Труд: МЕЖДУ ЖИЗНЬЮ И СМЕРТЬЮ

Главная Жизнь 01:01 15 Октября 2002 0

МЕЖДУ ЖИЗНЬЮ И СМЕРТЬЮ

Григорий Николаевич Заботин, талантливый конструктор 52 лет, с тревогой ждет приговора врачей. Еще в 2000-м он перенес инфаркт. После длительного лечения вышел на работу, но с конца прошлого года вновь время от времени стали появляться сильные боли. В Тве

Напечатать

- Знаете, я стараюсь не думать о своих болячках, - говорит Григорий Николаевич. - Хожу, как и до инфаркта, на работу, она отвлекает от мрачных мыслей. Но когда появляются боли в груди, хочется, чтобы скорей началось лечение. Тяжело 10 месяцев находиться в "подвешенном состоянии". Да и с сердечным недугом шутки плохи. Трагедией, например, закончилось промедление с отправкой в Москву главного кардиолога Тверской области, заведующего отделением областной больницы Виктора Федоровича Егоршина. Он спас многие сотни людей (и я тоже у него лечился), а себя не уберег. Выйдя на работу после инфаркта, все оттягивал отъезд в столичный медицинский центр, хотел долечить тяжелобольных в своем отделении. И сердце не выдержало. Вот я и говорю, что эти очереди в больницу - особые, цена времени - человеческая жизнь.
...Сегодня десятки тысяч россиян ждут направления на дорогостоящее (высокотехнологичное) лечение. Речь идет об операциях на открытом сердце, сложных нейрохирургических вмешательствах при опухолях головного мозга, протезировании крупных суставов, лечении наследственных и системных заболеваний, лейкозах, тяжелых формах эндокринной патологии... Всего в "Перечне высокотехнологичных видов медпомощи, подлежащих финансированию из федерального бюджета РФ" - более 100 наименований. Этот список утверждают Минздрав и Академия медицинских наук.
Документ-то есть, а вот с финансированием намного сложнее. Я поинтересовался в Минздраве, сколько россиян, нуждающихся в дорогостоящих видах лечения, было направлено в прошлом году в крупные медицинские центры за счет денег федерального бюджета? И много ли таких тяжелобольных осталось "за бортом"? На первый вопрос заместитель руководителя департамента министерства Андрей Юрьев сообщил точные цифры: "При годовой квоте 64 631 человек пролечено 83 828 больных". По второму пункту данными он "не располагает". Зато в письменном ответе преобладали оптимистические пассажи: "существенно вырос объем применения методов лечения...", "увеличилось количество вмешательств...", "стало больше операций...", "существенно повысилась хирургическая активность...". Потребовались усилия, чтобы все-таки выведать "государственную тайну". В заявках регионов на "дорогостой", пояснили в Минздраве, суммарная численность больных - 108 859 человек. Если исключить 83,8 тысячи госпитализированных, то получится 25 тысяч граждан, которые не были направлены на лечение в 2001-м...
Эта официальная арифметика вызывает большие сомнения. В Соединенных Штатах, как выяснил собственный корреспондент "Труда" Виссарион Сиснев, производится порядка 40 миллионов операций в год. Россиян вряд ли можно считать более здоровой нацией, чем американцы. Логично предположить, что в России, где население вдвое меньше, должно производиться примерно 20 миллионов хирургических вмешательств ежегодно. Однако на самом деле у нас делают только 7,6 миллиона операций. По уровню медицины мы далеко отстаем и от Америки, и от Европы. Особенно отчетливо это видно на примере дорогостоящего лечения.
В 2001-м операций на открытом сердце в России выполнено 11 800. Или 80 в расчете на миллион населения. Это в 20(!) раз меньше аналогичного показателя в США, и в 10 с лишним раз меньше, чем в ряде европейских стран. По утверждению директора Центра сердечно-сосудистой хирургии имени Бакулева, академика РАМН Лео Бокерии, потребность в таких операциях составляет 46 тысяч. Значит, по крайней мере 35 тысяч наших "сердечников" ежегодно не получают помощи. Более того, многие из них даже не записаны в очередь, не значатся в официальных документах.
Независимые эксперты, исходя из мирового опыта, считают, что в дорогостоящем лечении в России нуждаются от 1 до 2 миллионов человек. Правильность расчетов подтвердил один из бывших работников среднего звена Минздрава. Тем более странно, что сегодня в Минздраве, нисколько не смущаясь, называют другую цифру - 108 тысяч. Начинаешь сомневаться, знают ли вообще в "штабе отрасли" подлинную численность больных в стране. А может, сознательно не интересуются "неприятными" данными - так спокойнее?
Можно, конечно, составлять оптимистичные справки, но нельзя скрыть факты, свидетельствующие, что ситуация в здравоохранении продолжает ухудшаться. По данным Госкомстата, смертность от болезней системы кровообращения в январе - июле 2002-го заметно выросла по сравнению с аналогичным периодом прошлого года - с 736 до 773 тысяч человек. В расчете на 100 тысяч населения увеличение составило 5,6 процента. В 2001-м от сердечно-сосудистых недугов скончалось 1,2 миллиона человек - более половины всех, покинувших наш бренный мир. По оценкам независимых экспертов, ежегодно умирает более 250 тысяч "сердечников", нуждавшихся в операции. Смертность от этих заболеваний, по данным Всемирной организации здравоохранения, в России в три раза выше, чем в западных странах. Чрезвычайно тревожная картина.
