Труд: В ЗЕНИТЕ СЛАВЫ И ПОСЛЕ

Главная Жизнь 01:01 19 Июня 2002 220

В ЗЕНИТЕ СЛАВЫ И ПОСЛЕ

Юрий Дружников в 70-х годах получил известность как детский писатель. В это же время стал участвовать в правозащитной деятельности. После вынужденной эмиграции в 1987 году поселился в США.Ныне Юрий ДРУЖНИКОВ - профессор Калифорнийского университета, вице-

Напечатать

Наши пути скрестились, когда он уже был кинознаменитостью. Крамарова знали все. В детском саду строили рожи, повторяя его экранные гримасы. Пенсионеры, забивающие "козла" под кустом сирени, употребляли выражения, запущенные им с экрана. К перелому своей жизни в конце 70-х он снялся в 42 лентах. Был в зените советской славы и готовился ко всемирной.
Он любил демонстрировать свою славу. Останавливался возле сопливого мальчика в скверике и спрашивал:
- Кто я?
Через секунду, растягивая рот в улыбке, тот произносил:
- Ты - Крамаров.
Очередной инспектор ГАИ, остановив его, вдруг начинал смеяться:
- Не надо документов! Контрамарочку на просмотр для жены можно получить?
Уже будучи отказниками, мы поехали в Пярну: в Москве шли шмоны перед Олимпийскими играми. Через два дня в гостиницу явился начальник ракетной части, дислоцированной на закрытом для смертных острове Саарема.
- Товарищ Крамаров, - стоя в дверном косяке и отдавая честь, начал он издалека. - Не надо ли вам чего?
- Проси засунуть тебя в ракету и послать в Нью-Йорк, - шепнул я.
- Телевизора в номере нету, - пожаловался Савелий.
- Установим! Мебель новую завезем. Вы только не откажите выступить у нас в части перед офицерами. Вертолет пришлю в шесть ноль-ноль.
Выступления его к тому времени прекратились, честолюбие требовало пищи, Савелий согласился.
Режиссер Юрий Завадский сказал мне как-то: "Актер есть человек, который говорит чужие слова не своим голосом". Если это справедливо, то относится к Крамарову ровно на 50 процентов: он говорит чужие слова собственным голосом, и в этом состояли его достоверность и обаяние. Но, конечно, он говорил чужие слова, своих у него и не водилось. Он был катастрофически необразован. Грамотно он не мог написать двух строк. Ничего не читал, кроме рецензий на себя. Стены в его московской квартире были оклеены вырезками из киножурналов, про него писавших.
Этот "чукча-нечитатель" в жизни не прочел ни одной книги и хвалился, что сумел избежать учебников, будучи студентом Лесотехнического института. Он обожал своего друга Жванецкого, потому что его можно не читать, а слушать. Книгу, которую я подарил Савелию, на следующий день увидел в квартире у его подруги: он выскреб мою надпись и накарябал свою. Я спросил:
- Зачем?
- Книги, старик, покрываются пылью, - назидательно сказал он.
Почему он решил эмигрировать? Не у многих была такая серьезная причина, как у него. Хотя я вовсе не уверен, что сам он ее осознавал.
При своих скромных потребностях и не будучи напрямую вовлечен в идеологию (клоун - что с него взять?), Крамаров имел все, что мог желать так называемый "представитель творческой интеллигенции".
И вот союзная слава перестала ублажать самолюбие. Он высчитал (уж не знаю, откуда взял такую статистику), что в США сорок четыре выдающихся комедианта.
- Я буду сорок пятым, - заявил он.
При его целеустремленности и результатах, достигнутых на родине, мы в будущем успехе за океаном не сомневались. Ему отказали: слишком дорого стоило изъять фильмы с Крамаровым из проката и телевидения, ведь доходы от киноиндустрии, если я не ошибаюсь, стояли тогда на следующем месте после водки. Он считал, что стал заложником своей популярности и размышлял, как подключиться к нашей борьбе за выезд. Я свел Крамарова со своим приятелем Эндрю Нагорски, шефом московского бюро "Ньюсуик". Объясняя ему причины выезда, актер-отказник сказал, что он стал религиозным, а тут это запрещено.
Но выехать ему религия не помогла.
Началась подготовка к открытию нашего совместного литературно-эстрадного театра, в обиходе - ДК. ДК - Дом культуры, удобная аббревиатура для телефона, а в действительности наши фамилии. Я написал комедию "Кто последний? Я за вами!" из жизни нашего брата отказника. Действие происходило в приемной московского ОВИРа, где были установлены новые часы. Согласно тексту каждые полгода в часах открывается дверца, и миловидная девушка в милицейской форме произносит: "Ку-ку!"
