Эпиграмму приписывали Валентину Гафту, хотя тот открещивался. Артист пытался даже объясниться с одним из героев произведения, на что получил ответ — мол, подобная ерунда не волнует, и вообще Валентина Иосифовича он любит не за это. Позже, в новые времена, сатира еще не раз звучала в публичном пространстве, чаще всего в контексте — назовем так — общественных инициатив и взглядов Никиты Сергеевича. И когда его дочь Надежда в качестве сценариста и режиссера взялась за съемки мини-сериала «Номинация», где с иронией прошлась по современной киноиндустрии, она не могла не предвидеть: критики непременно вспомнят давние строки.
Меньше всего хотелось бы пускаться в рассуждения о роли клана Михалковых в судьбе не только культуры Отечества, но и его самого. Она велика, от этого никуда не деться. Как со знаком плюс, так, случалось, и с минусом. Причем время иногда меняет один на другой. Когда Н. С. оказался единственным, кто заступился за Сергея Бондарчука на Пятом «истерическом» съезде Союза кинематографистов, его тут же записали в рутинеры и совковую номенклатуру, отстаивающего своих. Сколь же кардинально изменилась с тех пор шкала ценностей!
Но, конечно, никуда не денешь и уверенность значительной части современников в присущих семейству властолюбии, самолюбовании, цинизме. Теперь часто вспоминают байку про Сергея Владимировича, не только гениального детского поэта, но и автора слов двух наших гимнов. Якобы по поводу первого кто-то из коллег сказал: «А текст-то твой — г...» На что получил ответ: «Может, и «г...», но слушать ты его будешь стоя».
В нескольких интервью, данных Надеждой Михалковой в связи с «Номинацией» (премьера состоялась на Оkko в середине февраля), она неизменно подчеркивала: да, сериал про киношную династию, но не про ее семью, даже несмотря на участие в проекте сестры Анны и племянника Андрея. И пусть значительная часть действия разворачивается в классическом дворянском особняке, где по сюжету живет вдова давно почившего в бозе знаменитого советского режиссера и где царит соответствующий дух аристократизма и порядок с прислугой в белых передниках. Пусть зритель воображает, как 16 лет назад челядь здесь начинала суетиться: «Барин приехал!» И при этом напрягается, воссоздавая в памяти родовое гнездо Михалковых. Не так же ли оно выглядело? Не так! Да и не у одних лишь нефтяных магнатов может быть такая красота, но и у других успешных людей творчества, не так ли?
Сюжетный расклад сериала таков. Веру (Надежда Михалкова) пригласил на роль большой западный режиссер. В предвкушении скорого отъезда «навсегда» она дает разгромное интервью, где состояние нашего кино оценивает примерно так же, как когда-то знакомый ее деда — слова гимна: «Бездарно. Будущего нет. Снимают только своих. Талантливым людям со стороны не пробиться. Все на откатах». Ну и так далее. Те же, кто поумнее, делают фестивальное кино. Оно о ЛГБТ и прочих меньшинствах. Народу на фиг не нужно, а в Каннах каких-нибудь — самый раз. Но героиню в Голливуде не утверждают, а обидевшиеся свои теперь никуда не зовут.
Зато ее сестра Татьяна снимается без продыху в халтурных сериалах и рекламе, и ей это осточертело. Вдова же покойного мэтра (Людмила Максакова) возглавляет фонд его имени, погрязший в сомнительных финансовых схемах, и вот-вот им займутся компетентные органы. Единственным выходом для всех троих становятся съемки фильма по последнему сценарию их мужа и отца, где Вера — постановщик, а Татьяна и вдова — актрисы.
Женщин связывают сложные отношения, и если бы Надежде (хорошему в принципе режиссеру) пришло в голову сделать просто мелодраму, зрительницы «России» оценили бы. Но «переживательная» составляющая для нее вторична, на первом же месте то, что называется жанром «кино о кино».
Феллини снял «8 с половиной» в 43 года, когда у него уже были «Дорога», «Ночи Кабирии» и «Сладкая жизнь», два «Оскара» и «Золотая пальмовая ветвь». Лента «Все на продажу» вышла, когда Вайде стукнуло 42. Раньше он получил премию Британской киноакадемии за «Пепел и алмаз», «Золотую пальмовую ветвь» за «Пепел» и много чего еще. В обоих случаях авторы, будучи в возрасте, считающемся критическим, подводили итоги, закрывали одну страницу и открывали новую.
Надежде Михалковой сейчас 35, тоже, в общем, не девочка. Но «Номинация» — это ее вторая режиссерская работа. Первая — «Проигранное место» — лавров не снискала. В одном из эпизодов сериала подвыпившая героиня проходится по молодому «гению», как раз из числа тех, кто знает, про что снимать, чтобы оценили за границей: «У тебя всего две картины, а ты уже ретроспективу устраиваешь!» Что же дало «наследнице по прямой», автору единственной постановки, уверенность в том, что она вправе выносить вердикт нашему сегодняшнему кино и срывать все и всяческие маски с его представителей? Три десятка сыгранных ролей? Да нет, конечно. Что же тогда? А именно это — клан, корни. Как говорит ее Вера, «с такой фамилией ты еще ничего не сделал, а тебя уже либо любят, либо ненавидят». В этой связи Гафта многие и вспомнили.
Что касается Надеждиного «кино о кино». Оно иронично, часто — точно, но затянуто и местами понятно только своим. Для них и сделано. Что ж, в конце концов на картину Вайды тоже народ не ломился, и лишь единицы знали, что Збигнев Цибульский, памяти которого она была посвящена, погиб под колесами поезда, когда пытался вскочить в него на ходу в надежде вновь увидеться с Марлен Дитрих.
