Автор «Улыбки пересмешника», «Танцев марионеток» и полюбившегося читателям и зрителям цикла «Расследования Макара Илюшина и Сергея Бабкина» возглавила жюри премии «Русский детектив». Ее вручение состоится в июне на фестивале «Красная площадь». А пока можно поговорить с Еленой Михалковой о некоторых секретах этого популярного среди читателей жанра.
— Вы как-то сказали, что раньше было всего два вида творений — боевики для мужчин и женские детективы, а сегодня их много. Расцветает, например, провинциальный и детский детектив. Это действительно новые тенденции?
— Я сказала, что были два поджанра, на фоне которых выделялись талантливые писатели в детективном жанре, но таких авторов не так много. Большинство же текстов, которые можно отнести к отечественному детективному жанру, банально плохо написаны. Это не художественная литература, не братья Вайнер с «Эрой милосердия» — романом, до сих пор читающимся взахлеб.
Вот появилась Евгения Овчинникова с книгой «220 метров» — и я ей ужасно обрадовалась. Да, наверное, детектив для нее не самый любимый жанр, но это живая, хорошо написанная книга. А очень многие творения детективной наружности, увы, неживые. Однако есть тенденции, которые трудно не заметить. В последние годы в жанре детектива появляется все больше гибридных форм: детектив с элементами фэнтези, исторического романа, триллера.
— И как вы оцениваете эту тенденцию?
— Детектив-триллер — это жанр естественный, так же как исторический детектив. А вот помесь детектива и фэнтези — это действительно нечто неожиданное. Я приветствую все новое и, если хорошего автора в жанре фэнтези занесет в детектив, буду только рада.
— Какие критерии использует жюри премии «Русский детектив»? Есть ли какой-то «золотой стандарт»?
— Вообще-то эти критерии просты и давно известны: желательно, открыв книгу, дочитать ее до конца. Это не такое уж простое требование, как кому-то может показаться. Далеко не все авторы способны долго удерживать внимание читателя. А между тем детектив уже по своей природе должен захватывать и увлекать. И это, бывает, получается у авторов, у которых убийство происходит только на 400-й странице, — так, например, пишет Тана Френч. Хотя нам как-то привычнее, чтобы труп лежал в луже крови уже на первой странице. Впрочем, проблема не в этом, текущая тенденция, повторю, такая: авторы пишут неряшливо, халтурно, а часто с помощью ИИ. Любой цветок, который на фоне этого мусора расцветает, привлекает внимание.
— Что бы вы могли посоветовать начинающим авторам? На что им стоит обратить особое внимание?
— Для начала на грамотность. У меня на столе три текста, в которых ошибки на первых же страницах — даже не стилистические, орфографические, понимаете? После этого трудно искать достоинства в тексте, даже если они там присутствуют.
— Вас называют «русской Агатой Кристи». А кто ваши любимые авторы?
— Агата Кристи действительно одна из моих любимых писательниц, но сравнение с нею меня или кого-то из коллег — это пиар-прием, не более. Ее книги — английские до последней запятой. Отдавая ей дань уважения, я написала три сборника рассказов о миссис Норидж, английской гувернантке, расследующей преступления в викторианской Англии. Но похожей на Агату Кристи от этого я не стала. А люблю я многих: и Конан Дойла, и Тану Френч, и Себастьяна Жапризо, и Донну Тартт, и Ю Несбё, и Роберта Гэлбрейта, и многих-многих других. Ах да, и Вайнеров, конечно же.
— Как рождаются ваши замыслы, с кого вы списываете своих героев?
— Зацепкой чаще служит реальная история, реальный характер. Например, крутится в голове персонаж: женщина, которая не выносит, если она утром уже поднялась, а остальные члены семьи еще спят. И она, чтобы их разбудить, принимается демонстративно греметь посудой, хлопать дверью, включать телевизор — в семь утра... Из такой мелочи вырастает характер: человек-танк, не считающийся с близкими, идущий к цели напролом.
Или вот мне пришлось встречаться с гадалками и тарологами, поскольку понадобились психологические портреты людей, которые пользуются их услугами. Интересно было разобраться в сути явления и построить на этом интригу. Но в основе романа «Королевский аркан» лежит все-таки не тарология, а характеры, люди.
— Кстати, нынешнее увлечение всеми этими гаданиями опасно или просто бессмысленно?
— Каждый утешается по-своему. Сама я в минуты уныния хожу по маркетплейсам и выбираю платья, которые не стану носить, и сервизы, которые мне некуда ставить. А если тарология кому-то дает утешение, то так тому и быть. Правда, за привычкой обращаться к картам можно не увидеть другого пути, поближе к реальности. Хотя он, может быть, совсем рядом.
— Ваш «Королевский аркан» — не просто детектив, а история с философским подтекстом...
— Не будем преувеличивать. Все, что я хотела, — развлечь читателя, это и есть основная функция детектива. Как только автор в нашем жанре решает пасти народы, ему в творческом смысле приходит конец. Увлечь читателя, заставить его сопереживать персонажам и с нетерпением ждать развязки — вот главная, можно сказать, терапевтическая функция детектива.
— А что вы делаете, если не пишется?
— «Не пишется» — это нормальное рабочее состояние писателя. Всегда пишется только у графоманов. А профессиональные авторы имеют в загашнике набор приемов, которые позволяют им войти в правильный творческий режим. Я, например, обычно начинаю писать дневник от имени кого-то из персонажей (кстати, рекомендую это упражнение всем начинающим авторам). Попробуйте влезть в шкуру другого человека, поменять свой стиль, ход мыслей и чувств. Это помогает выйти из состояния тупика, когда текст не идет.
Но лучшее, что можно сделать, — это взять книгу автора, которого вы любите, и начать читать с любого места. Талантливые тексты дают силы и желание творить. Проверено!
Штрихи
Елена Михалкова окончила юридический факультет университета в родном Нижнем Новгороде, работала помощником следователя в милиции, так что о расследованиях и преступниках знает не только из произведений коллег по жанру детектива.
