Культурный центр ЗИЛ может гордиться – он явно стал одной из любимых площадок поэта Евгения Евтушенко. Прошло лишь полгода с того «внезапного» январского концерта, когда Евгений Александрович, после серьезной травмы в Ростове-на-Дону, вместо того чтобы отлеживаться в больнице, вдруг рванул в Москву и именно сюда, к публике ЗИЛа. И вот теперь, в свой собственный день рождения 18 июля, он снова вернулся на «Автозаводскую», да в каком приподнятом состоянии духа!
Атмосфера на сцене и в зале в этот субботний вечер, организованный поэтом и издателем Валерием Краснопольским, радикально отличалась от той, что царила два месяца назад на концерте Евгения Александровича в Московской филармонии. Тогда в Зале имени Чайковского преобладала драматическая, даже трагическая интонация – особенно когда Евтушенко знакомил слушателей с главами из своего нового, еще пишущегося романа, навеянного собственным военным детством. Найденный в этом произведении художественный образ – дети и взрослые перешивают шинели убитых красноармейцев на солдат, которым еще предстоит идти в бой, – забыть невозможно…
.jpg)
В фойе можно было купить книги Евгения Евтушенко, его друга Валерия Золотухина, поэта и издателя Валерия Краснопольского
Теперь Евгений Александрович был совсем в другом, радостном настроении. Дело не только в том, что глава Департамента культуры города Москвы Александр Кибовский привез ему поздравление от мэра Сергея Собянина, что, конечно, само по себе приятно. Важнее другое: сам поэт только что вместе с группой артистов «по путевке Газпрома» (его выражение) проехал 8000 километров от Санкт-Петербурга до бухты Находка, дав по дороге 28 концертов – это сравнимо разве что с гергиевскими культурными марш-бросками, только Гергиеву 62 года, а Евтушенко 83. По смыслу эта поездка для поэта перекликается с теми фронтовым концертами, которые в составе артистических бригад семь с лишним десятилетий назад давала его мама – актриса. И цель, как следует из слов «фронтовика оттепели» (так называет себя Евгений Александрович), во многом та же: укрепить дух людей, вернув им в руки такое мощное оружие, как отечественная культура, поэзия, песня.
В поездке в исполнении известных актеров Сергея Никоненко, Дмитрия Харатьяна, Игоря Скляра, Сергея Маховикова, Даниила Спиваковского, а также их совсем молодых коллег звучали стихи Константина Симонова, Александра Твардовского, погибших на войне Павла Когана и Михаила Кульчицкого (на которого, заметил Евтушенко, возлагались надежды как на второго Маяковского). А наряду с этим – философский «Заблудившийся трамвай» Николая Гумилева, «Гражданская война» Маскимилиана Волошина и даже «К Чаадаеву» Пушкина.
Между поэтом и властью (справа - Александр Кибовский) в этот вечер царило взаимопонимание
Евгения Александровича потрясли две вещи. Во-первых, то, как живо воспринимала публика страны поэзию, даже самую давнюю – то же чаадаевское стихотворение Пушкина, или «На смерть поэта» Лермонтова. Во-вторых – многие зрители не знали, чьи это стихи! Например, финальный монолог Чацкого из «Горя от ума» сорвал в одном из городов настоящую овацию – а после к Евгению Александровичу подошла девушка и робко призналась, что сидела в последнем ряду и не расслышала имени автора – нельзя ли узнать, кто это?
Впрочем, сам Евгений Александрович процитировал нам «Мой товарищ, в смертельной агонии не зови понапрасну друзей» как стихи неизвестного автора, тогда как «Труд» и другие СМИ доказали, что это ветеран войны Ион Деген, к счастью, здравствующий, правда, не в России, а в Израиле…
«Я обнаружил, – сказал Евтушенко, – что те стихи, которые мы в войну учили в школе, сегодня не задают на дом». Рядом – еще одно грустное наблюдение поэта:
«Практически по всей колоссальной шири нашей страны, во всех филармониях разрушены чтецкие отделы. Мы, молодые поэты, воспитывались великими чтецами, начиная с Владимира Яхонтова, Эммануила Каминки, Всеволода Аксенова. А сейчас даже в Москве Евтушенко – один из немногих, кто выступает со стихами в зале Чайковского. Рафик Клейнер – музейная редкость, в Ленинграде остался один Сережа Новожилов (знаменитые чтецы Рафаэль Клейнер и Сергей Новожилов. – «Труд»)».
И – продолжение мысли:
«Если по телевидению делают постановки о наших поэтах-классиках, то подчеркивают, как они гуляли, пили, даже дрались, вот как Есенин с Пастернаком в одном сериале, хотя ничего такого на самом деле не было».
Евтушенко считает:
«Правительство точно угадало, объявив Год литературы в год 70-летия Победы. Эти два праздника должны быть неразрывно связаны. Лирика о великом смысле любви была не последней, а одной из первых защитниц Родины. И сейчас мы с ее помощью справимся с изоляцией, навязываемой России извне, как когда-то наша страна справилась с изоляцией, в которую погрузила себе сама. Вот только странно, что на протяжении всех 8000 километров пути мне не встретилось ни одного экземпляра книги «Поэзия Победы», которую я составил и выпустил в 2015 году…»
В отличие от концерта в зале Чайковского, где 95 процентов времени говорил и читал сам Евтушенко, в ЗИЛе было гораздо больше других участников, от совсем молодых певцов, напомнивших песенные хиты Евтушенко вроде «Твоих следов» и «Чертова колеса» или песни любимого им Вертинского, до признанных мэтров уровня Михаила Задорнова, Владимира Вишневского и Игоря Николаева. Задорнов признался в огромном влиянии на него Евтушенко – якобы он по совету старшего коллеги «уже лет 10 как перестал ругать Америку» (впрочем, тут с Михаилом Николаевичем можно поспорить – кажется, Штатам до сих пор достается от него в каждом выступлении). Вишневский, по обычаю, сыпал пародийными строками вроде «Стакан в России больше, чем стакан». А Николаев рассказал, как появилась песня «Две любви»: ему очень нравилось стихотворение Евгения Александровича, о чем он сообщил поэту, когда их гастрольные пути пересеклись в одном сибирском городе. Нужно было только дополнить его припевом. Евтушенко категорически отказал, считая стихотворение вполне самодостаточным. Но на следующее утро, когда композитор спустился позавтракать, ему передали две строчки от Евгения Александровича: «Как свой крестик нательный, ты люби не порви. Перекресток смертельный – две любви, две любви».
И, конечно, не обошлось без номеров самого Евтушенко. Это были сильные, драматические стихи, которые он в последнее время читает практически на всех своих выступлениях: «Футбольный матч СССР-ФРГ», «Сватовство»… Евгений Александрович даже подпевал в собственных песнях, а в «Балладе о пятом битле», каковым он себя считает после того, как одна фанатка подарила ливерпульской четверке его «Станцию Зима» в переводе на английский, сагитировал петь и весь зал.
Но кончил все-таки не этой шумной кульминацией, а чудесным, тихим, грустным стихотворением 1955 года «Окно выходит в белые деревья». И посвятил его своей жене Марии Владимировне, специально ради этого момента вышедшей из-за кулис, присевшей к мужу и давшей себя поцеловать. Хотя навеяно оно было 61 год назад, конечно, не ею…
Поэзия тем необходимее людям, чем прочнее они забывают, как она им необходима… Эту мысль Евгения Евтушенко можно было бы поставить эпиграфом ко всему вечеру в КЦ ЗИЛ. И ко всей нашей теперешней жизни.
