У меня ощущение, что сегодня мало кто помнит о путче, случившемся 25 лет назад. Он не является частью нашей повседневной истории. Я имею в виду, что, скажем, Октябрьская и Февральская революции 1917 года — они до сих пор присутствуют в нашем культурном багаже, влияют на мировоззрение, а вот основные события августа 1991-го, имена и лица путчистов напрочь выветрились из коллективной памяти. Об этом, кроме специалистов, уже никто не помнит. И ощущение не случайно.
Путч ярчайшим образом продемонстрировал: советская элита, которая руководила страной к концу 80-х, была уже неспособна ничего предпринять и организовать. Если бы переворотом 1991 года, условно говоря, руководили Дзержинский или Ленин, у них были бы все шансы на успех предприятия, поскольку они были харизматиками, пассионариями. А у испуганных путчистов не вышло. Так могла ли у них выполниться такая несравнимо более тяжелая задача, как развитие страны, решение ее многочисленных проблем? Однозначно нет.
Тем не менее, последствия этого неудачного путча оказались огромными и, скажем так, разнонаправленными. Развалился Советский Союз, на карте мира появились новые независимые государства. В самой России изменилась форма собственности, поменялась модель экономического развития. Наконец, сформировалась новая элита, которая в общем-то в последние четверть века справляется с задачей модернизации страны (представляю, сколько критических и возмущенных стрел полетят в мою сторону за такое высказывание). Можно много говорить о серьезнейших проблемах, которые нам предстоит решать, но за последние 25 лет Россия изменилась кардинально. И по сравнению с советским прошлым, которое я люблю и от которого не отрекаюсь, в лучшую сторону.
Мы привыкли бесконечно посыпать себе голову пеплом, не замечая, что у нас за четверть века многое сделано. Начнем с самого очевидного. Например, с инфраструктуры потребления, которую Страна Советов не могла построить за 70 лет. А сегодня пройдитесь по Москве (да и не только по Москве, а хотя бы по Туле, где я недавно снимал кино). Все эти бесконечные магазины, рестораны, интернет-кафе, парикмахерские, бензоколонки, прачечные, фитнес-центры, бассейны, гостиницы... Ничего же этого еще 30 лет назад не было. Или было в таком мизерном количестве, что умещалось в ныне забытое понятие «дефицит». Теперь дефицита товаров и услуг в помине нет. Разве это не благо для страны и для ее населения?
Но есть и куда более грандиозные прорывы — например, в космической отрасли, оборонке, судостроении, освоении Арктики. Мало кто знает, но Россия сегодня занимает одно из лидирующих мест в мире по темпам строительства. Разве это не обнадеживающий сигнал? Недавно я побывал во Владивостоке и обалдел. Какие там мосты построены — это же шедевры инженерной мысли и настоящие произведения искусства. А строительство Крымского моста — разве это не масштаб Днепрогэса, если уж сравнивать с советскими временами? Мы привычно ругаем наше сельское хозяйство, но в этом году мы выйдем на первое место в мире по производству пшеницы. Разве это не повод для гордости?
И еще. Мы часто повторяем как мантру, что наша страна сидит на нефтяной игле и газовой трубе. Во-первых, в этом нет ничего ужасного. Многие успешные, богатые страны делают или хотели бы делать то же самое, и никто их за это не порицает. А во-вторых, добыча нефти и газа, их переработка, хранение, транспортировка — это сама по себе гигантская индустрия. И Россия занимает в этом сложнейшем и высокотехнологичном бизнесе одно из первых мест в мире.
Я совсем не хочу походить на вольтеровского Панглосса, который был уверен, что живет в лучшем из миров. Но надо все-таки смотреть на жизнь страны объемно, объективно, в исторической перспективе. При всех трудностях развития и роста я вижу очевидное: Россия развивается очень бурно. И я живу сегодня в другой стране, чем 25 лет назад. Я словно попал в другой мир, и этот новый мир мне — человеку, родившемуся и выросшему в СССР, — в общем-то нравится.
Что меня серьезно огорчает, так это то, что в современной России не произошло прорыва, взлета в области культуры, который наблюдался в СССР в 20-30-е годы, да и позже. Сколько тогда возникло новых имен, течений, открытий. Советская власть вкладывала в культуру огромные усилия и средства. Вот этого сегодня нет. Не потому, что наши нынешние власти такие плохие. Просто сама природа капитализма, в котором мы сегодня живем, не способна дать мощный импульс для расцвета культуры и искусства. Но это тема для отдельного большого разговора.
