Труд: АЛЕКСАНДР ЖУРБИН: МЮЗИКЛ - ИСКУССТВО ДЛЯ СРЕДНЕГО КЛАССА

Главная Жизнь 01:01 17 Апреля 2004 200

АЛЕКСАНДР ЖУРБИН: МЮЗИКЛ - ИСКУССТВО ДЛЯ СРЕДНЕГО КЛАССА

В Гнесинке и аспирантуре Ленинградской консерватории его учителями были Арам Хачатурян и Сергей Слонимский. Журбин - автор шести опер (в том числе первой в СССР рок-оперы "Орфей и Эвридика") и трех балетов. Им написана музыка более чем к 50 фильмам, среди

Соловьева Светлана

Напечатать

- Александр Борисович, разъясните народу: вы вернулись в Россию или нет?
- Я сейчас большую часть времени провожу в России, в своем любимом городе Москве, хотя продолжаю бывать в Америке (недавно меня пригласили написать музыку к спектаклю известного театра "Ламама"). В Москве, конечно, все по-другому. Если в Америке я (как почти все эмигранты) - супермаргинал, то в России, наоборот, - самый что ни на есть мэйнстрим. Меня уже второй год вносят в элитный список "Лица года", где из моих коллег - Паулс, Хренников, Крутой...
- В последние годы наметилась тенденция к возвращению российских деятелей культуры на Родину. Все чаще стали бывать в России Евгений Евтушенко, Василий Аксенов, Михаил Шемякин... Вернулись из Израиля Михаил Козаков, Валентин Никулин. А ваши почитатели в Нью-Йорке не ревнуют вас к москвичам?
- Есть немного. Вроде как бы предательство - наш человек, эмигрант, свой нью-йоркский парень - и вдруг вернулся в Россию. Но, думаю, это пережитки тоталитаризма. В свободном мире каждый живет где хочет. Я, кстати, юридически говоря, никогда не был эмигрантом, у меня всегда было российское гражданство, а в Штаты уехал работать в 1990 году по контракту. Тогда такое уже было возможно. Но что греха таить, я и сам иногда думал, что это навсегда или по крайней мере очень надолго. Но постепенно почувствовал, что мое "американское интермеццо" исчерпало себя. Сейчас мне важнее быть в России. Здесь у меня больше возможностей осуществить свои творческие замыслы, и держаться сомнительной верности Америке в моем случае нет никакого смысла. Всем хочется жить там, где их любят и понимают.
- За 10 лет разлуки российский зритель вас не забыл?
- У меня такое чувство, что я как бы никуда не уезжал. Многие мои сочинения - театральные и академические - звучали в России все эти годы. По ТВ шли фильмы с моей музыкой. Но окончательно мое возвращение произойдет, наверное, года через два, когда я восстановлю мой статус в российском шоу-бизнесе, который был у меня до 1990 года. Если это не удастся, тогда будем считать, что возвращение не состоялось. Из последних работ могу назвать мюзикл "Прощальный концерт", поставленный в Магадане, мюзикл "Мышеловка" - в Новосибирске и Одессе, мюзикл-опера "Владимирская площадь" - в Петербурге и оперетта "Чайка" - в Москве.
- Сейчас в столичном Театре Луны идет ваш мюзикл "Губы". Расскажите, как вам над ним работалось?
- На самом деле это мое сочинение называется "Камера обскура", и в основе его лежит одноименный роман Владимира Набокова, который я прочитал лет 20 назад. Моя жена Ирина сразу же подсказала: из этого можно сделать что-нибудь живое, интересное. Но я никак не мог найти либреттиста для проекта. Нашел в Нью-Йорке - это мой родственник, кузен Владимир Гандельсман. Он, на мой взгляд, талантливый, но пока недооцененный поэт. Приехав в Москву, я показал партитуру худруку Театра Луны Сергею Проханову. Ему понравилось, и он решил ставить. В этом спектакле дебютировали 3 человека: Набоков - как автор мюзикла, Марк Рудинштейн - как актер и Анастасия Стоцкая - как певица. Но надо знать Проханова, он любит все переделывать по многу раз. В результате от нашего первоначального замысла осталось процентов 20, все остальное было написано заново. И теперь это уже не "Камера обскура", а "Губы" - версия Театра Луны. Но я не оставляю надежды, что какой-нибудь театр поставит и нашу первоначальную версию.
