Труд: ИСЦЕЛЯТЬСЯ ПРИДЕТСЯ ДОЛГО...

Главная Жизнь 01:01 18 Сентября 2003 208

ИСЦЕЛЯТЬСЯ ПРИДЕТСЯ ДОЛГО...

Беседа поэта и публициста Юрия Кублановского с политологом и автором аналитической программы "Постскриптум" (ТВЦ) Алексеем Пушковым

Напечатать

Юрий КУБЛАНОВСКИЙ: Скоро десять лет как под танковыми залпами в России пали Советы, и она стала президентской республикой. И хотя ясно, что ни Руцкой, ни Хасбулатов, ни другие тогдашние белодомовские лидеры, судя по тому, что в последующее десятилетие все они лопнули как мыльные пузыри, не сулили России ничего значительного и стоящего, все-таки и победа Ельцина и ее последствия, прямо скажем, малоутешительны. Наша страна превратилась в коррумпированное олигархическое государство с порушенной экономикой и расшатанной моралью. Пусть, простите за банальность, история не знает сослагательного наклонения, но невозможно вновь и вновь не задуматься: был ли вообще другой исторический выход или мы были, так сказать, обречены на Ельцина и камарилью "прихватизаторов"?
Алексей ПУШКОВ: Если говорить о конкретных исторических моментах, то непоправимую ошибку, продиктованную то ли своей либеральностью, то ли самодовольной беспечностью, то ли малодушием совершил еще Горбачев, когда в свое время оставил Ельцина в Москве первым заместителем председателя Госстроя, вместо того, чтобы удалить его от Кремля и Москвы подальше. Тогда Горбачев инерционно переоценил силу Политбюро, силу КПСС, наконец, свою силу генсека и недооценил нарастающую энергию общественного движения, которому обрыдла власть старой, на глазах маразмировавшей номенклатуры. А этому движению нужна была именно такая фигура как Ельцин - иначе оно осталось бы без яркого лидера-популиста, готового бестрепетно обещать то, чего все хотели.
Ю.К.: Мой сосед по Переделкину Юрий Карякин сегодня сетует, что "межрегионалка" стала двигать тогда Ельцина, а не Юрия Афанасьева...
А.П.: Нет, нет, и Афанасьев, и Попов, и другие яркие тогдашние говоруны относились к "сливкам" столичного общественно-политического бомонда. Но лидером, на которого купится народ, мог стать только мужик, эдакий партийный Пугачев, который без обиняков выразил бы всеобщее недовольство ухудшением уровня жизни при Горбачеве. Ведь если что и впрямь шло с провозглашенным перед тем "ускорением" - так это оскудение в магазинах. Ельцин же, повторяю, был популистом в полном смысле этого слова и щедро сулил то, чего другой более совестливый и интеллигентный лидер, может быть, сулить постеснялся б. Так вот: отправь Горбачев Ельцина каким-нибудь первым секретарем обкома в Омск или Новосибирск, тот - с его известным пристрастием к горячительным напиткам - возможно, там бы так и остался.
Ю.К.: Да, но что было бы делать Горбачеву? Строить социализм с человеческим лицом? А возможен ли в принципе либеральный социализм в такой многосоставной стране как Россия? На каких бы государственных принципах она могла держаться? И каковой должна бы была стать цементирующая ее жизнеустройство государственная идеология?
А.П.: Известно, что Горбачеву активно советовали идти на раскол с ортодоксами типа Лигачева и Полозкова, энергично продвигаться в сторону создания социалистической партии, более отвечающей современным потребностям и условиям. Трудно сказать, было ли такое возможно в принципе. Но факт, что пассивность Горбачева, его склонность к дрейфу при самых благих намерениях фатально вели его к политическому краху. Он так и не сумел перехватить инициативу у Ельцина, хотя, убежден, возможности такие у него были. Хорошо помню, как либералы всех оттенков уговаривали тогда генсека стать "хотя бы немного Ельциным". Сделай он сильный шаг, пойди на раскол КПСС - и Ельцин остался бы не у дел, один, почти без электората. За Горбачевым тогда бы двинулись многие, очень многие: молодая политическая элита и Министерство иностранных дел, в частности... Все, а их было уже едва ли не большинство, кто уже и при советской власти трудился на государство, а не на обветшавшую коммунистическую идею. Марксистская риторика давно была для них уже просто анахронизмом. Я тогда работал в международном отделе ЦК и хорошо помню, что утро там начиналось с того, что выстраивалась очередь за либеральными газетами и еженедельниками, расшатывавшими номенклатурный режим и коммунистический аппарат. На крупных совещаниях зал оказывался расколот надвое: реформаторов и ортодоксов. Вы правы, что шанс преуспеть у Горбачева был в этой ситуации невелик. Конечно, бескровно удержать Прибалтику было бы, например, невозможно. Но во многих, почти во всех остальных республиках националистические силы составляли ничтожное, хотя и крикливое меньшинство. Так что шанс сохранить большую Федерацию все-таки был. И, конечно, Горбачев никогда не пошел бы на Беловежский сговор, фактически антиконституционный переворот...
