РАСПЯТИЕ

Главная Жизнь 01:01 19 Декабря 2002 186

РАСПЯТИЕ

Началось все почти 100 лет назад. А получило неожиданное продолжение в прошлом году, когда священник из Михайлоархангельского храма в райцентре Большое Игнатово отец Александр решил перезахоронить тело убиенного еще в первую годовщину революции батюшки из

Карпов Вадим

Напечатать

- Мне было известно не очень многое, - рассказывает о.Александр. - Что батюшка Константин был убит, что принял мученическую смерть, что его не разрешили похоронить по-человечески - закопали на пустыре рядом с сельским кладбищем. Что сельчане, а проходили десятилетие за десятилетием, не забывали своего любимого пастыря. Убирали могилу, ставили на ней деревянные кресты, сажали цветы. И из уважения никого не хоронили рядом.
Деревня, как и другие в России, потихоньку и неотвратимо умирала, а вот память о священнике жила, словно дожидаясь особого часа.
Помочь в перезахоронении пригласил отец Александр своих прихожан -водителя администрации Виктора Санаева, местного коммерсанта Николая Кондратьева и его родственника Петра Моисеева. Собрались, чтобы поехать, у церкви июньским утром. Виктор подогнал служебный "уазик", Николай - свой "Москвич"-пикап. И почему-то все не ладилось.
- У меня такого вообще не было, - вспоминает немногословный Виктор. - Вдруг перестали переключаться передачи. У Николая неожиданно спустило колесо, кое-как подкачал. И тут еще противный дождь...
Сельский погост в Киржеманах - самый обычный. Аккуратное, тихое кладбище. Внизу течет речка Меня, кругом, подступая чуть ли не к могилам, заливные луга.
- Начали раскапывать могилу отца Константина, - рассказывает Николай, - и дождь неожиданно кончился, засияло солнце. Когда сняли первый слой земли, то нашли три совсем уже сгнивших пенька от старых дубовых крестов. И потом я почувствовал какое-то особое благоухание. Не аромат духов или трав - что-то другое. Головная боль прошла. Настроение какое-то приподнятое стало. Копалось на удивление очень быстро, не было ни у кого из нас никакой усталости. Хотя грунт был плотный, спрессованный - глина с черноземом.
Ну что можно было раскопать здесь через 80 с лишним лет? Прах... На глубине около двух метров наткнулись на гроб. Он был цел. Только в крышке сосновые доски разъехались. Но не сгнили, а лишь потемнели. В них можно было хоть шурупы вворачивать. Текстура дерева сохранилась. Вы представляете?! По доскам стали разбирать и поднимать наверх. Сняли одну и увидели сапоги, как будто их надели только вчера. Одежда на батюшке была тоже целой, и цвета ризы (ярко-желтые) нисколечко не выцвели. Отец Константин лежал, сложив руки крестом. В левой держал Евангелие, в правой - крест. Кисти рук сохранились, и кожа на них была даже светлой. И рисунок ее тоже сохранился. Только указательный палец был сломан и держался на одном сухожилии. Волосы на голове, борода, даже некоторые участки мягкой ткани сохранились. Переносица, часть лобной кости, видимо, от удара были вдавлены. Подняли Евангелие: его можно было даже листать и читать. Открыли на шелковой закладке: "Придите ко мне все труждающиеся и обремененные, и аз упокою вы... "
Под досками гроба лежала сухая трава. Ее принято класть в могилу. Удивительно, но и она сохранилась. Нашли еще старый кованый гвоздь. И вдруг из-под гроба, у изголовья забили два фонтанчика прозрачной ключевой воды. Сбоку сделали приямок, чтобы она уходила от гроба. Останки, доски стали быстро поднимать наверх. Два часа - так быстро все сделали - пролетели мгновенно. И доехали обратно без проблем. Колесо уже не спускало. Вернулся домой, разобрал его и нашел в камере дырку - палец пролезал...
Сам отец Александр свои чувства от увиденного тогда передал мне потом так: "Смущение души произошло, был переполох внутри меня".
Многие подробности трагедии, случившейся 8 ноября 1918 года в Киржеманах, ушли в небытие вместе с людьми, причастными к ней. Очевидцев не осталось. Но и то, что известно, из далекого прошлого в пересказах, и сегодня вызывает оторопь. И та, почти вековой давности боль не ушла...
