Труд: РАБЫНЯ ТАИСИЯ

Главная Жизнь 01:01 19 Сентября 2002 0

РАБЫНЯ ТАИСИЯ

Из села Раздольного в далекую Грузию 38-летняя Таисия уезжала за мужем. Проводы были скромными: за прощальным столом сидели мама, сестра и близкая подруга.- Смотри, не обижай мою дочку, - попросила мама усатого Како. В ответ джигит обиженно сверкнул глаза

Корец Марина

Напечатать

В тот вечер Тая сделала последнюю попытку уговорить 16-летнего Вовку поехать с ней. Но сын был категоричен:
- В Россию поехал бы, а в Грузию - нет.
Через двадцать лет вернувшуюся домой Таисию ждали горькие новости: мамы и сестры уже не было в живых, сын стал алкоголиком. И только состарившаяся подруга сочувственно заплакала на ее плече.
В Запорожскую область Како Шиуакашвили приехал строить коровники, снял комнатку у Тасиной мамы и сразу положил глаз на ее разведенную дочку. Фигуристая, энергичная, веселая Таисия была лучшей свинаркой в колхозе, зарабатывала хорошо, наряжалась ярко (сама шила юбки и кофточки из веселого ситца) и за словом в карман не лезла. Она тоже не осталась равнодушной к жгучему джигиту: забежит после работы к маме, а квартирант в фартуке у плиты стоит, ужин готовит, и огород уже прополот и полит. И все же чувства свои Таисья держала в кулаке, пока Како честь по чести не сделал предложение. Расписались в местном загсе, накормили шашлыками всех соседей и стали собирать чемоданы в дорогу. Како задыхался в украинских степях, его тянуло в горы, к братьям.
- Вот позавидуют, что я жену такую оторвал! - говорил он Таисии в поезде. Но в Зугдиди их никто не встречал. Таисия почувствовала, что Како темнит, что-то скрывает. Почему привез ее не в родительский дом, а в чужой, взятый в аренду, почему не познакомил с братьями и друзьями? Но, будучи сдержанной и терпеливой, вопросами не докучала, надеялась, что муж сам со временем все расскажет. Главное, что живут они душа в душу, о чем мечтала Таисия всю жизнь.
Но однажды ночью в дом ворвались мужчины в черном, разгромили мебель, побили посуду, избили Тасю до потери сознания, а Како бросили в машину и увезли. Только в больнице, где на лицо и руки женщины наложили с десяток швов, она узнала, что неизвестные были братьями... жены Како, живущей с детьми в соседнем городке. Выписали Таисью только через два месяца. Без денег, без теплой одежды (спасибо, паспорт принесла соседка) с багровыми шрамами на лице брела она по чужому городу, пока не повстречала цыганку.
Она и сейчас не сомневается в искренних и добрых побуждениях Азы.
-- Перезимуешь у нас, личико заживет, и поедешь на родину, - ворковала новая подруга. Но ее многодетный брат, увидев, как споро управляется гостья с работой по дому, распорядился по-своему. Однажды Анзор пригласил Азу с Таней в гости, посадил в машину и повез в далекий горный аул, где ни о чем не подозревающую украинскую странницу ждал экзамен. Когда пятеро глухонемых ребятишек доверчиво повисли на гостье, судьба ее была решена.
- Относились ко мне неплохо, - вспоминает сейчас Таисия, - кормили за общим столом, звали няней, но со двора выходить запрещали. Когда шестой ребенок Анзора оказался здоровым и произнес первое слово "няня", хозяин до того расстрогался, что решил подарить Таисии свободу. Он вынес ей паспорт и торжественно поклялся, что завтра же отвезет ее в город и лично посадит на поезд. Но забрезжившая было удача опять повернулась спиной. Этой же ночью на аул напал отряд сторонников Гамсахурдиа, под трескотню автоматов Анзор погрузил семью в автомобиль и был таков, оставив Таисию с престарелым отцом. Несколько дней она боялась высунуться из дома, а когда стрельба прекратилась, пешком отправилась в город.
В Зугдиди Тая сразу явилась в милицию. Начальник, мужчина лет сорока, внимательно выслушал историю злоключений своей недавней соотечественницы, а теперь иностранки, и горестно покачал головой:
- Сочувствую, но денег дать на билет не могу. Вначале заработай, потом езжай домой.
И предложил Тае поехать в поселок Хайши к хорошим людям. В честности главного в городе правоохранителя она усомниться не посмела. Так началась вторая, самая страшная серия кавказского плена.
Сваны, которым, как оказалось, продал Таю милиционер, тоже забрали паспорт и сводили ее на экскурсию к соседям, где сидел на цепи голый русский.
- Не будешь слушаться, - назидательно сказали ей, - тебя ждет то же самое.
Русский плел из проволоки сетку-рабицу, которую хозяева продавали на базаре. Кто он и откуда, Тася так и не узнала, поговорить не удалось, его охраняли собаки. В ее обязанности входила работа по дому, в хлеву и в коровнике, сидеть без дела не полагалось. Падая затемно на свой матрас, Тая молилась Богу о спасении, забывалась тяжелым сном, а утром все начиналось заново. Звали ее не по имени, а бабкой, что при ранних морщинах и поседевшей косе было неудивительно. Кормили картошкой с капустой, по праздникам угощали печеной тыквой. Если чем-то не угодила, били. За десять лет скотской жизни она четырежды пыталась бежать, но каждый раз ее ловили и хлестали плетьми. Однажды зимой ей удалось добраться до соседнего селения. Днем отсиживалась в чьих-то сараях, ночью брела по дороге. Подвело пристрастие к табаку, которым заразилась у цыган. Таисия попросила закурить у замшелого старика, тот уговорил зайти в дом погреться, добрая жена накормила лавашем. А через час Таю нагнала машина и чьи-то руки скрутили ее и втолкнули в салон.
