Труд: ШАЛАШ С ВИДОМ НА КЛЯЗЬМУ

Главная Жизнь 01:01 15 Сентября 2005 138

ШАЛАШ С ВИДОМ НА КЛЯЗЬМУ

Сооруженный из палок, картона, полиэтилена и прочего бросового материала шалаш уже несколько месяцев стоит на берегу Клязьмы. В ветхой одежонке и стертой обуви обитатели шалаша сидят у костра и готовят нехитрый обед.

Князев Владимир

Напечатать

Хлеб, соль, картошка, пакетик супа и несколько конфет - результат сегодняшнего стояния у привокзальной церкви. Но и такая удача случается не каждый день. Иногда, по признанию матери и дочки, спать ложатся голодными.
- Жизнь с мужем у меня не сложилась, - отрешенно, как о стороннем, говорит Галина. - Сошлась с другим. Но его убили, когда Кате было четыре года. Мы остались одни. Перебрались к моей сестре с мужем в их однокомнатную квартиру. Когда Кате пришло время идти в школу, я устроила ее в первый ковровский интернат. Но потом дочку почему-то отправили в детдом, в Мстеру.
- А через два года я оттуда сбежала, - вступает в разговор девочка. - Нет, там было хорошо, но я не могу без мамы. Ведь она слепая и совсем одна.
- Мне бы операцию на глазах сделать, а денег нет, - опять сетует Галина. - И паспорта у меня нет, и полиса страхового. Квартиру городские власти нам давно обещают, но не дают. Не знаю, как жить дальше будем...
Действительно: как? Ответ на этот вопрос я решил искать в кабинетах ковровской администрации. Кто, как ни власть может помочь семье, оказавшейся в экстремальных условиях? Но прежде направился в школу-интернат, где училась Катя.
- Катя Вострилова - девочка хорошая. Но не повезло ей с матерью, - так охарактеризовал ситуацию директор школы-интерната Андрей Викторович Пузанов. - Боюсь, сломает Галина судьбу своей дочке. Она ведь матери только для добывания денег нужна. Впрочем, пусть об этом вам расскажет Валентина Ивановна Смирнова, наш воспитатель. Это она девочку подкармливала, одевала, сидела у постели, когда та болела. А матери там и близко не было.
- Это моя нескончаемая боль и тревога, - вздыхает Валентина Ивановна. - Мать ее, Галина, - женщина не работающая, но пьющая. На спиртное деньги всегда нужны. А где их взять? Известно - мошенничать или воровать. Потому и оказалась Галина в колонии. Малолетняя девочка осталась на попечении старенькой бабушки и тетки. Бабушка умерла, а тетка, такая же непутевая, как и Галина, поторопилась выписать сестру с дочкой со своей жилплощади. Вышла Галина из заключения, а своего угла нет. В ту пору Галина была на вид женщиной довольно привлекательной. Вот одинокие мужчины, как правило сильно пьющие, и "привечали" ее. Галина рада была делить с ними трапезу, мотаясь от одного к другому. За рюмкой часто напрочь забывала о своей дочери. А протрезвев, посылала ее в город собирать деньги, милостыню.
А еще, помню, однажды мама Галя на целый год пропала из города. Мы разыскивали ее по подъездам, чердакам, подвалам. Как в воду канула. Думаем, погибла где-нибудь. Ведь за все это время никакой весточки дочке не было. Хотели свечку в церкви за упокой поставить. Вдруг объявляется - отдохнувшая, веселая. Целый год она своей малышкой даже не поинтересовалась, не то чтобы одевать ее и кормить. Когда Катя лежала в больнице, мы с мужем носили ей все необходимое.
В итоге суд лишил Галину материнских прав. Катю отправили в детский дом. Выйдя из этого заведения, девочка хоть право на жилье могла получить. И вдруг слышу: Катя оттуда сбежала.
- Узнав, что Катя объявилась в Коврове и живет с матерью в шалаше, я бросилась искать ее, - продолжает Валентина Ивановна. - С жалким видом обе стояли у церкви и просили милостыню. Кстати, жилье им предлагалось не один раз. Я сама была тому свидетелем, как давали им комнату в общежитии. Но Галине не понравилось: туда нельзя будет водить мужиков и пьянствовать. И отказалась. И безразлично мамаше, что при этом страдает, гибнет девочка...