Драматизм ситуации в том, что сегодня при серьезных недугах лечение на современном уровне недоступно подавляющему большинству заболевших россиян. Выделяемых Минздравом мест в федеральных медицинских центрах крайне недостаточно, а на платную медицину у 80 процентов россиян денег нет. В прессе публиковались расценки на кардиологические операции. Аортокоронарное шунтирование в Научном центре сердечно-сосудистой хирургии имени Бакулева стоит 200 000 рублей, в Главном военном клиническом госпитале имени Бурденко - 150 000 рублей, в Российском научно-производственном комплексе Минздрава РФ - 7500 долларов плюс коронарография - 500 долларов. В этом же лечебном учреждении коррекция дефекта межпредсердной перегородки обойдется в те же 7500 долларов. Когда не так давно известному актеру Александру Голобородько потребовалась операция на сердце, то необходимые 8 тысяч долларов собирали всем миром: гильдия актеров, Союз кинематографистов, Театр Моссовета, друзья. А как быть заболевшему дяде Ване в сельском поселке?
Но даже по квотам Минздрава лечение полностью бесплатным зачастую не является. В регионах об этом знают не понаслышке. Вот, например, как оценивают ситуацию в Тверской области, где уделяют особое внимание больным, нуждающимся в дорогостоящем лечении. В прошлом году из областного бюджета по распоряжению губернатора В.Платова было выделено свыше 11 миллионов рублей для госпитализации больных в федеральных медицинских центрах. Направление в московские клиники получил 181 человек. И еще 194 очередника были госпитализированы за счет квот, выделенных Минздравом.
- Однако нередко за лечение "бесплатных" больных приходится доплачивать из регионального бюджета, причем немалые суммы, - говорит специалист департамента здравоохранения Тверской области Татьяна КОРШУН.
- Например, в Научном центре сердечно-сосудистой хирургии имени Бакулева нам говорят, что операцию сделают "по квоте", но нужны еще деньги на предоперационное обследование, включая коронарографию. И приходится доплачивать порядка 15 тысяч рублей. Практически за всех взрослых пациентов вносили деньги - в общей сложности более 600 тысяч рублей. Похожая практика и в ряде других федеральных центров.
- Минздрав удовлетворяет все ваши заявки?
- Да что вы, далеко не полностью. Мы просили предоставить в кардиохирургических отделениях 150 мест, а дали только 70. Нейрохирургия: надо 80 мест, а выделили 44. Ортопедия: 43 места вместо 80. Как видите, регион получает половину от того, что просит. В результате 119 наших больных поехали в Москву только в первом полугодии 2002-го. Правда, в экстренных случаях областной департамент здравоохранения при согласии федерального медицинского учреждения направляет жителей области в столицу без предоплаты, по гарантийному письму, переводя деньги позже. Но в целом больным приходится томиться в очереди от 3 до 9 месяцев.
- Бывают ли случаи, когда московские клиники отказываются принимать больных по федеральной квоте?
- Бывают, и немало - около 30 в год. Скажем, в том же Центре имени Бакулева нередко ссылаются на то, что операция будет связана с очень высоким риском для больного. Ну что ж, мы направляем пациента в другую клинику, но уже полностью за счет средств областного бюджета.
- Кто же принимает "отказников"?
- Например, Российский научный центр хирургии. Он, и это хотелось бы особо подчеркнуть, предоставляет нам 40-процентную скидку. И, что важно, 70 процентов больных, которых не приняли в других центрах, в РНЦХ вылечивают. Хорошие контакты у нас и с НИИ трансплантологии и искусственных органов.
- Сколько сейчас жителей Тверской области ждет направлений на дорогостоящие операции?
- Более ста человек.
- Когда подойдет очередь конструктора Григория Николаевича Заботина, которого записали на госпитализацию 10 месяцев назад?
- Он поедет в Москву в конце октября - начале ноября нынешнего года. Заботин действительно ждет долго, потому что мы госпитализировали более тяжелых больных.
- Мне говорили, что в прошлом году несколько человек умерло, не дождавшись очереди на операцию...
- Да, двое взрослых и ребенок. Ситуация будет оставаться очень тяжелой, пока российское здравоохранение не перейдет с нищенского пайка на нормальное финансирование. Наш областной бюджет выделяет максимум возможного, а вот помощь из федерального центра явно недостаточна...
К словам Татьяны Коршун добавлю, что на дорогостоящее лечение из государственной казны выделено в 2002-м 3,7 миллиарда рублей, что составляет лишь полтора процента от всех расходов федерального и региональных бюджетов на здравоохранение. Вице-премьер и министр финансов Алексей Кудрин заявил недавно, что здравоохранение станет приоритетом в 2004 году. Надо понимать, пока оно приоритетом не является. И наши граждане досрочно умирают. Ежегодно страна теряет более 2 миллионов человек, из них свыше 600 тысяч - в трудоспособном возрасте...

Жизнь 19:01 / 10 Октября 2026 13814

О чем я подумала, когда машина летела в озеро

В моем детстве простые вещи запоминали сразу - на то они и простые

Гузель Агишева

Труд

Забыла наушники, а за окном темень, ничего не видно, так что высматривать что-то и отвлекаться не получается. Двери вагона на шарнирах — каждый входящий и выходящий энергично их распахивает...