Труд: ЖЕЛЕЗНОЕ ПРАВИЛО ДЕМОКРАТИИ,

Главная Жизнь 01:01 18 Января 2000 0

ЖЕЛЕЗНОЕ ПРАВИЛО ДЕМОКРАТИИ,

Наша политическая жизнь не дает возможности расслабиться ни на минуту. То смена правительства, то дефолт, то импичмент, то выборы. Как и в советские времена, политика не отпускает рядовых граждан "на вольные хлеба". Правда, раньше это навязывалось сверху,

Кувалдин Виктор

Напечатать

В водовороте событий трудно отделить главное от второстепенного, понять, куда движемся и почему. Ясно, что Россия идет "своим путем", но непонятно - каким. И что нас ждет в конце тоннеля? Не гадая на кофейной гуще, попробуем повнимательнее присмотреться к происходящему. Ключи от завтра надо искать сегодня.
Избирательные кампании 1999-2000 годов прочно войдут в российскую политическую историю. В сущности, речь идет об одной суперкампании с огромным призовым фондом, растянувшейся более чем на полгода. Она преподнесла массу сюрпризов, опровергла многие прогнозы политологов, заставляет пересмотреть устоявшиеся представления о границах между "чистыми" и "грязными" технологиями. Она может нам многое поведать о характере и природе власти в посткоммунистической России.
Еще не время итогов. Но понятно, что прежний порядок вещей ушел в прошлое навсегда, начинают проступать контуры нового.
Выборы прочно вошли в нашу жизнь, стали частью политической культуры. Начиная с 1989 года в стране прошло 7 общенациональных кампаний, парламентских и президентских. Добавьте к ним выборы в региональные и местные органы власти. Картина получится внушительная. Мы если и не впереди планеты всей, то в передовиках по части выборных баталий.
Впрочем, дело не в количественных показателях. В данном случае количество перешло в качество. За десятилетие в общественном сознании произошел фундаментальный сдвиг. Отныне в России даже самые не искушенные в политике люди считают законной только ту власть, которую они избрали сами. Она может быть хорошей или плохой, но она обязательно должна быть выборной. С этой точки зрения корни российской демократии, возможно, глубже и прочнее, чем нам кажется сегодня.
Специалисты полагают, что в процессе становления демократических институтов в современном мире любая страна проходит две критические отметки - 10 и 25 лет. Первую мы так или иначе миновали. До второй шагать и шагать. Но лучше двигаться этой дорогой, чем какой-то другой. В этом отношении опыт XX века однозначен: в демократических странах люди живут дольше и лучше, чем в недемократических. Это - железное правило, не знающее исключений.
Можно очень много нелестного сказать о качестве нашей демократии. Часто она выглядит какой-то пародией, даже издевательством над принципами народовластия. Недаром у нас "демократ" стало чуть ли не бранным словом, синонимом вора и казнокрада. Причина очевидна: наша слабая еще, рахитичная демократия работает на сильных мира сего, бросив остальных на произвол судьбы. Она сделала "маленького человека" беззащитным перед враждебной стихией. Но "сильной рукой" дело не поправишь: в неоформленном гражданском обществе она лишь узаконит произвол.
Похоже, люди это интуитивно чувствуют и понимают. У них нет иллюзий в отношении своих возможностей изменить что-то к лучшему. Но все равно на выборы идут и голосуют. Несмотря ни на что, они дорожат самим правом выбора. Что ж, и это немало. Особенно если вспомнить, что наши соотечественники хлебнули в эти годы.
Одной из жертв нашего полудемократического устройства стал молодой российский парламент. Его старались превратить в козла отпущения, отстойник для погоревших, неудачников, в пустую говорильню. В обществе, по сути, культивировалось неуважение к высшему представительному органу. Эти усилия не прошли даром, но и цели своей не достигли.
В прошлом году впервые за всю историю постсоветской России на думских выборах не лежала печать второсортности. Одна из причин этих обнадеживающих перемен ясна: парламентские выборы стали прелюдией президентских, на которых разыгрывается "главный приз" российской политики. Но есть и другая, более существенная и многообещающая. Несмотря на ельцинскую Конституцию, наделившую главу государства практически неограниченными полномочиями, в реальной жизни мы начали отходить от суперпрезидентского режима.