Конечно, Галине, теряющей зрение, дочка теперь стала нужна. Но ведь девочке учиться надо, а не на паперти побираться и не жить в шалаше с вечно полупьяной матерью. И неправда, что Галине отказывали в бесплатном лечении. Я сама несколько раз предлагала ей договориться об операции. Не хочет. Зрячей не будут подавать так, как слепой... Ну, да Бог ей судья.
- Кто, по-вашему, в этой ситуации должен озаботиться судьбой девочки? - спрашиваю я Валентину Ивановну.
- Органы опеки. Но и они, к сожалению, нередко равнодушны к детям из неблагополучных семей. Вот сейчас на наших глазах погибает Рома Волков. Мать у него умерла от алкоголизма, отец - тоже алкоголик, да еще и безработный. Мальчик, по сути дела, брошен. А Роме всего 12 лет. Сколько раз я письменно докладывала об этом в органы опеки: давайте спасать мальчика! Никакой реакции.
Галина Вострилова сама выбрала именно такой способ существования на этом свете. Она взрослый человек и вправе сама решать - принимать или нет не единожды протягиваемую ей руку помощи. Она предпочла путь, ведущий в трясину. Но к краю этой трясины она привела и 14-летнюю дочь. Но кто-то же должен ребенку протянуть руку помощи.
Когда я заговорил об этом с заведующей отделом социальной защиты населения Коврова Галиной Алексеевной Ильинской, та сказала, что у Востриловых дом в деревне, и заниматься ими должен районный отдел. Иметь домик в деревне и жить в шалаше? Это было новостью. Спешу в ту деревню Шмелево, благо ехать от Коврова туда менее получаса. Полтора десятка домов притулились недалеко от шоссе Ковров - Иваново. Полдень, а на улице ни души. Половина изб покосились, окна в них либо заколочены, либо под замком. Приусадебные участки поросли бурьяном. Видно, что давно они никого не кормят.
Вдруг откуда ни возьмись - две девочки лет по 14. Спрашиваю: где тут дом Востриловых? "А у них и нет здесь никакого дома, - отвечают. - Они у нас какое-то время жили. Мы с Катей в городе познакомились, подружились. Я узнала, что у них нет квартиры, и предложила пожить у нас. А потом они снова в Ковров уехали".
Для первого заместителя главы администрации Владимира Матюшина то, что в славном городе оружейников мать с несовершеннолетней дочкой живут в шалаше, не было новостью.
- Конечно, надо принимать меры, - говорит Владимир Викторович. - Но, понимаете, какой парадокс происходит. Мы вызволяем бомжей и пьяниц из подвалов и теплотрасс, с чердаков и прочих укромных мест, предлагаем им крышу. А они не хотят. Их устраивает именно такой образ жизни: не надо работать, за что-то отвечать, кому-то быть обязанным. Полбеды, если это люди бездетные. А если у них есть чада? Мы ковровских детей отлавливаем на Курском вокзале Москвы и возвращаем на родину. Кстати, привозили из столицы ту же Катю Вострилову. Проблема безнадзорности сегодня - одна из самых тревожных, ваш "Труд" об этом настойчиво пишет...
...Вот и получается: организаций и ведомств, призванных заниматься неблагополучными семьями, сегодня достаточно много - органы опеки, школа, милиция, власть всех уровней. А на виду у всего города 14-летняя девочка по-прежнему ютится в шалаше и вместо того, чтобы ходить в школу, собирает подаяния возле церкви. И, к сожалению, таких, как Катя, слишком много по городам и весям российским: наша беда и вина.
P.S. Когда материал был подготовлен к печати, из Коврова поступило сообщение об убийстве двух женщин и мужчины. Все они безработные и без определенного места жительства. Причем одна из несчастных была инвалидом. Сразу мелькнула мысль: уж не Востриловы ли стали жертвами? Оказалось, нет. Но на душе от этого не легче. Ведь мать и дочь тоже беззащитны.

Жизнь 19:01 / 10 Октября 2026 13808

О чем я подумала, когда машина летела в озеро

В моем детстве простые вещи запоминали сразу - на то они и простые

Гузель Агишева

Труд

Забыла наушники, а за окном темень, ничего не видно, так что высматривать что-то и отвлекаться не получается. Двери вагона на шарнирах — каждый входящий и выходящий энергично их распахивает...