Вода в Рыбинском водохранилище в этом году на 1,7 метра ниже проектной отметки. И, как в каждый небогатый водой год, что случается примерно раз в 5-10 лет, посередине водохранилища из воды выступили остовы города Мологи, попавшего в зону затопления в 1945-м. А так ли уж было необходимо затапливать этот самый северный торговый город на Волге? Что от него осталось? Какие плюсы и минусы принесло стране Рыбинское море? Ответы на эти вопросы искал наш спецкор, вместе с краеведами, культурологами, специалистами Гидропроекта, блогерами и журналистами побывавший на Мологе в ходе экспедиции, организованной «РусГидро».
— Зовут Владимиром? — приветствовал меня хозяин моторки Р4233ЯР, на которую я только что спрыгнул с борта теплохода «Московский-7» в самой середине Рыбинского моря.
— Нет, Павел, — разочаровал я лодочника.
— Ну, тоже ничего, — радостно махнул рукой тот. — Держи швартовый, пока я женщин пересаживать буду.
Моторка плавала на остров и обратно, к теплоходу, за новой партией естествоиспытателей пять раз, и это было так хорошо, что в причинах радости лодочника не оставалось сомнений. Дул ветер, светило солнце, подпрыгивающая на волнах моторка выбивала из воды брызги, а у Рыбинского водохранилища не было видно берегов. Не считая, конечно, небольшой отмели посередине большой воды, против солнца казавшейся просто длинным черным бликом — того самого кусочка города Мологи, куда и прибывала наша экспедиция. Как выяснилось, на этом самом месте стоял каменный Богоявленский собор, разрушенный при подготовке ложа водохранилища вместе со всем городом в 1940 году. Теперь среди пес-ка и покрытых высохшими мидиями камней отмели еще можно увидеть кус-ки каменной кладки фундамента, изржавевшие вензеля и дверные петли, странную решетку и пролежавший в воде 67 лет клепаный паровой котел. Однако краеведы и историки, три часа водного пути от Рыбинска до этого места рассказывавшие и рассказывавшие нам про хронологию, достопримечательности, торговлю и население Мологи, отнеслись к отмели совершенно иначе. С жадностью приникшего к воде бедуина они осматривали каждый квад-ратный метр отмели, ломая сапогами вездесущих мидий, собирали в карманы кирпичи с вензелями, ржавые железки и железочки, чтобы потом разложить драгоценный скарб по полкам своих музеев.
— Скажите честно, — спросил я этих людей двумя часами раньше, когда наш теплоход поднимался из реки Шексны в Рыбинское море шлюзом, и над водой, охочие до подбитой гидролифтом рыбки, носились сотни и сотни чаек, — вы, наверное, больше всего хотели бы, чтобы Верхне-Волжского каскада водохранилищ, в частности Рыбинского моря, не было, Волга и Шексна текли своим чередом, Молога, три монастыря и шесть сотен селений вместе с их 130-тысячным населением остались на своих местах, и черт с ними, с глубоководной артерией и электричеством?
— Откуда такой негативизм? — поинтересовался крупный 60-летний мужчина, специалист по Мологе, заслуженный работник культуры Виктор Ерохин.
— Я много раз слышал это пожелание от экологов.
— Ну, ваши экологи просто зелены, — удовлетворился ответом Ерохин. — А знают ли они, что Рыбинская и Угличская ГЭС были почти единственными источниками энергии московского оборонного комплекса в первую половину Второй мировой и поставили порядка 4 млрд кВтч электроэнергии? Что они по сути позволили нам победить в этой войне и за это весь коллектив обеих станций был награжден орденами? Вашим экологам известно, сколько человек погибли от голода в Поволжье в засуху 1920-1922 и 1932-1933 годов? После создания водохранилищ сток регулируется, Волга больше не пересыхает. Наконец, им известно, что на Волге было 36 отмелей и 28 каменных перекатов, через которые даже в весеннее половодье ходили только суда с малой посадкой, и провести их могли только опытные лоцманы? Знаете, как здесь ходили суда? — обвел рукой бескрайнюю, переливающуюся на солнце водную рябь культуролог, поскольку теплоход вышел из шлюза, миновал памятник «Мать-Волга» и окунулся в простор. — По дну реки была проложена цепь. Эту цепь выбирали и тянули за нее специальные буксиры — туера. А за каждым туером цепляли по 5-7 барж с малой осадкой. А про добычу угля они помнят? Сколько людей гибло в шахтах, и что это вообще за жизнь была, шахтерская?
