Труд: МИХАИЛ ЛАПШИН: У РОДИНЫ НЕТ ЗАКРОМОВ

Главная Жизнь 01:01 19 Июня 2003 171

МИХАИЛ ЛАПШИН: У РОДИНЫ НЕТ ЗАКРОМОВ

Судя по прогнозам ведущих аналитиков, урожай зерновых в этом году может быть значительно меньше прошлогоднего: в лучшем случае - 74 миллиона тонн, в худшем - 66 миллионов против 85 с лишним в предыдущие два года. "Труд" уже писал о гибели пятой части озим

Владимирова Елена

Напечатать

- Для некоторых политиков термин "продовольственная безопасность" - козырная карта в предвыборной гонке. Другие считают, что продовольственная проблема в современных условиях не стоит выеденного яйца: дескать, мы - часть мирового сообщества, и оно всегда поможет нам прокормиться. Мало кто реально представляет, ради чего уважающая себя страна должна озаботиться этим вопросом.
- Между тем большинство западных стран давно и всерьез озаботились этим. Пример подала сытая Швейцария. Она первой в 1934 году приняла закон о продовольственной безопасности. И с тех пор ее политика направлена на то, чтобы сельское хозяйство страны либо полностью обеспечивало потребности населения, либо в любой момент могла сделать это. Именно так строит свою политику большинство западных стран. Естественно, это не значит, что в обычной ситуации надо на все 100 процентов перейти на самопрокорм. Но в случае крайней необходимости внутренняя готовность к этому быть должна. Речь идет не о киви с ананасами, а о важнейших продуктах питания, обеспечивающих организм белками, необходимыми минеральными веществами, витаминами, - о хлебе, мясе, молоке, масле, картошке. Применительно к нам сюда можно приплюсовать некоторые овощи, те же яблоки, ягоды.
Кстати, ведущие западные страны предпочитают иметь запасы продовольствия, превышающие потребности их населения, даже тогда, когда нет никакой чрезвычайщины. Истекают сроки хранения - сбывают по бросовой цене в развивающиеся страны. В Россию такое продовольствие из стратегических запасов наших партнеров тоже поступало в изрядном количестве. И каждое вбрасывание дешевой западной снеди способствовало разрушению нашего агропрома.
- Надо ли понимать вас так, что мы уже попали в продовольственную зависимость от Запада? Или все же Россия, два года подряд экспортировавшая зерно, кое-какими запасами обладает? Не подскажете координаты закромов Родины?
- Мы называем себя зерновой державой, тогда как на самом деле ею не являемся. Зерновая держава, по моему разумению, - это страна, которая производит не менее тонны зерна на душу населения. Прежде всего удовлетворяет собственные потребности в хлебобулочных, макаронных изделиях, полностью обеспечивает кормовую базу своему животноводству и, естественно, активно занимается экспортом. Америка - зерновая супердержава, производство зерна на душу населения перевалило там за тонну (их "каравай", включая кукурузу и сою, ежегодно превышает 400 миллионов тонн), кормовая база обеспечивается на 100 с лишним процентов, а на мировом зерновом рынке США давно занимают лидирующую строчку. Положа руку на сердце, Америке и нефтяные скважины не больно-то нужны. Экспортируя 100 миллионов тонн кукурузы и сои, она получает доход, даже несопоставимый с выручкой от продажи нефти странами ОПЕК, вместе взятыми. Приплюсуем к этому колоссальные доходы американцев от экспорта продукции свиноводства и птицеводства.
Запад вообще и Америка - в частности всегда стимулировали экспорт продовольствия. Если, не дай Бог, сложится экстремальная ситуация, экспорт можно свернуть и при этом самим жить без дефицита. Но, будучи опытными рыночниками, американцы не без оснований считают: поскольку мировой рынок завоевать трудно, а потерять легко, то место на нем надо защищать, всемерно поддерживая дотациями своего фермера. Пришли они к нам когда-то со своими куриными окорочками - и теперь, будьте уверены, ни шагу назад.
Что касается наших экспортных амбиций, то для них пока нет никаких оснований. Как известно, в предыдущие два года мы собирали по 85 с лишним миллионов тонн зерна. На душу населения его приходилось от силы по 600 кило. Хуже всего то, что за эти в общем-то благоприятные годы в стране так и не были созданы ни зерновой фонд - для интервенций, ни фонд товарный - на случай неурожая. Так что координаты закромов Родины при всем желании дать не могу по той простой причине, что их нет. Страна доедает хлеб, выпеченный из прошлогодней муки, для производства которой трейдеры скупили у сеятелей урожай за копейки. Кстати, экспортировав часть зерна, сами трейдеры неплохо наварили. Но что будет с урожаем в этом году? - никто не знает...
