Труд: БОРИС ВАСИЛЬЕВ: ДОМ, КОТОРЫЙ ПОСТРОИЛ ДЕД

Главная Жизнь 01:01 19 Декабря 2002 189

БОРИС ВАСИЛЬЕВ: ДОМ, КОТОРЫЙ ПОСТРОИЛ ДЕД

Писатель Борис Васильев и летом, и зимой живет в дачном поселке, "вдали от шума городского", без светской суеты. Только он, его верная жена и друг Зоя Альбертовна и его любимцы - овчарка Фрося и кошка Машка, следующая за ним буквально по пятам. А кругом -

Алимамедова Лариса

Напечатать

- Борис Львович, судя по вашей уединенной жизни и по вашему рабочему столу, покой вам неведом, и режим прежний - плотный, рабочий...
- Было бы странно, если бы я вел праздную жизнь. Писателя, ушедшего на пенсию, не бывает: пока он жив, должен работать, размышлять, писать. Какое-то время я был на перепутье в выборе темы. Попробовал писать о современности ("Глухомань"), но скоро понял, что это - пока не мое. Мне надо еще хорошенько присмотреться, понять, что произошло и происходит с людьми, с обществом, какие сдвиги в сознании, в морали, во взглядах, в душах людей. Сказать, что знаю их настолько же досконально, как знал свое поколение, пока не могу.
Мы переживаем смутное время, оно возникает в обществе, когда степень его саморазрушения доходит до критической отметки. Что характерно для него? Нарушение стабильного уклада жизни, при котором население в основном придерживается законов и аккуратно платит налоги, а власти обеспечивают порядок. Эта "договоренность" нарушается с обеих сторон: население перестает ритмично работать и платить налоги, а власти вынуждены запускать печатный станок и задерживать зарплату и социальные выплаты. Денежная система обесценивается, что неминуемо влечет за собой рост преступности и общее падение нравственности. Мы строим гражданское общество, но до гражданской сознательности нам, теперешним, еще расти и расти.
В советские времена общечеловеческая мораль исчезла из нашей общественной жизни, заменившись формулой - "нравственно то, что полезно государству". Теперь же на смену ей пришла другая, еще более безнравственная: "нравственно то, что полезно для меня". Нравственно подсиживать коллегу, если это может обеспечить мою карьеру, нравственно тащить все, что плохо лежит, брать взятки, чтобы обеспечить себе сытую жизнь, и т.д. А отсюда - всего один шаг к тому, чтобы пустить в оборот собственную душу, если кто-то за это хорошо заплатит.
Смутные времена раскалывают не только общество, но и семью: начинают работать искаженные представления о том, что такое "хорошо" и что такое "плохо". Особенно тяжким бременем вся эта смута ложится на плечи женщины - она начинает испытывать страх перед непредсказуемостью событий, страх за завтрашний день своей семьи, страх за мужа, который может потерять работу, за сына, которого могут убить, за дочь, над которой могут надругаться, ибо привычного, надежного порядка больше не существует...
- Женская доля, женские беды всегда были вам особенно близки и на удивление понятны. Недаром именно женщины являются героинями многих ваших книг, начиная с "Зорь"...
- Тут я не могу ограничиться коротким ответом и не сказать несколько слов о женщине. Она могущественна и беззащитна, как сама природа, что и определяет известную двойственность ее характера. Ум ее более изощрен, нежели мужской, более практичен, и если женщины не умнее нас, то, как правило, куда мудрее, особенно с возрастом. Память их глубже мужской, а сила воли нередко затмевает мужскую, особенно в достижении чисто женских целей, из которых главная - создание и сохранение семьи. Проще говоря, если каждый честолюбивый мужчина мечтает, условно говоря, убить мамонта, то каждая женщина мечтает завладеть мужчиной, который убил мамонта. В большинстве случаев женщины играют первую скрипку в любви, но скрипка - инструмент тонкий, и многочисленные исковерканные женские судьбы - на совести мужчин. На основании собственного опыта смею утверждать, что не только мужчина - опора для женщины, но и женщина - очень важная точка опоры для мужчины. Мы с женой прожили вместе долгую семейную жизнь. Добрый десяток лет жили на 90-рублевую зарплату жены, отказывая себе во всем, пока я не написал свою первую повесть. Многие из моих героинь наделены чертами характера моей жены, но в наибольшем приближении это Искра из "Завтра была война" - ее сразу узнали наши друзья.
