Труд: СВЕТЛАНА АЛЕКСИЕВИЧ: "МЫ - ЛЮДИ ЛАГЕРНОГО СОЗНАНИЯ"

Главная Жизнь 01:01 19 Октября 2000 185

СВЕТЛАНА АЛЕКСИЕВИЧ: "МЫ - ЛЮДИ ЛАГЕРНОГО СОЗНАНИЯ"

На днях известная белорусская писательница Светлана Алексиевич, автор книг-хроник "У войны не женское лицо", "Последние свидетели", "Цинковые мальчики", "Очарованные смертью", "Чернобыльская молитва", получив стипендию писательской организации в структуре

Антонова-Мельянович Татьяна

Напечатать

- И все-таки, почему вы уезжаете, да еще так надолго? Надеюсь, это не эмиграция...
- Нет, конечно. Но в какой-то мере это отъезд вынужденный. Чтобы прежде всего абстрагироваться от специфических белорусских проблем, от устаревшей системы ценностей, насаждаемых в моей стране. Хочу увидеть ее, мой народ и себя как бы со стороны. Будь у нас другая жизнь, другая нравственная атмосфера, я спокойно писала бы в своем деревенском доме, который очень люблю.
- О чем та книга, которую вы надеетесь написать в Европе?
- О любви. Он и Она в этом суетном мире. Книга уже начата и называется "Чудный олень вечной охоты".
- Хочется поздравить вас с долгожданным изданием "Чернобыльской молитвы" на родине, на белорусском языке. За рубежом, кажется, ваши книги издают и читают охотнее, чем дома?
- У меня всегда были проблемы с изданием моих книг в Беларуси. Одну "рассыпали" в наборе, вторую мариновали два года, за третью и вовсе судили... "Чернобыльскую молитву" в Белорусском государственном издательстве отказались печатать потому, что в ней, мол, не отражена деятельность власти. Зато в Москве и за рубежом книги издавались действительно очень хорошо. Получив международную премию за "Чернобыльскую молитву", которая впервые вышла в России, я потратила ее на закупку тиража, который привезла и бесплатно раздала в Беларуси.
- Светлана, мы с вами - люди одного поколения, рожденного после смерти Сталина, под занавес его эпохи. Мне хотелось бы поговорить об этом нашем поколении. Смогло ли оно самореализоваться? Что удалось и что не удалось?
- Я в последнее время все менее готова думать и отвечать за всех. Мне кажется, что происходит процесс индивидуализации, от коллективистского сознания - к индивидуалистскому. Это трудно получается, особенно у нашего поколения. Думаю, наше поколение интересно в том плане, что оно промежуточное: люди родились и сложились как личности в одни времена, а живут в другие. И среди этого поколения очень много людей, потерпевших кораблекрушение, особенно много - среди мужчин. Мое ощущение, а я его вынесла из работы над новой книгой: женщины оказались более сильными, динамичными и быстрее перестроились. Они и теперь, кстати, делают все то, что делали всегда, только еще больше. А мужчина нередко при каких-то испытаниях не выдерживает - теряет смысл жизни, опускается, запивает... Я записывала исповедь бывшего офицера, он служил начальником эскадрильи, а теперь не имеет работы. Говорит: разве это жизнь, жена зарабатывает деньги, а я детям пищу готовлю... Он это свое сегодняшнее состояние воспринимает как жизненное поражение. Но что же тогда говорить женщине, которая и деньги должна зарабатывать на семью, и ребенка в школу отправить, и накормить, и одеть, и на мороженое дать. Не может наша женщина уйти со своей вечной вахты. Тянет, тянет - и вытягивает.
- Но ведь многие из нашего поколения теперь во власти, на коне?
- Да, действительно, теперешняя власть по возрасту не старая. Но она стара по духу. К сожалению, люди из советского прошлого принесли с собой во власть весь груз прошлого. Во власти не оказалось тех, кто мог бы генерировать новые идеи.
- Но ведь есть же оппозиция...
- Люди из оппозиции - такие же заложники прошлого, воспитанные на большевистской морали и культуре. Декларированные ими в конце ХХ столетия национальные идеи - это идеи начала столетия. Можно представить, как тяжело вводить их в сознание современного общества. Чего стоят одни только лозунги: "Людьми называться!", "Беларусь, занимай свое место среди народов!" И это в теперешнем мире, где преобладают новые технологии, где существует опасность попасть под влияние американского масскульта даже для такой культуры, как французская... Весь этот национальный романтический шаманизм привел к поражению. Мы все сидим на руинах - то ли империи, то ли демократии...
- Коммунисты любили коммунистическую идею, а новые люди в Беларуси - национальную.
- Любили голую идею, а не свой народ, вот в чем дело! Наша так называемая возрожденческая элита очень примитивно понимала свои задачи. Она призывала народ на баррикады, на революцию. Разве можно после этого сказать, что они знали свой народ, его ментальность, историю? Они просто придумали Беларусь иную и с ней в голове пытались жить. То сравнивали нас с прибалтами, то идеалом становилась Польша. Так не хотелось приоткрыть забрало на шлеме придуманной мечты и посмотреть в глаза реальности, чтобы увидеть, что у нас совсем иной народ и никакой революции не надо ждать...
- А с чего же, на ваш взгляд, надо было белорусам начинать обновление общества?
