. Оно же обязано призвать к повышению промышленной и экологической безопасности предприятий, соблюдению охраны труда, а также рационального использования и охраны недр, способствовать совершенствованию механизма социальной защиты шахтеров. Но государство не может (и в принципе не должно) решать конкретные проблемы и вмешиваться в частные случаи. Нужны прозрачные механизмы управления. Надо понимать: даже государственной плетью обуха "человеческого фактора" не перешибешь.
- Если угольная отрасль частная, то как заставить собственников делать те или иные необходимые шаги?
- Разными путями. Произошла авария - ответь по "его величеству" Закону! Нужны экономические меры. Не можешь обеспечить условия безопасного труда - на предприятии тебе не место. Но главное, если погибли люди, их смерть не оплатишь никакой ценой. Кстати, мы настояли, что впредь при массовых авариях сверх обязательных выплат по коллективному договору, а также материальной помощи и спонсорских денег (от 500 тысяч до 1 млн. рублей) семьям погибших угольщиков будет дополнительно выплачиваться еще 1 млн. рублей. Сегодня все крупные угольные компании, ведущие подземную добычу, уже внесли этот пункт в коллективные договора. Понятно, что потерю отца, мужа, сына его родным не заменишь никакими деньгами. И все-таки наши шахтеры, уходя в забой, должны быть уверены, что в случае их гибели семьи не останутся обездоленными.
- Не создается ли конфликтная ситуация между администрацией, собственниками и трудовыми коллективами?
- Напротив, вырабатывается общая позиция по проблемам, важным для всего Кузбасса. Ведь все мы живем рядом, дышим одним воздухом. И именно угольщики сразу поддержали наши инициативы. А первым - "Южкуз- бассуголь", на шахтах которого ("Тайжине" и "Есаульской") произошли крупнейшие за последние два года аварии. Прошла конференция трудового коллектива компании, принято обращение к работникам всей отрасли, цель которого - укрепить безопасность труда. Эту же линию ведет "Кузбассразрезуголь", где на каждом разрезе есть специальные помещения для предрейсовых медосмотров, алкометры и экспресс-тесты на выявление наркотических веществ. На всех 12 кузбасских шахтах Сибирской угольной энергетической компании начали международный аудит техники безопасности специалисты британской фирмы SRK Consulting. Иностранные специалисты консультируют теперь по вопросам безопасности и компанию "Южкуз-бассуголь".
- А что означает аттестация рабочих мест?
- По инициативе администрации области в Кузбассе прошла тотальная прокурорская проверка, выявившая тысячи неаттестованных рабочих мест, не соответствующих требованиям техники безопасности. В прокуратуре полагают, что от проведения аттестации рабочих мест зависит, можно ли эксплуатировать тот или иной участок или цех, использовать оборудование, выявить наиболее травмоопасные участки, составить перечень вредных факторов среды, определить показатели тяжести и напряженности трудового процесса. При аттестации можно установить, есть ли угроза жизни и здоровью шахтеров, и прекратить или приостановить эксплуатацию участков, цехов и оборудования. В любой профессии аттестация - это еще и служебное соответствие. Тем более в такой опасной, как шахтерская. И эту работу мы должны провести в кратчайшие сроки.
ЦЕНА ЗАТЯЖКИ
- Получается, что наступает эпоха полного взаимопонимания?
- Если бы! За предотвращение аварий на шахтах идет жесткая борьба. И, знаете, оказалось, что сложнее справиться как раз с "человеческим фактором". Вот по итогам проверки выявили наркоманов, курильщиков, пьяных на шахтах. Большинство уволилось по собственному желанию. Однако что делать с теми, кто упирается? Наше несовершенное законодательство позволяет судам реабилитировать уволенных. Например, Березовский городской суд восстановил на работе подземного электрослесаря Ю.Г. Коростелева. Суд признал, что тот курил в шахте, но так как это не повлекло тяжких последствий, он был восстановлен на работе, да еще шахта должна оплатить ему вынужденный прогул и моральный вред. И знаете, что способствовало такому вердикту? Мнение Госинспекции труда в Кемеровской области в лице инспектора В.А. Ушакова, не усмотревшего в действиях Коростелева грубого нарушения правил безопасности.
Что же получается: дожидаться, пока произойдет взрыв и погибнут десятки людей? Такого мы допустить не можем. Как не можем допустить и шахтерских самосудов над виновниками аварий, что уже случались в истории Кузбасса. Поэтому мы решили в коллективные договора ввести пункт о повышении ответственности работников подземных специальностей за курение, употребление наркотических веществ и алкоголя на рабочем месте. Поставлена задача перед Госнаркоконтролем и собственниками угледобывающих предприятий вести проверки на каждой шахте, в каждом забое. Необходимо обеспечить жесткий контроль и проверку кадров при приеме на работу. А в дальнейшем - регулярное обследование всех работников шахт.
- По сути, разговор наш сводится к одному: вернуть шахтерам их великое звание...
- Вот именно. Оно всегда было символом мужества, смелости, борьбы с опасностью, образцом сплоченности, рабочей спайки, солидарности. Поверьте, мы со своей стороны делаем все возможное, чтобы шахтеры вновь ощутили себя людьми государственными. Во-первых, во всех наших соглашениях с собственниками угольных предприятий мы закладываем пункт по повышению зарплаты. Во-вторых, пока правительство по-настоящему не уяснило для себя этой необходимой сути, Кузбасс самостоятельно добавляет угольщикам пенсии. Пока, правда, лишь полным кавалерам знака "Шахтерская слава" - по 300 рублей. Но и это уже шаг вперед к особой оценке труда тех, кто добывает в забоях свет и тепло для всей России. Мы меняем и собственную, управленческую, психологию. Так, прежде праздник в честь Дня шахтера всегда проводился в областном центре. Теперь он по очереди проходит непосредственно в шахтерских городах региона, что позволяет решить многие социальные проблемы. Ведь каждый город, где проводится День шахтера, загодя к нему готовится - строит и реставрирует, мостит и прихорашивается... А весь Кузбасс помогает "имениннику", вкладывает средства. Так что города, где уже прошли празднования, мы прилично подтянули.
В завершение хотелось бы сказать, что только совместными усилиями - и государства, и региональных властей, и собственников угольных предприятий, и самих шахтеров - мы сможем реально повысить как безопасность труда горняка, так и его престиж. Уголь любой ценой, за счет здоровья шахтеров, их жизней, нам не нужен.

Жизнь 19:01 / 10 Октября 2026 13813

О чем я подумала, когда машина летела в озеро

В моем детстве простые вещи запоминали сразу - на то они и простые

Гузель Агишева

Труд

Забыла наушники, а за окном темень, ничего не видно, так что высматривать что-то и отвлекаться не получается. Двери вагона на шарнирах — каждый входящий и выходящий энергично их распахивает...