Есть у меня смутное предчувствие, что с 1 января 2010 года мораторий на смертную казнь отменен не будет. И связано это с тем, что Дмитрий Медведев выступил против его отмены, а воля первого лица у нас приравнивается к общенародной.
Перед нами тот редкий случай, когда я радуюсь этому обстоятельству,
То есть, не прибегая к аргументам сугубо личного порядка, они свою позицию аргументировать не могут. Ибо позиция эта с любой нормальной точки зрения слабая. Прибавляя одно убийство к другому, никто не увеличит количества справедливости на земле; отомстить никому нельзя уже потому, что месть не возвращает к исходному положению дел.
Впрочем, это все абстрактный гуманизм, а я человек вспыльчивый, и потому на меня действует только один аргумент: преступника
Во время зачатия — давая жизнь — мы чувствуем себя богоподобными; отбирая её, мы тоже присваиваем себе нечеловеческие полномочия. И, наверное, это в самом деле приятно, на извращенный вкус. У нас полно обладателей таких извращенных вкусов — вероятно, потому, что у людей наших очень мало оснований для самоуважения: почти нет работы, особенно созидательной, творческой, героической.
Никакого участия в политике. Унижает тебя любой кассир, любая мелкая сошка, мнящая себя начальником. Вот все и находятся в поиске компенсации. Но поскольку убивать просто так у большинства, слава богу, не хватает ни храбрости, ни умения (это же тоже непросто, свинью резать — и то сноровка нужна), они предпочитают сублимировать свою кровожадность в требованиях смертной казни.
Казнить, всех казнить, а педофилов ещё и кастрировать! Согласно легенде в средние века у прокаженных была особая привилегия: в порядке компенсации за свое уродство, за необходимость повсюду ходить с погремушкой, предупреждая о своем появлении, и за гниющую плоть им дозволялось смотреть на публичные казни в первом ряду. Видимо, большая часть населения России подсознательно приравнивает себя к прокаженным.
Иначе мне нечем объяснить их почти поголовное желание убивать — причем не только за убийство, но и за коррупцию, и за неосторожное или смелое слово, или за то, что