- А женщина на войне - это уже ваш военный опыт?
- Да, я долго еще носил погоны, следуя нашей семейной традиции - я ведь из офицерской династии: все мои предки по материнской линии носили погоны, отец был кадровым офицером - служил в царской, а потом в Красной и Советской армиях. Сам я окончил Военную академию бронетанковых войск, испытывал танки. Но прежде мне пришлось пройти испытание войной. Я ушел на фронт добровольцем со школьной скамьи, воевал в составе комсомольского полка, участвовал в боях под Смоленском, выходил из окружения. Так что войну знаю "от" и "до", видел и ее передний край, и ее "изнанку". И мне захотелось написать о "своей" войне - не о масштабных сражениях и громких героях, а о "тихих" подвигах, когда у человека за спиной нет никакого прикрытия - ни артиллерии, ни танков, а есть только он сам и враг. Материала у меня было достаточно - ведь мне в мои восемнадцать довелось командовать женской ротой. Щемящую жалость к этим девчонкам я перенес в свою первую повесть "А зори здесь тихие...". Но тогда, после войны, до нее было еще очень далеко. Я, словно антоновское яблоко, поздно созрел как писатель - мне было 45, когда вышли "Зори" - трагическая история о старшине, оказавшемся с горсткой своих девушек на крошечном замкнутом пятачке земли в экстремальных условиях.
- Первая повесть - и сразу же не только всесоюзная, но и мировая известность. Ведь ее, насколько мне известно, перевели на все европейские языки, а в Китае даже включили в обязательную школьную программу. После этого военная тема долго еще оставалась в вашем творчестве главной. Но в последнее время вы переключились на историческую. Почему?
- Тема эта интересовала меня давно, к ней меня побуждала моя родословная: предки мои Алексеевы прошли через все вехи богатой истории нашего Отечества. Они-то (под измененной фамилией - Олексины) и стали героями цикла моих исторических романов, охватывающих период с пушкинских времен до середины XX века: "Картежник и бретер, игрок и дуэлянт: записки прапрадеда", в основу которого легла удивительная судьба друга Пушкина Сашки Олексина; "Были и небыли" охватывающие период русско-турецкой войны, в которой участвовали оба моих прадеда (сыновья Сашки). "Утоли моя печали", посвященная трагедии Ходынки, и "Дом, который построил дед" - о мытарствах отца и деда в первой мировой и гражданской войнах. Таким образом, взяв судьбы моих предков на разных изломах истории, я выстроил цепочку многих событий истории Российского государства, отобразив их в жанре семейного романа.
История все еще крепко держит меня - я погрузился в нее еще глубже, увлекшись временами весьма отдаленными - Древней Русью, где тоже выстраиваю своеобразную цепочку: "Вещий Олег", "Ольга, королева россов", и теперь работаю над третьей - "Иду на вы" (название пока условное) - об Ольгином сыне полководце Святославе.
Еще есть у меня задумка написать роман о Несторе Ивановиче Махно, и я уже начал работать над ним. История обошлась с ним по-советски круто: он оказался оболган и оплеван, и я хочу эту несправедливость устранить. У меня есть документальные материалы, свидетельствующие о том, какой это был интересный, разносторонний и отважный человек, какая незаурядная личность, как по-крупному помог он большевикам и как грубо и бесстыдно были вычеркнуты потом его заслуги. Работа эта очень увлекает меня...
- Но давайте, однако, вернемся на грешную землю нашу - сегодняшнего двадцать первого века.
- Я вам уже говорил, что за тему современности пока не берусь, хотя много размышляю о ней.
- Тогда в самый раз спросить: что вы думаете о нынешнем поколении? Как расцениваете, к примеру, выходки бритоголовых скинхедов?