Ю.К.: Боюсь, что не Горбачеву было останавливать обвал, чреватый уже и голодом. Так что случилось то, что случилось. Однако последовавшее затем с трудом вмещает сознание. Я имею ввиду гомерический масштаб мародерства на постсоветском пространстве. Еще на старте - грабительское налогообложение наших производителей: такое, что повсеместное разорение отечественных производств сделалось неизбежно. Зато от налогов как ни в чем не бывало освободили игорный бизнес, импорт, валютные операции. Потом Гайдар отказался от госмонополии на спиртное, следствием чего стали не только неисчислимые убытки, но и несметные человеческие жертвы, отравленные никому не подконтрольной сивухой. И чубайсовская ваучеризация - аналогов не имеющая афера. И полный отказ от самостоятельной внешней политики. Как тут не вспомнить давний легендарный вопрос историка Милюкова: "Что это: глупость или измена?" Пройдут десятилетия, очевидно, прежде чем прояснятся закулисные политические тайны 90-х годов. Кстати, существует уж не знаю кем сделанная видеозапись жутковатой беловежской "тусовки". Придет время и для нее.
А.П.: Да, потери, конечно же, баснословные. Но тем более сейчас особенно важно осмыслить: возможен ли в новом веке выход России на разумный исторический путь? Во главе государства теперь совсем другой лидер, чем Ельцин, и это дает надежду на лучшее. Путин - человек, конечно же, скрытой власти, его публичность строго дозирована, регламентирована. Сдержанный, вдумчивый, осторожный. Но вдруг может сделать какой-нибудь неожиданный излюбленный свой прием из арсенала дзюдо - подсечку с перебросом или что-нибудь в этом роде. И это, в конце концов, кажется мне даже более характерным для отечественной политической традиции, чем популистское фиглярство "царя Бориса".
Однако не стоит думать, как некоторые, что доставшаяся Путину в наследство ельцинская система настолько порочна, что "так дальше продолжаться не может". Да, порочна, но демократия наша очень условна. Ведущиеся у нас демократические игры - в общем, именно игры. Большинство стержневых решений принимается, как и прежде, в узком кругу. А потом эти решения "спускают" народу.
Ю.К.: Их, как теперь выражаются, "пиарят", то есть внедряют в сознание более изощренно, чем некогда советские лозунги.
А.П.: Вот именно. Во-вторых, в ельцинский период успела сформироваться новая властная элита со своей мощной и разветвленной корневой системой. Она и связанные с ней люди в свое время практически за бесплатно захватили госсобственность, стали хозяевами естественных монополий и уж в руках своих, будьте уверены, все это держат цепко. Да и правительство у нас в значительной мере представляет интересы крупных корпораций, олигархата. На этом фоне выделяются два гражданских политических института: напрямую народом избранный президент и власть законодательная - Госдума. Дума, хотя и пронизана сверху до низу токами самых разных корыстных влияний и интересов, все-таки до известной степени отражает и интересы народа. Депутаты отчитываются в регионах, напрямую зависят от избирателей, хотя бы в силу этого им надо "блюсти лицо". Думу "терроризируют" СМИ, она предмет потехи для журналистов, их насмешек, часто справедливых, но иногда и не очень. Дума чутче, чем правительство, относится к нуждам людей и общества в целом.
Ю.К.: Знаю, что многие, в том числе Солженицын, недоумевают, зачем понадобилось столь капитально реформировать Совет Федерации...
