В России крупно оскандалился инновационный лидер — госкорпорация «Роснано», реорганизованная в ОАО. Компания объявила о закрытии 13 ранее одобренных проектов, среди которых производство медицинских покрытий для ран и ожогов, нанопрепаратов для лечения злокачественных новообразований, искусственных клапанов сердца и так далее.
То есть все проекты — нужные и перспективные, чего в «Роснано» не отрицают. А закрываются они по причинам чисто экономическим: у партнеров (
Спросите, много ли денег пожалела «Роснано»? Примерно 18 млрд рублей, или 3,1% своего бюджета. Хотя Владимир Путин в свое время обозначил для «Роснано» стратегическую цель — «формирование мощной, конкурентоспособной наноиндустрии, продукция которой будет востребована как на внутреннем, так и на внешнем рынке». Для чего, кстати, корпорации с самого начала выделили 130 млрд бюджетных рублей.
Но вскоре выяснилось, что львиная доля средств ушла не в конкретные проекты, а на банковские депозиты — чтобы «наварить» еще больше денег. И даже на сегодняшний день «Роснано» проинвестировала проекты лишь на 102 млрд рублей. Причем многие партнеры жалуются на чрезмерно суровые условия и крайне высокие ставки (15–25%) финансирования даже очень перспективных проектов.
Зато уже в нынешнем году компания планирует выпустить дополнительные акции и разместить на долговом рынке солидный пакет облигаций. А на совете директоров уже обсуждался вопрос о смене стратегической цели: «Выполнив свою миссию как институт развития, „Роснано“ хочет получить статус инвестиционного фонда». То есть задумывалось одно, но на практике получается совсем иное. Вот только хочется знать: когда это успели выполнить «миссию института развития»?
Вопрос не праздный, ибо корпорации «Роснано» все еще отведено почетное место инновационного локомотива в подготовленной ведущими российскими экономистами
Презентация доклада состоялась вчера и была воспринята общественностью с серьезной долей скептицизма, потому что документ начинал готовиться под девизом Медведева «Институты, инфраструктура, инновации, инвестиции», а потом переделывался под идеи Путина о преемственности и стабильности. Но сказал же однажды поэт, что в одну телегу впрячь не можно коня и трепетную лань:
В конце концов, по словам двух ведущих руководителей этого объемнейшего труда в 864 страницы — ректоров Высшей школы экономики Ярослава Кузьминова и Российской академии народного хозяйства и госслужбы Владимира Мау, конечная задача была сформулирована с предельной осторожностью: «Проработка возможных реформ без существенной коррекции самого курса (революционные сценарии не просчитывались, заведомо отвергаясь), отказ от обсуждения реформирования силовой части госаппарата, в том числе армии, МВД, судебной системы, равно как и структуры правительства и администрации президента».
Ныне доклад полностью готов и даже выложен для всеобщего обозрения в интернете. А далее следует вопрос: ну и что со всем этим делать?
Впереди — полная неизвестность. И не потому, что обнародованный труд хорош или плох, авторы чересчур смелы или, напротив, чрезмерно осторожны. Но совершенно непонятно, что из этой стратегии будет применено на практике, а что нет, что в полной мере, а что — фрагментами, кусочками. И самое главное — кто будет реализовывать.
До сих пор в новейшей отечественной истории было три попытки объединить подготовку и проведение стратегических реформ в одних руках. Две попытки были половинчатыми — как и результаты: реформы директора Института экономики Академии наук СССР Леонида Абалкина (с назначением академика на должность зампреда Совмина СССР) и реформы Германа Грефа, который сначала создал Центр стратегических реформ, а потом занял при Владимире Путине пост министра экономического развития.
Но между ними была реформа Егора Гайдара, который с командой единомышленников сначала написал программу полной перестройки советской экономической системы с переводом ее на рыночные рельсы, а потом с той же командой эту программу реализовал. Там была допущена уйма ошибок, многое Гайдар недоделал, еще больше ему не дали, не позволили. Но результат налицо: в России появилась рыночная экономика. Ее можно хвалить или ругать, но факт остается фактом.
Теперь стране требуется сделать следующий, очень серьезный, очень масштабный шаг — к инновационному, постиндустриальному обществу. В
Слово экспертам
Лев Якобсон, профессор НИУ ВШЭ (один из разработчиков программы):
— Стратегия не предполагает, что мы сожжем все прежние наработки и начнем строить
Главный плюс в том, что в ней экономика и социальная политика связаны, а не вступают в сложную химическую реакцию, как это было до сих пор. Реформы шли, мягко говоря, туго, потому что были разрозненны: экономические и социальные шестерни не были связаны. Теперь руководству предложен план, позволяющий не отказываться от одного ради другого и не идти против течения. Беспрецедентно обстоятельно проанализированы конкретные условия реализации конкретных практических проблем, что раньше сделать не получалось.
Слабые стороны тоже теперь видны. Не все оказалось в поле зрения авторов. Не было экспертной группы по культуре. Ее не рассмотрели ни как отрасль, ни как общественное явление. Упущен анализ сельского хозяйства. А это очень важная тематика, связанная не только с экономикой, но и со всеми сторонами жизни граждан, которые проживают на селе.
Никита Масленников, советник Института современного развития:
— Стратегия — это пособие, по которому правительство может составлять «карту» структурных реформ. Конечно, многое придется доводить до ума по инструментам и по срокам, приделывать ему ноги, но документ крайне нужный и полезный.
У правительства при этом есть выбор: либо пойти по проложенным камушкам, либо отложить. Иначе и эту стратегию постигнет судьба грефовских реформ, из которых брали только то, что нравится. В результате недовольны были все.
Эта стратегия признает, что переход к НЭП невозможен без повышения эффективности госрасходов, без скорейшего проведения пенсионной реформы с повышением пенсионного возраста и внедрением новых форм управления пенсионными средствами
На мой взгляд, не обошлось и без переоценок. Ставка на «Сколково» в инновациях — хорошо, но куда больше и эффективнее можно было бы наработать в рамках открывающейся ВТО. Недооценен наш нефтегазовый сектор, а ТЭК, кстати, одним из первых мог бы стать кластером мировых инноваций, но авторы этого не увидели. Ничего не сказано о том, что государство проводит слабую промышленную политику: поддерживает только «любимые» отрасли, чем и парализует их. Могли быть более масштабными предложения по инфраструктуре транспорта. И финансовые предложения ниже того уровня, который нужен экономике.