В наказание ее на неделю посадили на цепь.
- Смирись, - уговаривала хозяйка, по-своему даже привязавшаяся к домовитой украинке, лучше всех в ауле делающей тохи, бочковой грузинский сыр. - Разве тебе у нас плохо? Хочешь, телевизор разрешу смотреть, когда мужа дома не будет?
Тогда ей казалось, что интерес к жизни и сила воли ее покинули навсегда. Но однажды на телеэкране мелькнул коротенький сюжет из Киева, и она поверила, что жизнь еще не кончилась...
Свой последний побег Тая готовила всю зиму. Сушила сухари, вязала свитер, продумывала план. Как-то в марте, поехав с хозяевами в соседний аул за удобрениями, она познакомилась с русским рабом Игорем и предложила бежать вместе. Но мужчина показал рубцы на спине - "это хозяин" и покалеченную руку - "а это волк" - и сказал, что больше на побег не решится.
-А где ты спишь? - поинтересовалась Таисия. Игорь кивнул на коровник.
В мае, бросив на пастбище у реки Ингур коров, Тая кинулась вниз по горной тропинке. К Игорю добралась затемно, попросила спрятать в сене. Но тот покачал головой:
- Найдут, убьют обоих. Пошли в лес, построим шалаш, поживешь там неделю, пока искать перестанут.
- А волки? - ужаснулась Таисия. Но выбора не было. Ночью хищные твари выли так, что леденела душа, но Тая жгла костер и пела украинские песни, а днем отсыпалась. Сухари кончились через день, спасибо Игорю, который приносил какую-то похлебку. Он поддерживал ее всю неделю, пока Таисины хозяева не прекратили поиски. И она опять отправилась в путь.
- Один раз заночевала на кладбище, - грустно улыбается Таисия Кузьминична. - Они у сванов особые - могилку заключают как бы в комнату, и стаскивают туда любимые вещи покойника, мебель, посуду. Страшнее всего было в тоннелях. Там могли затаиться волки или сбить несущаяся на бешеной скорости машина.
Перед одним из туннелей затормозила маршрутка. Таисия забралась в теплый салон, со страхом думая, как объяснит водителю, что у нее нет ни единого лари. Сидящие напротив мужчины, недобро ухмыльнувшись, о чем-то зашептались. Но через несколько километров дорогу преградили люди в камуфляжной форме. Она услышала русскую речь. Обезумев от радости, Таисия выскочила из машины и со слезами кинулась к солдатам:
-Я своя, родненькие, спасите меня!
У миротворцев она пробыла неделю: парилась в бане, питалась в офицерской столовой. Какой-то добрый майор помог ей позвонить в Раздольное, и сельская телефонистка пообещала передать Таисиному сыну, что она его любит и скоро вернется домой. Дальнейшее шефство над украинкой взял Международный Красный Крест. Таисию перевезли в Сухуми, окружили вниманием и заботой. С особой нежностью она вспоминает швейцарку Сандру, которая назвала ее отважной женщиной, подарила босоножки (старые совсем развалились) и организовала переговоры с сыном. Когда из украинского посольства пришло разрешение на въезд в Украину, Таисии дали сопровождающего до Киева, где снова встретили представители МККК. А до самого дома ее домчали на фирменной машине.
Сказке пришел конец тем же вечером, когда закончилась официальная часть. Таисия поняла, почему у невестки красный нос, а у сына синюшный цвет лица.
- Дай денег, - попросил Володя. - Трубы горят. Мы не работаем, ходить не в чем. Говорят, тебе Красный Крест пять тысяч долларов выплатил.
- Что за фантазии, - засмеялась Таисия, - они вернули меня домой, а денег нет ни копейки.
- Так на кой черт ты нам нужна?- вмешалась невестушка.
...Я разыскала Таисию в сельском общежитии - пристанище спившихся и безработных. В двухэтажном бараке с черными стенами ни воды, ни света, ни отопления, ни канализации. От родного колхоза, где уважали Таисию, не осталось и следа, а больше в Раздольном работать негде. Но главный сюрприз ждал ее в милиции. Развернув бумагу, выданную Красным Крестом, работники паспортного стола обнаружили, что Таисию назвали Кретневой, в то время как архив хранит данные на Таисию Кремневу, по мужу Шиукашвили. Выдать паспорт и оформить пенсию ей отказались. Без денег, без документов, без зимней одежды (куртка, кофта и помятая фотография усатого Како - вот и все ее имущество) она и на родине оказалась не менее бесправной, чем на чужбине. Сейчас у странницы последняя надежда - на помощь председателя райисполкома Павла Ивановича Акимова, когда-то возглавлявшего колхоз. Он и мне пообещал не оставить бывшую передовую свинарку в беде.
- Разберемся и порешаем, - заверил он меня. - Что мы, хуже российских миротворцев?

Напечатать

Жизнь 00:02 / 27 Марта 2026 10908

Весна, пора жить ярче

Московская неделя моды: от ИИ-примерочной до «пальцев Фредди Крюгера»

Евгения Заболотских

Труд

В российской столице завершилась VI Московская неделя моды. Пять дней посетители в Манеже восторгались, дивились и недоумевали по поводу капризов изменчивой модной погоды, которая норовит скатиться то к ветхозаветным...