А.П.: Тут есть своя предыстория. Ведь Ельцин дал огромные права регионам. Шахрай однажды объяснял мне, что ельцинское "берите суверенитета, сколько можете проглотить" на деле было направлено, мол, не на раздрай, а на укрепление российского государства, которое могло бы распасться по модели распада СССР, ежели б не эта формула. Не думаю, что это было бы так, но дело оказалось сделано: регионы и национальные республики сделались очень сильными, как бы "эмансипировались". И неудивительно, что - как помните - у Ельцина были с губернаторами проблемы и даже стычки. Многие местные установления шли вразрез с российской Конституцией. От такого "неофеодализма" страна превращалась в разрыхленную творожную массу. А синклит сильных губернаторов и президентов автономий - Совет Федерации - вполне мог стать детонатором этого разрыхления. Получив власть, Путин пошел на реформу Верхней палаты. Но место губернаторов заняли люди, которые порой не столько представляют российские регионы, сколько лоббируют в Совете Федерации интересы бизнеса. А потому серьезного уважения к этому законодательному органу в стране, прямо скажем, нет. Сегодня он, в основном, визирует решения Думы, не играя самостоятельной роли.
Ю.К.: Откровенное, практически не прикрытое занятие политикой именно в целях материального преуспевания, сращение и отождествление политики с бизнесом - такого, кажется, прежде в России не было: это еще одно завоевание "демократии". Традиционная отечественная бюрократия и политическая элита были, конечно, такими же грешными, как и в других странах, были и взяточники, и карьеристы. Но было и понимание власти, занятий политикой как общественного служения, а верховной власти - как служения заповеданного. То, что считалось в ту пору аномалией - политическая работа как способ обогащения - ныне сделалось повседневной практикой. Но народ-то на генном хотя бы уровне сохраняет еще прежние представления! Хотя политический термин "демократия" склоняется у нас теперь чаще, чем "коммунизм" при советской власти, власть гнет свое, а народ - свое, часто противоположное. И все это знают.
А.П.: И все-таки, убежден, что есть во власти люди, для которых служение стране - не пустой звук. Есть те, кто понимает, что власть должна представлять широкие общественные интересы. Но олигархи живут и действуют так, словно народа, населения вовсе не существует, они его в расчет не берут, считая аморфной кашей. До Октябрьской революции даже крупные финансовые тузы и промышленные воротилы были частью общества, частью национального организма. Да, некоторые из них, не шибко разбираясь в вопросах общественных, субсидировали революционеров. Но даже для них Россия была не просто кормушка. Вот говорят, что у нас не хватает денег на науку, образование, армию, да вообще ни на что не хватает! Куда же они деваются? Да выводятся из национального оборота, оседают за рубежом. На одном только Кипре, по некоторым данным, зарегистрировано двадцать восемь тысяч оффшорных компаний, принадлежащих российским гражданам. И когда мне говорят, что у нас обязательно все скоро наладится, я отвечаю: не обязательно. Хотя и уповаю, что "африканскому" сценарию у нас помешает гораздо более высокий уровень образования и культуры, историческая европейская ориентация России. Есть и живы критерии того, что правильно, что не правильно... Надо основательно браться за новую реформу - системы, сложившейся в президенство Ельцина.
Ю.К.: Совершенно с Вами согласен. И от себя добавлю, что у нашего нынешнего президента было достаточно времени для "разминки". Так что ближайшее время покажет, окажется ли он на высоте задач, поставленных современной историей. Будем надеяться.
Подытоживая наш разговор, можно сказать, что стране необходима смешанная экономика и экономически ориентированная внутренняя политика - при сильной социальной защите и культуре, не теряющей традиционных нравственных представлений.
В минувшем веке гигантская историческая человекомешалка несколько раз чуть не до основания перелопатила всю Россию. Реформы 90-х годов в том же ряду, что и прежние большевистские потрясения. Исцеляться придется долго...

Жизнь 19:01 / 10 Октября 2026 13808

О чем я подумала, когда машина летела в озеро

В моем детстве простые вещи запоминали сразу - на то они и простые

Гузель Агишева

Труд

Забыла наушники, а за окном темень, ничего не видно, так что высматривать что-то и отвлекаться не получается. Двери вагона на шарнирах — каждый входящий и выходящий энергично их распахивает...