Об обеспечении животноводства кормами в такой ситуации речь вообще не идет. Между тем именно в эту отрасль должна направляться львиная доля зерна. Во времена СССР, получая его по России 120-130 миллионов тонн ежегодно, мы закупали за рубежом не менее 18-20 миллионов тонн фуража. Сейчас наше животноводство в глубочайшем кризисе. Потому и завозим из-за границы 80 процентов необходимой нам говядины, свыше 50 процентов продукции птицеводства. В целом российский рынок уже наполовину заполнен импортным продовольствием.
Во всем мире считается нормальным, когда страна завозит его не более 18-20 процентов. Тогда есть возможность и свою экономику развивать, и подогревать конкурентную среду. А мы этот "порог" превысили в два с лишним раза, став действительно зависимыми от Запада.
- Во всем мире считается нормальным и то, что натуральный продукт стоит дороже всякого рода суррогатов. Только не у нас. Активно сотрудничающий с "Трудом" руководитель подмосковного акционерного общества "Совхоз имени Ленина" Павел Грудинин недавно сетовал на то, что на столичных прилавках продукты, изготовленные из сухого молока, идут по той же цене, что из натурального. Где логика?
- Одиннадцать лет назад, когда я возглавлял в Ступинском районе Московской области крупное молочное хозяйство, я тоже искал логику в действиях властей. Так и не нашел. До того, как грянули рыночные преобразования, подмосковное молочное стадо насчитывало свыше 500 тысяч голов. Область ежегодно производила 2 миллиона тонн молока, практически удовлетворяя и зимой, и летом потребности столицы и Подмосковья. В 1992 году правительство Гайдара нараспашку открыло российский рынок, и в самом начале лета, в разгар сезона большого молока, когда буренки на пастбищах наращивали свою продуктивность, с чьей-то нелегкой руки в регион было завезено из-за кордона несколько десятков тысяч тонн сухого молочка по бросовым ценам. Естественно, натуральная продукция тут же обесценилась. Я помню, как мы митинговали на Старой площади, но нас никто не услышал.
В развитых странах молочное животноводство считается высокорентабельной отраслью. И правительства всех стран очень внимательно контролируют цены, регулируют этот рынок, выплачивают фермерам дотации, чтобы покрыть издержки производства. Ведь никто не придумал и не придумает достойную альтернативу парному молоку. Оно - источник здоровья, а здоровье, как известно, не купишь.
- Недавно в России многие следили за тем, как проходила в ЕС "Зеленая неделя". Пока наши чиновники неспешно обсуждают перспективы вхождения в мировой рынок с доморощенным экологически чистым продовольствием, Старый Свет уже начинает планировать поддержку его производства у себя. Опять мы останемся не у дел, имея девственно чистые поля, давно не видевшие удобрений и ядохимикатов.
- Обиднее всего то, что мы стали экологически чистой страной поневоле, от бедности. Я рассуждаю, как профессионал: экологически благополучны не те поля, куда вообще не вносится удобрений, а те, куда они разумно вносятся. При формировании урожая почва всякий раз лишается полезных веществ. Мы свою землю, увы, истощаем.
Что касается экологически чистого продовольствия, то оно бы и нам самим пригодилось - не только свежее молочко, но и рязанская картошечка, яхромская капуста, вологодское масло, липецкие яблоки. Это всегда было нашей исконной пищей. А теперь на прилавках больших городов появилась зарубежная трансгенная продукция - те же помидорчики. Никто не знает, чем такой импорт обернется для здоровья.
- Многие специалисты считают, что наряду с пшеницей, ячменем на наших полях должна больше присутствовать такая исконно русская культура, как рожь. Они ставят Минсельхозу в вину, что он не создал условий для расширения посевов того же подсолнечника.