- Мое мнение - начинать надо было с наведения и укрепления в обществе демократических порядков. И иметь при этом в виду, что нет у нас такого национального сознания, как у прибалтов или у поляков. Надо было думать о демократических ценностях. Я помню, как лидер БНФ на одном из съездов говорил: "Коммунисты не говорят по-белорусски, бандиты не говорят по-белорусски!" Зал в знак солидарности вставал в патриотическом экстазе. Я тогда подумала: "Господи, куда же мы пойдем с таким пониманием общественных процессов?" Мне хотелось выйти и сказать, что бандиты разговаривают на всех языках мира, как и коммунисты, впрочем. Но меня тогда не услышали бы. Была эйфория.
- У нас во всех бедах принято обвинять власть, и для этого, понятно, оснований более чем достаточно. Но вот как объяснить все нарастающую агрессию граждан в общественном транспорте, магазинах, доводящих до ужасающего состояния подъезды жилых домов и лифты, разбивающих памятники, разрушающих цветники и клумбы?..
- Общество долгие годы жило мечтой о счастье. Утопия манила и развращала. Ждали чуда, а оно не случилось. Свобода и независимость свалились в руки белорусам как дар Божий. Думалось, что и дальше все само собой устроится. Представление рисовало красивую, сытую жизнь - такую же, как на Западе. Надеялись, что Запад нам поможет, а он не помог. Вот и злимся на тех, кто хорошо живет. Ненавидим демократов, которые не смогли почему-то построить европейский рай у нас. Агрессивность людей, накопившаяся уже в опасных дозах, скорее всего, говорит о нашей неспособности жить по-новому. Хотя, как сказала мне одна немка, занимающаяся издательскими делами, немцы стали бы более агрессивными и злыми, чем белорусы, если бы у них была такая жизнь.
Человек действительно не создан для таких перегрузок, что выпадают на его долю. Перегрузки и агрессия связаны между собой. Агрессивность бывает разная. У белорусов это агрессия жертвы. Наш человек все время чувствует себя жертвой. Он собирает и коллекционирует свои несчастья.
- Существует суждение: а может быть, это миф - об извечной покорности, мягкости, терпимости белоруса...
- Что касается покорности, это верно. Только с такой ментальностью можно согласиться в конце столетия довольствоваться куском сала с картошкой... Вот я долгое время раздумывала над тем, почему наших лидеров оппозиции нельзя представить лидерами нации, как, впрочем, и Явлинского или Гайдара в России. Да потому, наверное, что разговаривают они со своим народом на разных языках. А вот "батька" для народа - свой. Хотя пенсии хватает только на хлеб, но его портретик - за стеклышком в шкафчике. А мы, интеллигенция, элита общества - чужаки в своей стране.
- Мне кажется, вы весьма политизированный человек. Но от политической деятельности всегда активно уклонялись. Почему?
- Я бы вступила в партию по защите собак. Хотя в свое время мне предлагали вступить то в одну, то в другую партию. Но какие они? Скорее - мужские клубы... К тому же я уверена, что человек успешно может заниматься только одним делом. Те времена, когда Лихачев, Адамович, Гранин, Афанасьев собирались "на посиделки" и мечтали о новой жизни, прошли. Вообще времена мечтателей и романтиков ушли. Теперь необходимы люди дела, профессионалы, которые могут предложить новые модели общественного развития, построить дороги и дома. Я часто говорю ребятам, зовущим на баррикады: не тратьте даром свою и наши жизни. Революционеры никогда не выводят страну из тупика. Нам нужны профессионалы, нужны созидательные идеи.
- Вы часто бываете за границей. Запад и Беларусь способны понять друг друга?
- Конечно, мы не такие, как они. В первую очередь потому, что вышли из закрытой системы - социалистического лагеря. Мы - люди лагерного сознания. Даже и новое поколение, потому что его учили преподаватели, вышедшие оттуда, учебники написаны в те времена... Наш мир всегда был миром военизированных ценностей и мифов, а героями - страдальцы войны. На всем лежала и лежит печать войны. И в этом главная проблема. А не в том, что мы никогда не будем голландцами. Мы будем другими. Но при этом жизнь должна быть достойной человека. Стыдно бывает смотреть, как немолодые сельские женщины ползают на коленках по полю - выкапывают картошку. Это в конце ХХ столетия! Полное несоответствие современных технологий, сознания и образа жизни.
- Очевидно, вам не очень комфортно живется на родине?
- Я не завишу от власти так крепко, как многие мои соотечественники. Я не испытываю той бедности, в которой живет мой народ. Но чувство угнетенности таким состоянием общества просто не дает дышать полной грудью... Хотя все самое главное происходит внутри меня самой. К примеру, если меня раздражал мой грязный подъезд в доме, я взяла и отремонтировала его. Каждый в конце концов, если захочет, может навести порядок там, где он живет. Я отказываюсь понимать людей, существующих на руинах...

Жизнь 19:01 / 10 Октября 2026 13601

О чем я подумала, когда машина летела в озеро

В моем детстве простые вещи запоминали сразу - на то они и простые

Гузель Агишева

Труд

Забыла наушники, а за окном темень, ничего не видно, так что высматривать что-то и отвлекаться не получается. Двери вагона на шарнирах — каждый входящий и выходящий энергично их распахивает...