Вот бы в час жаркого июльского заката у нас во дворе на улице Свободы, 1 появился гражданин. Высокий, седовласый. Сел бы на скамеечку перевести дух — духота же, и рядом никакого нарзана... Сел бы, значит, Сергей Семенович, и тут бы ему прилетело... Точнее, ему определенно показалось бы, что удар пришелся в голову, потому что футболист в тот самый момент пнул мяч в ограду дворовой площадки-коробки. Сделанной из звончайших щитов в металлическом обрамлении.
Думаю, Сергей Семенович, как человек любознательный и привыкший все доводить до конца, подошел бы узнать, в чем дело, почему молодые москвичи так яростно колошматят в ограду. Площадка-то баскетбольная, вон и кольца там висят. А ребята, думаю, Сергея Семеновича могли бы не узнать, поскольку телевизор не смотрят, и ответить невежливо: это, мол, их дело, во что играть.
Но тут, полагаю, подоспеют пенсионерки. И расскажут изумленному высокому гостю, как они все страдают от такого долбежа сутками напролет — бывает, футболисты и на ночь перерыва не делают. А ведь вокруг спортплощадки, будь она неладна, три пятиэтажки, душ 1200 живут с гаком. И в квартире нет спасения — тройной стеклопакет не спасает, хотя почему летом надо закрывать окна и балконные двери, по какой такой нужде?
Тут, думаю, Сергей Семенович спросил бы просто, но веско: а что же вы, дорогие москвичи, не пожалуетесь префекту Покровского-Стрешнево? У нас же в столице все для людей?
— Так мы с нашими префектами состоим в переписке уже лет десять, — прозвучит ответ. — Сначала был Козлов, потом тоже Козлов, но уже другой, потом...
— Так это же не префекты отвечают на ваши жалобные письма, — вмешается подвернувшийся случайный гражданин. — Им-то что, понавтыкали во дворах спорткоробки и отчитались о привлечении масс к физкультуре и спорту. А как там массы на заботу реагируют, им неинтересно. Мы за десять лет переписки не видели, чтобы кто-нибудь оттуда, из префектуры, заглянул во двор и проверил факты, расспросил людей.
— А в полицию звонить не пробовали? — спросит, конечно, Сергей Семенович. — Есть же на этот случай специальный городской закон о тишине...
В этом самом месте, боюсь, разговор наверняка вышел бы из цензурных рамок. А потому продолжу его от себя. Итак, лично я пробовала звонить в полицию, и не раз. Вначале мне попался весьма напористый дежурный лейтенант, который с ходу сообщил, что сам учится на юридическом факультете и потому не понимает сути жалобы. Футбол ночью, стук мячей о борт коробки? И что тут такого? Закон о тишине такие игры до 23.00 позволяет. Пришлось мне вступить в ученый спор. Закон, говорю, позволяет вечером пошуметь не более чем на 55 децибел, что соизмеримо с работой пылесоса в соседней комнате — и это не я придумала, это юристы разъясняют. У которых вы как раз обучаетесь. А тут ближе к орудийному залпу. На этом дискуссия завершилась.
Во второй раз трубку подняла недовольная девушка, которая хотела узнать подробности моего жизненного пути: ФИО, адрес, год и место моего рождения. Так и сказала: вписывает сведения в специальную карточку жалобщика. Однако все эти честно сообщенные и весьма персональные данные никак не избавили меня от ночного футбола.
Положа руку на сердце, не знаю, что бы предпринял Сергей Семенович, появись он в нашем дворе. Но, согласитесь, очень интересно было бы это узнать. И полезно.
Ведь обычно адресованные лично мэру наши жалобы автоматически переадресовываются в префектуру округа. И не префекту, а кому-то специально обученному стандартным образом на них отвечать. Вот и получается: десять лет с правом переписки, а больше ровным счетом ни-че-го!