- В этот список надо бы включить и гречиху, производство которой у нас, в сущности, тоже заброшено. Тут я опять сошлюсь на опыт западных стран, где масличные культуры (подсолнечник, рапс) считаются, если угодно, стратегическими. Насколько я знаю, ЕС всегда отдельно планировал для них посевные площади, устанавливал высокие квоты и выделял повышенные дотации фермерам за каждый засеянный гектар.
- Но ведь не исключено, что теперь и квоты, и дотации в Старом Свете снизятся.
- Им с их интенсивными земледелием и животноводством это позволительно. Ну мыслимо ли: урожай зерновых в Англии перевалил за 100 центнеров с гектара! Англичане своим фермерам выплачивают ровно половину от той суммы, что выручена на экспорте зерна. Продал за кордон тонну пшеницы 3-го класса за 160 долларов - получай еще 80 долларов от государства.
Европейских фермеров поддерживают не только правительства их стран и Евросоюза, но нередко и муниципалитеты. В начале 90-х годов в Бельгии я лично наблюдал, как местное самоуправление выдавало своим аграриям компенсации за работу в выходные дни. Попахал в субботу и воскресенье - получи вознаграждение.
- А наши пашут без выходных и проходных за просто так - в иных хозяйствах даже зарплату не платят. Кстати, господдержка сельхозпроизводителя - это краеугольный камень концепции продовольственной безопасности.
- И самый болезненный вопрос. Как вы знаете, господдержка АПК составляет у нас всего 1 процент расходной части бюджета - это менее 1 миллиарда долларов в год на все про все. В странах ЕС - в среднем 40 миллиардов евро. Им можно сокращать подпитку этого сектора. Хорошо урезать рацион питания в семье, где и взрослые, и дети едят с утра до вечера и весят больше центнера каждый. Нам же сажать наше тощее село на еще более голодный паек никак нельзя. Именно в "Труде" хочу обнародовать данные, которые лично меня шокировали. Некоторое время назад военный комиссар Республики Алтай предоставил мне антропометрические данные местных призывников. Оказывается, в 2000 году из тысячи с лишним призванных в армию алтайских пацанов многие (притом - не из города, а именно из сельской местности) весили 43-44 килограмма. Как же эти доходяги винтовки удержат, выдержат тяготы армейской жизни, вернутся ли домой? А если вернутся, то в состоянии ли будут сеять, пахать, детей иметь? Короче, дал я военкому задание - откармливать новобранцев.
- Это тоже к вопросу о продовольственной безопасности?
- И к продовольственной, и к безопасности вообще. В российской деревне живет почти 50 миллионов человек - треть страны. В условиях, когда многие сельхозпредприятия развалились, мелкотоварные подворья народ слабо выручают. Конечно, личное подсобное хозяйство помереть с голоду не даст, но на то, чтобы обуться, одеться, заплатить за свет, собрать ребенка в школу, сыграть свадьбу молодым, проводить в последний путь стариков, нужны живые деньги. А их нет. Даже в правительстве признают, что село становится зоной социального бедствия - не хватает школ, детсадов, участковых больниц, многие деревеньки отрезаны от большого мира бездорожьем. Если нам удастся сформировать в Думе полноценную аграрную фракцию, то первым делом надо браться за законы о личном подсобном хозяйстве и социальном развитии села. Правительственными постановлениями этот воз с места не сдвинешь.
- Михаил Иванович, судя по сигналам из глубинки, с землей, которая сельхозпродукцию родит, у нас не все ладно. Некоторые дельцы активно скупают пашню.
- Наша беда в том, что в России никогда не было крестьянской собственности. Итогом земельных реформ во всех странах стало наделение угодьями крестьян. А в России им дали 15 миллионов паев. Но только земелька эта на бумаге, а не в натуральном виде. Даже в законе об обороте земель сельхозназначения, увы, нет ни слова о том, что пашня закрепляется именно за сеятелем, а государство обязано создать ему условия для эффективного труда на ней. Если прогонят крестьянина с земли, то кто же будет страну кормить?

Жизнь 19:01 / 10 Октября 2026 13808

О чем я подумала, когда машина летела в озеро

В моем детстве простые вещи запоминали сразу - на то они и простые

Гузель Агишева

Труд

Забыла наушники, а за окном темень, ничего не видно, так что высматривать что-то и отвлекаться не получается. Двери вагона на шарнирах — каждый входящий и выходящий энергично их распахивает...