— Да-да, а в стране в 30-е годы на человека в год вырабатывалось по 100 кВтч электроэнергии, — подхватил директор по технической политике института «Гидропроект» Валентин Новоженин. — То есть вдвое меньше, чем теперь потребляет однокомнатная квартира в месяц. И станции Верхне-Волжского каскада заметно меняли ситуацию. Вместо лучины по вечерам в домах появлялись лампочки. Ну а главная причина создания каскада даже не в этом. Вы еще помните, что Москва в 30-й год потребляла 8 млн ведер воды в год? Москву-реку вычерпывали буквально досуха — город не мог дальше развиваться. Поэтому в 1931 году было принято решение построить Верхне-Волжский каскад, канал им. Москвы и подавать волжскую воду в столицу. Это был гигантский проект, особенно для тех лет, и его реализацией стоит гордиться, а не стесняться его. Благодаря ему сегодня в Москве 70% волжской воды, и только 30% своей. И, кстати, я знаю, я рос с выселенными из зоны затопления людьми, говорил со многими из них — они довольны. Вместо бездорожья, кривых изб без фундамента — современное жилье с электричеством, а в городе — еще с отоплением и водопроводом.
На обратном пути, когда уже наступила ночь и корабль плыл куда-то в черноте, спор между специалистами вышел из-за найденного на территории мологской отмели парового котла. Часть предполагала, что котел был деталью паровой машины, а другие принимали сторону системы отопления. В любом случае было ясно, что город Молога, которому теперь исполнилось бы 865 лет (да, он на 2 года младше столицы), был довольно богатым и прогрессивным для своего времени. Говорят, что он был самым северным форпостом речной торговли, и купцы на его продолжительные летние ярмарки доезжали аж из Османской империи.
Журналистов, и меня в частности, интересовал еще один вопрос: почему именно Молога? Почему из десяти затопленных в процессе строительства Волжско-Камского каскада водохранилищ городов чаще всего вспоминают именно Мологу? Как водится при поиске ответов на сложные вопросы — версий образовалось много, а точной причины не нашли. Говорили, что причина в том, что до сих пор существует деятельное «Землячество мологжан». Другая версия — сам факт появления Мологи из воды при понижении уровня водохранилища. Третья — богатое историческое прошлое города.
В процессе исследования острова в Рыбинском море у меня вышел еще один любопытный разговор.
— Что вы думаете о погибших здесь мологжанах? — спросил я Валентина Новоженина. — Тех, что, судя по мифам, приковали себя к строениям и утонули.
— Ну, это немного смешно, — улыбнулся проектировщик. — Мологу снесли под затопление в 1940-м, а ушло под воду это место только в многоводном 1947-м. Если они и утонули, то ждать им этого в своих добровольных кандалах пришлось семь лет. Хотя на самом деле смешного в этой истории мало. Строительство ГЭС и водохранилищ было тогда делом стратегическим, исполнителем был НКВД, и с бунтовщиками расправлялись крайне жестко. Кстати, насчет вашего вопроса про экологов. Вы знаете, что благодаря в том числе экологам за последние 23 года в России построена только одна новая ГЭС? А знаете, сколько в мире за то же время? Четыреста сорок семь. Даже в Канаде, где, казалось, уже все что можно зарегулировано, построили двенадцать. Ну и еще вам для раздумий: в маленькой Австрии действует более 100 гидроаккумулирующих станций, одна из которых поднимает воду на 2 км. А у нас в это время экологи рассказывают, что от гидроэнергетики надо отказаться. Грустно это.
Фоторепортаж об экспедиции можно посмотреть здесь.