Стою на заснеженной холодной улице села Киржеманы, возле обветшалого детского садика, на месте которого была деревянная церковь, в которой и служил отец Константин. Разбитая грунтовая дорога, покосившиеся деревенские избы с закрытыми ставнями - все, как и тогда. Нет только брички, в которую запрягли священника, отца десятерых детей. И не слышно свиста плетей и голоса батюшки: "За что вы меня так?!"
Накануне местный комитет бедноты собирал митинг по случаю годовщины революции. Особую роль в комбеде играли - так по воспоминаниям - двое рабочих, отправленных с заводов устанавливать на селе советскую власть. Ни их фамилий, ни названий этих заводов, ни даже городов, откуда приехали воинствующие пролетарии, не осталось в памяти сельчан. Только помнят в Киржеманах, что называли их "делегатами". Народ (а село было большое - дворов 800) "не захотел разделить с властями торжество". Шел не на митинг, а мимо, в церковь - "на Дмитрия". Праздник здесь особо почитаемый. Потому, как еще принято было в этот день делиться зерном с теми семьями, у кого случился недород урожая.
Вот "революционеры" и решили отомстить батюшке. На следующий день вооруженные "делегаты" ворвались в храм прямо во время службы. Сорвали с отца Константина верхнюю одежду, вытащили в исподнем на улицу и стали бить. Батюшка не сопротивлялся, хотя при его недюжинной силе мог бы. Но, видимо, решил нести свой крест до конца. "Били несколько часов, и очень, - говорит мне бабушка Мария Ивановна Герасимова. - Так мать рассказывала".
Что такое "очень" теперь-то понятно - палец сломали и голову проломили.
Потом запрягли батюшку в бричку и ездили по селу. Когда священник уже не мог везти, надели на него хомут и водили замерзшего человека по улицам просто так. И били. Понять воистину звериную жестокость невозможно. Впрочем, как и поведение селян. Киржеманы притихли, в домах позакрывали ставни. Никто не вмешался, даже не попытался. Дикий страх сковал рассудок сотен людей...
Мне удалось найти фотографии той церкви. Она стояла в окружении сосен на видном месте и считалась одной из самых больших в округе. Крест по указанию властей сняли в 1931-м.
- Никто не хотел этого делать, - вспоминает старожил села Татьяна Вишленкова. - Заставили какого-то подростка. Он потом поехал в Казань, там вскоре и умер. Видимо, Бог покарал. А у столяра Петра Устинова, кто из икон церковных строгал поделки, сердце прихватило.
Окончательно разобрали собор на дрова лет 30 назад. До этого был в нем склад зерна, клуб, потом ремонтировали тракторы, позже учили детей... Сруб из огромных бревен. Каменный фундамент, высокие окна. В церкви, по воспоминаниям, было светло и много икон. И еще высокое крыльцо. На него "делегаты" (здесь к ним присоединился руководитель сельского комитета бедноты Цыпленков - он из местных жителей) затащили за волосы ослабевшего отца Константина. И - очередной кошмар - распяли на косяках входной двери... Только тогда и кончились муки батюшки.
Отец Александр, когда раскапывали могилу, пригласил судмедэксперта. Тот сделал однозначный вывод: отец Константин умер практически сразу, от большой потери крови. Не жил он после распятия.
Утром ударили в колокол, церковный староста со сторожем сняли тело батюшки, обмыли от крови. Облачили в новую церковную одежду. Наскоро сколотили гроб из сосновых досок, куда положили и гвозди. И понесли на кладбище. Повелели комбедчики похоронить священника на пустыре рядом с погостом...
И канула та история в вечность. Селянам запретили ее и вспоминать. Даже дети священника старались не говорить о том, что было. Разбросала их судьба, но не озлобила. Все они в разное время учились в Казанском университете. Владимир - на физмате, Нина - на медицинском факультете. Старшая дочь священника - Вера Константиновна (так угодно было судьбе) была знакома с Надеждой Крупской. Обе окончили высшие женские Бестужевские курсы, вместе преподавали в воскресной школе Санкт-Петербурга, потом тоже работали вместе. Крупская - зам. наркома просвещения, а Подгорская - начальник отдела. В 1937-м Вера погибла в Надымских лагерях. Самый старший из детей - Николай окончил Землемежевой институт, ушел в большевики. И был первым комиссаром земледелия Казанской губернии.
Лидия, Геннадий, Анатолий, Сергей, Евгений, Нина учительствовали. Анатолий во время войны командовал танковой ротой вместе с братом Зои Космодемьянской - Александром. И погибли они в одно время в боях за Прибалтику...