Крамаров играл Крамарова, а я самого себя. Просторную крамаровскую квартиру переоборудовали в фойе и зрительный зал. По телефону о репетициях не договаривались, чтобы не привлекать внимания ненужных гостей. На премьеры каждый день приглашали избранных, главным образом, по понятным причинам, иностранных корреспондентов. Но вваливалась в квартиру вся отказная Москва, плотно стояла на лестничной площадке и выплескивалась во двор. Крамаров был великолепен. Думаю, что это была его самая реалистическая, самая вдохновенная роль. Игру нашу прекратили просто: у подъезда встала милиция; для входа требовали у зрителей паспорта.
Шум какой-то получился. Фильмы его продолжали крутить. Только из титров теперь вырезали его фамилию. Он учил английский. Однако уроки с молодой пухленькой училкой свелись к другому занятию. Перед выездом он знал семь английских слов и пытался запомнить восьмое.
После его отъезда в "Литературке" появился фельетон "Савелий в джинсах" о том, как некий актер мучается в США. Забавно, что фамилии Крамарова не назвали, рассчитывали на узнавание в узких актерских кругах. Думаю, сделали это, чтобы у него не возникло последователей. Стыдно сказать, но насчет мучений агитка впервые не лгала.
Бедой Крамарова всегда была дырявая память. Начал он свою актерскую карьеру в самодеятельности, но после, в драмтеатре, не потянул, так как не мог выучить ни одной роли. В кино было легче, потому что советские фильмы озвучивались в студии, и можно было прочитать реплику перед тем, как ее произнести в микрофон. Впрочем, монологов от него не требовалось. Выступая перед аудиторией и в кругу друзей, он всю жизнь повторял несколько одних и тех же "экспромтов", но интересно, что и в сотый раз слушать их было смешно.
Крамаров - яркая личность в паноптикуме советского кинематографа. Все еще трудно ворочается язык, когда надо сказать "был". На фоне грандиозной идеи создания положительных героев он играл вроде бы дурачков. Но в отличие от фольклорного Иванушки-дурачка герой Крамарова никогда хитрей царей не оказывался. В фильме он совок. Отважный в поддаче и трусливый при виде ментов. Он выразил суть советской эпохи своим лицом, которое, как он сам любил повторять, напоминает противогаз.
Перемещения этого крамаровского типажа на другой континент, в общем-то, не получилось. Пропасть между двумя кинокультурами оказалась для Крамарова слишком велика. Это не вина, а беда замечательного актера нашей эпохи. Некролог в газете "Сан-Франциско Кроникл" в день его похорон восемью строками покрыл всю его голливудскую жизнь.
Из-за плохого английского круг приемлемых для него ролей сузился до шаржированных русских персонажей, которых в американских фильмах не может быть много. Кагэбэшник в "Москве на Гудзоне", советский космонавт в "2010", русский дипломат в "Красной жаре" и русский матрос в "Любовном приключении" - вот круг, в котором ему дали поработать. Он говорил, что ему платили по требованию профсоюза две тысячи долларов за съемочный день, но, к сожалению, роли были краткие, все эпизоды снимали подряд, а потом резали. К тому же американские фильмы выстреливаются быстро, а решетка конкуренции жесткая.
При этом достоинство профессионального актера Крамаров держал высоко. Режиссер Марк Левинсон, снимавший фильм "У времени в плену" ("Prisoner of Time") о русских интеллектуалах в эмиграции, уговорив меня на роль писателя, просил надавить на Крамарова, надо сыграть пару эпизодов. Савелий отказался из-за того, что оплата меньше указанной выше.
- Лена Коренева у нас играет, - убеждал я, - Олег Видов...
- Нет, мне надо держать марку.
Так мы с ним и не сыграли второй раз.
Он храбрился, много говорил о Боге, но, что бы ни говорил, на деле бедствовал и страдал. Его московские интервью выдают стремление пустить пыль в глаза о своем благополучии в Голливуде и вообще в Америке. Не хочу быть моралистом, но если есть люди, которым не стоило бы торопиться эмигрировать, он, возможно, был в их числе.
К концу дней он наладил, наконец, семейную жизнь, уехал подальше от Голливуда в Сан-Франциско, но часы его остановились. И в плане творческом, кажется мне, он умер, не доиграв. Обещанные ему роли, на которые он надеялся в последнее время, опять уйдут к оставшимся сорока четырем комедиантам.
Жаль, что второго зенита славы Крамаров не достиг.

Жизнь 19:01 / 10 Октября 2026 13063

О чем я подумала, когда машина летела в озеро

В моем детстве простые вещи запоминали сразу - на то они и простые

Гузель Агишева

Труд

Забыла наушники, а за окном темень, ничего не видно, так что высматривать что-то и отвлекаться не получается. Двери вагона на шарнирах — каждый входящий и выходящий энергично их распахивает...