- К молодежи я отношусь в целом с доверием. Что же касается бритоголовых, то это уродливое порождение нашего смутного времени, своеобразный мальчишеский вызов ему. Их "фашистские" замашки - не более чем эпатаж. Ведь это самое простое - объявить себя "патриотом", выдумать себе броский "прикид", фашистские знаки отличия и прочие атрибуты - иначе их никто не заметит. У этих молодчиков - по три-пять классов образования, интеллектуальный уровень их непозволительно низок, и их очень легко "зомбировать", вдалбливая в их пустые бритые головы лозунги типа "русские выше всех", "Россия - для русских" и пр. Это для них - игра, правда, опасная для окружающих, но ни национального конфликта, ни идеологии я здесь не вижу - им просто нужен "образ врага", чтобы проявить свою активность, невостребованную энергию, реализовать свое недовольство жизнью. Они молоды, амбициозны (хотя не имеют для этого ровным счетом никаких оснований). Умения честно заработать деньги у них нет, а терпеть безденежье трудно, ведь кругом - и в реалиях, и на телеэкране бьет в глаза сытая, роскошная жизнь, да и вокруг столько соблазнов, и все мимо, все в чужие руки. Вот они и озлобляются и сбиваются в стаи. Но этот конфликт - не на идеологической, религиозной или национальной почве, а, скорее, на социальной: бедные против богатых. Поэтому, думаю. не следует делать из них "идеологических противников" и тем возвеличивать их. А те безобразия, которые они творят, следует рассматривать как чисто уголовные преступления и соответственно наказывать. Бороться с ними и учить уму-разуму нужно, по-моему, на местном уровне, не раздувая до общенационального явления, - этим мы только делаем им рекламу и, не желая того, вовлекаем в их ряды молодежь.
- Недавно вас избрали в Комиссию по правам человека при президенте России. Какими проблемами вы намерены там в первую очередь заниматься? Как вам представляется ваша персональная задача?
- Моя первая задача - защитить права молодых людей в армии. Солдаты у нас сейчас абсолютно бесправны. Их заставляют служить с 18 лет, тогда как везде, да и в царской армии, призывали в 21 год. А ведь у нас новобранцев не только "забривают", но и посылают их, необученных, в горячие точки. Нашим генералам это, видно, выгодно - такими безусыми юнцами, не успевшими стать мужчинами, легко управлять, манипулировать, заставлять их беспрекословно выполнять свою волю, отбывать "срок" на строительстве своих дач и делать все то, что не имеет никакого отношения к воинской службе. Я намерен драться за этих мальчишек, сколько хватит у меня сил, добиваться того, чтобы их призывали не в 18, а с 21 года и чтобы они проходили именно воинскую, а не лакейскую службу.
Вторую задачу комиссии и свою личную роль в ней я вижу в том, чтобы вернуть правопорядок. У нас он пока полностью отсутствует. Суды должны быть не на словах, а на деле независимыми как от центральной, так и от местных властей. Люди разуверились в судьях, а об адвокатах думают, что это - "человек, который передает деньги судьям, чтобы те дали меньший срок". Любой гражданин на Западе при столкновении с правоохранителями первым делом требует адвоката, а наши просят: "только по голове не бейте"...
Не дорабатывают тут и наши СМИ, особенно телевидение. Вместо изобилия игр на деньги, разухабистых песен и плясок и всяческих шоу следовало бы поднимать правовую грамотность нашего населения, вести циклы передач о правах человека.
Работу в Комиссии по правам человека считаю очень важной для себя. Мы с председателем комиссии Эллой Памфиловой - единомышленники, прошли хорошую школу и закалку во времена первого съезда народных депутатов, когда нас сгоняли с трибун. Она - одна из тех женщин, которые не боятся идти "против течения", бороться за справедливость, и я очень надеюсь на результативность нашей теперешней работы в Комиссии по правам человека.
- Не сомневаюсь в этом. Порукой тому - премия "За гражданское мужество" имени Андрея Дмитриевича Сахарова, которой отмечены ваши заслуги на гражданском поприще. Радует, что вы в добром здравии и полны творческих планов. Будем ждать ваших новых книг.
- Я не собираюсь откладывать перо. Считаю, что время писать мемуары для меня еще не пришло. И свою писательскую задачу вижу в том, чтобы будить в людях совесть и учить сочувствию, справедливости и добру.

Жизнь 19:01 / 10 Октября 2026 13183

О чем я подумала, когда машина летела в озеро

В моем детстве простые вещи запоминали сразу - на то они и простые

Гузель Агишева

Труд

Забыла наушники, а за окном темень, ничего не видно, так что высматривать что-то и отвлекаться не получается. Двери вагона на шарнирах — каждый входящий и выходящий энергично их распахивает...