- Мюзиклы, как и рок-оперы, пришли в Россию все-таки сравнительно недавно. В российских театральных традициях была опера, оперетта. Многие россияне опасаются, не происходит ли в этой области культурной экспансии со стороны Запада, в том числе США, где столь сильны традиции бродвейских мюзиклов.
- Мюзикл - жанр англо-американский, при активной музыкальной конвергенции он и в России востребован. С точки зрения экономической мюзикл - это искусство среднего класса. Искусство для людей, которые могут потратить сто долларов на ресторан и сто - на театр. Таких пока немного, но их становится все больше. Однако в России мюзикл должен быть свой. Можно, конечно, поставить и западный в русской адаптации. Но магистральный путь - это отечественный мюзикл, написанный хорошими авторами по хорошей литературе, с хорошей музыкальной драматургией, тембровым развитием, полифонией...
- Я слышал, что с вашим мюзиклом "Три брата" произошла прямо-таки булгаковская история с пропажей и чудесным возвращением...
- Да, действительно. Действие как раз происходило в квартире на Малой Бронной с окнами на Патриаршие пруды. Мюзикл "Три брата", такую сказку для взрослых, я написал в конце 70-х и показывал в нескольких театрах, но никто не решался ее поставить. Дело в том, что один из главных героев пьесы чем-то напоминает Брежнева. Ясное дело, никто не хотел связываться. После нескольких неудачных показов я понял, что шансов нет, - и перестал это сочинение играть вообще. А потом у меня украли чемоданчик, а там среди прочего был этот клавир. Я махнул рукой и решил, что это судьба... Прошло около 20 лет. В один из приездов в Москву я поселился в квартире моей кузины, которая жила на Патриарших. В какой-то момент мне понадобилось поиграть на пианино. В квартире пианино не было, и она посоветовала сходить к соседям этажом выше, у которых есть инструмент. Меня приняла симпатичная супружеская пара, и я сыграл то, что мне надо было проверить. Потом завязался разговор, из которого я узнал, что мои новые знакомые работали в Ивановском театре оперетты, когда я приезжал туда показывать "Три брата". "Да, - вздохнул я, - к сожалению, партитура утрачена". "А мы любим эту музыку, - сказал хозяин квартиры. - И регулярно ее слушаем". "То есть?" - не понял я. "Мы тогда записали все на кассету, а такие вещи никогда не выбрасываем", - ответил он. Ну что сказать?! Конечно, я немедленно переписал себе кассету. И через несколько месяцев премьера "Трех братьев" состоялась в Магаданском музыкальном театре.
- Пишете ли вы сейчас музыку в академическом жанре и где ее можно послушать?
- Да, я продолжаю работать в серьезных жанрах. Два года назад состоялась премьера моего Концерта для скрипки с оркестром, а в этом году - Концерта для виолончели с оркестром. Зачем я это делаю - сам не знаю. Наверное, что-то внутри заставляет писать, не останавливаться. Раньше думал, что придет какой-нибудь исследователь, хотя бы после смерти, найдет, откопает и скажет миру: "Смотрите, какой он был, оказывается!" Теперь понимаю, что никто не придет и все это покроется пылью. Но все равно пишу. Это просто какая-то глупая форма самоудовлетворения.
- А как ваша семья смотрит на подобные явно некоммерческие попытки "самоудовлетворения"?
- Они меня поддерживают и ко многим моим проектам, которые похожи на донкихотскую борьбу с ветряными мельницами, относятся с пониманием. Я очень доволен своим сыном Левой. Он - талантливый парень, пошел по моим стопам, сочиняет и играет музыку. Думаю, если ему повезет, он сможет сделать гораздо больше чем я. Ну а жена моя Ирина сейчас начинает новый этап жизни. Она вместе со мной пишет песни и поет в нашем новом шоу "Кабаре Александра Журбина".
Беседу вел

Жизнь 19:01 / 10 Октября 2026 13833

О чем я подумала, когда машина летела в озеро

В моем детстве простые вещи запоминали сразу - на то они и простые

Гузель Агишева

Труд

Забыла наушники, а за окном темень, ничего не видно, так что высматривать что-то и отвлекаться не получается. Двери вагона на шарнирах — каждый входящий и выходящий энергично их распахивает...