Сергей Иванович Юношев, внук батюшки Константина, вступил в комсомол, партию. И сейчас считает себя коммунистом. Окончил в 60-е авиационный институт в Казани, еще в молодые годы работал директором завода. Завода особого - он сам его создал - на нем трудились одни студенты. Выпускали в свободное от сессий время чертежные комбайны и планеры. А вскоре талантливого специалиста заметили и пригласили в КБ, которое возглавлял Сергей Королев. Заслуги внука священника в освоении космоса отмечены званием лауреата Государственной премии за создание "Бурана", медалью Янгеля за участие в разработке одной из самых мощных баллистических ракет СС-19 - "Сатана"...
- Про своего деда по матери Константина Романовича Подгорского я знал только то, что он умер в Киржеманах и там же похоронен, - рассказывает Сергей Иванович. - Так и писал в анкетах. Узнал я про то, как он погиб, поздно и случайно от тетушки, Лидии Константиновны, сестры матери. И очевидцы потом рассказывали. Они тогда еще живы были... Вот видите, - словно извиняется собеседник, - мой дед - священник, а я даже некрещеный...
- А фотографии деда остались?
- Многие из семейного архива (они хранились у сестер) те сожгли: боялись. Одна только чудом и сохранилась...
Что же известно про отца Константина? К сожалению, очень немногое. Настоятель Михайлоархангельского храма отец Александр ездит по архивам, собирая по крупицам биографию мученика. Надеется он на то, что Русская православная церковь прославит священника как святого.
Константин Подгорский родился в 1860 году в семье священника, в селе Большие Туваны, недалеко от современного города Шумерля. Окончил Симбирскую духовную семинарию. Вскоре женился - его супруга Надежда Дмитриевна сама из семьи священников.
9 декабря 1910 года отец Константин был определен в село Киржеманы. Известно, что он занимался здесь и просветительской деятельностью - построил школы в селах Новое Качаево и Растислаевка, куда сам ездил учить детишек грамоте. Супруга его тоже преподавала в начальных классах, возглавляла волостное общество трезвости. Запомнили ее как волевую, строгую женщину. При ней мужики боялись даже курить.
А на тех, кто сотворил безумное зло, словно легло проклятие. "Делегаты" поехали в город, телега при переправе через Меню провалилась под лед. Оба утонули. Извелся весь род Цыпленковых - ни детей, ни внуков не осталось... .
К мощам отца Константина, которые перенесли в прошлом году в Михайлоархангельский храм, идут прихожане. Говорят (и многие верят), что имеют они особую целебную силу.
- Вот Мария Пьянзина, - рассказывает о. Александр, - как-то упала и стала плохо ходить. Ее кололи гормонами, но становилось только хуже. Слегла совсем. Год мучилась. Позже выяснилось: врачи ошиблись с диагнозом. После того, как ее подвели к мощам, уже на следующий день женщина стала потихонечку ходить...
- А наша Татьяна Максимова, что в санэпидстанции работает, -подсказывают батюшке прихожанки. - У нее руки перестали слушаться. Даже корову доить просила мужа: сама не могла. Поехала в Киржеманы к сестре, вместе сходили к могиле отца Константина, и руки исцелились.
- Помните, Зоя Шевченко из Симферополя приезжала в июне на второй день обретения мощей, просила за дочь, чтобы смогла родить. У нее проблемы были из-за болезни. Теперь у нее внук...
Разговор получился долгий. Столько услышал невероятных историй с фамилиями, адресами, сюжетами...
Интересно, а как ко всему этому относится внук убиенного священника, безбожник Сергей Юношев? Об этом я напрямую его и спросил.
- Я человек, конечно, ученый. Но не хочется думать, что если ты умер, то все на этом кончается. Уверен, что какая-то духовность пребывает с нами и остается. В какой форме она проявляется, не знаю. Может быть, кого-то, кто верит, и исцеляет. Но то, что есть, - не сомневаюсь...

Напечатать

Жизнь 00:01 / 25 Декабря 2025 20939

В таком же декабре, как сегодня

Листаем подшивку «Труда» за последние сто лет

Владимир Санин

Труд

В наступающем году нашему «Труду» исполнится 105 лет. Дата не слишком круглая, но разве это повод отменять путешествие по старым газетным подшивкам? Приглашаем вас вместе пролистать пожелтевшие страницы,...