В Центральном музее Великой Отечественной войны на Поклонной горе отмечают 75-летие беспосадочного перелета Москва — Дальний Восток, который совершил женский экипаж самолета «Родина» в составе Валентины Гризодубовой, Полины Осипенко, Марины Расковой.
Утром, в 8 часов 24 сентября 1938 года, у взлетной полосы на Щелковском аэродроме под Москвой трех одетых в летные кожаные регланы девушек плотным кольцом окружили члены правительственной комиссии, кинооператоры, журналисты. Прозвучали последние наставления, теплые пожелания, наступила минутная тишина. Пилоты заняли свои места, захлопнулся люк штурманского отсека, серебристый самолет начал разбег, взмыл в воздух и развернулся на восток.
Как свидетельствовала в конце прошлого века автору книги «Кремлевские перелеты» Юрию Каминскому командир экипажа Гризодубова, испытания начались почти сразу после взлета: «Примерно через 150 километров машина вошла в облачность, и земли мы фактически не видели до самой посадки». По расчетам, полет должен был продлиться сутки. И получился он не только слепым, но и глухим: вскоре вышла из строя почти вся бортовая аппаратура — и приемная, и передающая. А штурман Марина Раскова образование получила, работая чертежницей в Военно-воздушной академии, экстерном. Да и что могла поделать Марина? За две недели до начала перелета исчез специалист, отвечающий за радиоподготовку — его арестовали (напомним, шел роковой 38-й). Он даже не успел предупредить экипаж, когда произойдет смена частот и позывных...
Гризодубова и сменявшая ее Осипенко выдерживали курс интуитивно, вели самолет, определяя маршрут по часам и компасу. Больше всего боялись уклониться вправо и пересечь недалекую от Транссибирской магистрали государственную границу.
Между Казанью и Свердловском началось обледенение, сильная болтанка. Понадобилось уходить из облачности наверх, с 5000 до 7500 метров. Раскова безрезультатно отстукивала ключом позывные «Родины». С наступлением темноты для ориентировки у штурмана оставались только звезды. Около полуночи ей удалось снять высоту двух светил и примерно определить местонахождение. Байкал был уже позади, и теперь пилоты держали курс строго на восток. Вскоре стало светать, летчицы ненадолго увидели вершины гор над алеющими на горизонте облаками.
Потом и горы исчезли, внизу остались облака и туман. Лишь над Тугурским заливом Охотского моря облачность оборвалась. Цель достигнута, надо разворачиваться обратно. Но как определить место посадки? Нет радиосвязи — нет и привода ни к одному аэропорту. Сутки перелета заканчивались, а на земле не имели представления, где находится самолет и жив ли его экипаж...
По расчетам, горючего должно было хватить еще на три с половиной часа — решили садиться в Комсомольске-на-Амуре. Но неожиданно зажглась лампочка на расходном бачке: бензина осталось на полчаса. Неужели механики, гоняя перед стартом двигатель на проверках, «забыли» восполнить выработку?
«Выглянула из кабины и увидела под крылом болотистую местность с редкой порослью желтых деревьев, — вспоминает Валентина Степановна Гризодубова. Сразу стало ясно, что на шасси здесь не сядешь, только на „брюхо“. И сразу мысль о Марине. У нас было три кабины, и все они не сообщались. При такой посадке обычно плющится носовая кабина, поэтому во избежание худшего штурман должен покинуть самолет на парашюте. Как ни страшно было мне, но я приказала ей прыгать. Предложено то же самое Полине, та наотрез отказалась:
Моторы выключены, все системы перекрыты — планируем на посадку. Ясно вижу, что садимся на болото. Я уперлась левой рукой в борт, жду касания:Сели удачно. Ни одного стеклышка не разбили. Даже обтекатели шасси оказались на поверхности. Вылезли на зыбкую колышущуюся почву. Вокруг мертвая тишина. Посмотрела на часы: 10:45 московского времени, 25 сентября...»
С того дня и до 4 октября 1938 года ни газеты, ни радио ни словом не упомянули о самолете «Родина». Правда, поиски начались сразу по истечении расчетного времени полета: мобилизовали больше пятидесяти самолетов (в спасении челюскинцев в феврале-апреле 1934 года было задействовано 28), сотни пеших отрядов, следопытов на лошадях и оленях, рыбаков. Искали в гигантском треугольнике Хабаровск — Аян, в 1040 километрах от Комсомольска-на-Амуре — Казачинское-на-Лене, 560 км по воздуху до Иркутска: более полутора миллионов квадратных километров. Девять дней никаких вестей о судьбе отважных женщин не было. Наконец 4 октября в центральных газетах было опубликовано сообщение ТАСС о разговорах по прямому проводу начальника ВВС РККА командарма Локтионова с Комсомольском-на-Амуре, с руководителем города. Узнав, что самолет обнаружен в 160 километрах северо-западнее города неподалеку от реки Амгунь, командарм дал указание прежде всего забросить экипажу на парашютах три пары высоких резиновых сапог, три пары длинных шерстяных чулок, продукты питания, термосы с горячим какао и кофе, медикаменты и перевязочный материал и сообщить, можно ли передвигаться по болоту на лыжах. Как явствует из напечатанного в «Труде» ответе комдива ВВС Якова Сорокина, к следующему утру все указанное было выполнено.
В следующих сообщениях с Дальнего Востока события предстают так. 3 октября 1938 года звено гидросамолетов Гражданского воздушного флота вылетело из Комсомольска на поиски «Родины». В 13 часов 30 минут по местному времени летчик Сахаров заметил самолет на земле в 20 км юго-западнее озера Амуткит; снизившись, он ясно увидел двух человек, подававших сигналы белым полотнищем парашюта. Через пять минут прилетел второй самолет под управлением летчика Бурлакова, еще через час — экипаж Романова. Они подтвердили находку «пропажи».
На следующий день, 4 октября, к товаркам по злоключениям присоединилась изможденная Марина Раскова. Десять суток брела она по мрачному осеннему редколесью, имея лишь небольшой аварийный запас пищи. К тому же, прыгая с парашютом, она потеряла один из унтов. Так что вывозить ее пришлось на носилках:
Экипаж самолета «Родина» пробыл в воздухе 26 часов 29 минут. За это время был пройден маршрут протяженностью в 6450 километров. Авиационная спортивная комиссия Центрального аэроклуба СССР признала этот результат национальным женским рекордом. Международная авиационная Федерация утвердила его в качестве мирового. 2 ноября 1938 года Указом Президиума Верховного Совета СССР Гризодубова, Осипенко, Раскова были удостоены звания Героев Советского Союза.
И после этого долгие годы ничего не говорилось о страшной катастрофе, случившейся во время поисков и спасения экипажа. Оказывается, 4 октября к месту посадки «Родины» одновременно вылетели флагштурман ВВС Бряндинский и комдив Сорокин. Связи между «генеральскими» самолетами не было. И они на подлете столкнулись...