В частности, быстро сменявшие друг друга правительства стремились работать в режиме диалога с Думой, по возможности опереться на поддержку парламентского большинства. После ухода Ельцина, демонстративно игнорировавшего парламент, эта тенденция может получить дальнейшее развитие. Тем более что в новом составе Думы много известных, влиятельных политиков, включая шесть бывших премьеров.
Парламентские выборы 1999 года зафиксировали изменение политической повестки дня, новую расстановку сил. После десятилетия холодной гражданской войны между коммунистами и реформаторами вопрос о характере общественного строя в России закрыт надолго, если не навсегда. Строго говоря, угрозы реставрации коммунистического режима не было и в августе 1991 года, тем более потом. Потерявшая волю к власти, КПСС сама подписала себе смертный приговор. Кто бы ни победил в те августовские дни, эпоха парткомов уже тогда закончилась.
Тем не менее в 90-е годы противостояние коммунистов и ельцинистов искусственно держалось в фокусе общественного внимания, отодвигая все остальное на задний план. Это было выгодно и тем, и другим. Наши горе-реформаторы списывали свои ошибки и прегрешения на "происки" партноменклатуры, коммунисты зарабатывали очки в борьбе с "оккупационным, антинародным режимом".
Идея изжила себя еще до ухода Ельцина с политической сцены. Коммунисты остаются еще первой партией страны, но парламент они больше контролировать не будут. В новой Думе у них не более трети мандатов, что много, но недостаточно для того, чтобы диктовать свою волю. И, в отличие от 1996 года, никто из серьезных людей не считает, что лидер коммунистов Г. Зюганов может быть избран президентом страны.
Из этого не следует, что коммунисты вступили в полосу упадка. Даже наоборот. Оставаясь в оппозиции, они превратились в некую теневую "партию власти", контролирующую значительную часть территории страны. Сохраняя свои "символы веры", они врастают в новый порядок вещей. Независимо от своих личных предпочтений они идут вперед с головой, повернутой назад, в прошлое.
После августовского дефолта ситуация проясняется. Вместо надуманной дилеммы "социализм или капитализм" на первый план выходит реальная проблема ельцинского наследия. Дело в том, что наспех созданная на развалинах советского строя социально-экономическая система нежизнеспособна. Она парадоксально соединяет в себе худшие черты социализма и капитализма, не унаследовав достоинств ни того, ни другого. Она была пригодна только для решения весьма специфической задачи: быстрого образования на базе государственной собственности крупных частных состояний в руках узкого круга лиц, тесно связанных с существующей властью. Никаких задач развития она не может решить по определению.
Поиск путей выхода из нового исторического тупика стал причиной раскола внутри ельцинского правящего слоя. Возникли две группировки: кремлевская и оппозиция, сплотившаяся вокруг Лужкова-Примакова. За личным соперничеством и борьбой кланов стояли коренные проблемы нашей жизни: формы организации политической власти, распределение собственности, равенство всех перед законом, отношения Центра с субъектами Федерации.
Разгоревшееся острое соперничество за власть шло в довольно-таки цивилизованных формах, особенно учитывая нашу кровавую историю. Именно суперкампания 1999-2000 годов была призвана дать ответ, кто выйдет победителем. Судя по всему, бой закончился в первом раунде с очевидным преимуществом Кремля. При всей грязи прошедшей избирательной кампании такая форма выяснения отношений все-таки лучше, чем силовые методы.
Хотя острота политической интриги заметно ослабела, главные вопросы пока остаются без ответа. Возможен ли в современной России приход оппозиции к власти законным демократическим путем через свободные выборы или преемственность власти у нас означает ее самоувековечение? Будет ли продолжаться холодная гражданская война или мы вступим в фазу консолидации? В какой степени победители будут вынуждены принять программу своих оппонентов и начать демонтаж ельцинской системы? Будем ли мы в конечном счете двигаться в сторону демократии или авторитаризма?
На эти вопросы не ответит ни одна избирательная кампания сама по себе. Придется набраться терпения.

Жизнь 19:01 / 10 Октября 2026 13717

О чем я подумала, когда машина летела в озеро

В моем детстве простые вещи запоминали сразу - на то они и простые

Гузель Агишева

Труд

Забыла наушники, а за окном темень, ничего не видно, так что высматривать что-то и отвлекаться не получается. Двери вагона на шарнирах — каждый входящий и выходящий энергично их распахивает...