После позорной сдачи Алеппо и Дамаска сирийской армией, тихой эвакуации Асада и смены правящей элиты в Сирии перед Москвой встал серьезный вопрос: а как теперь сохранить свое военное и политическое присутствие в Средиземноморье и Африке, за которое было пролито немало солдатской крови и потрачены миллиарды госбюджета? Теперь во власти в Дамаске закрепились представители вооруженной оппозиции, которые при всей их разношерстности и фанатичности остаются с официальной точки зрения Кремля «незаконными военными формированиями», «религиозными террористами» и врагами законно избранного президента Асада.
Еще вчера наши ВКС обрушивали на их головы бомбы и ракеты во имя «стабилизации обстановки» в пользу алавитского меньшинства, а сегодня Москва вынуждена поддерживать рабочие контакты для согласования нашего пребывания в Сирии. Как найти этому логичное объяснение?
Первым проблему прямо обозначил Рамзан Кадыров. У нас в стране давно привыкли к тому, что он смело берется за решение задач, выходящих за рамки должностных обязанностей главы региона. С другой стороны, Кадыров лучше многих представляет степень непредсказуемости и пестроту амбиций еще не утвердившихся властей, когда старая государственная машина буксует, а новая еще не собрана. Прошедший трудную школу послевоенного восстановления Чечни, Рамзан исходит из того, что новым властям Сирии будет крайне трудно справиться без партнеров в налаживании гражданской жизни и предотвращении гуманитарной катастрофы в республике.
Хорошо знакомый с исламской идеологией вчерашних боевиков, а теперь новых хозяев страны, Кадыров уверен, что с нынешними сирийскими командирами со всеми оговорками можно найти общий язык — если, конечно, постараться. Ведь после второй чеченской Москве же удалось примирить недавних врагов, привыкавших глядеть на окружающий мир через прорезь прицела. Тем более что другие глобальные игроки — США, Великобритания, Евросоюз, Франция — имеют свою повестку и претензии к сирийскому внутреннему устройству, поэтому отменять свои же санкции спешить не будут. А Россия сохраняет репутацию (или хотя бы ее часть) надежного партнера сирийцев независимо от их идеологических установок. В общем, надо разговаривать.
Но для начала придется преодолевать предубеждения и открыть регулярные каналы общения. Москве придется сделать шаг к сближению с лидирующей в оппозиции группировкой «Хайят Тахрир аш-Шам» (ХТШ). В своем телеграм-канале Кадыров предложил исключить ХТШ и ее руководство из нашего списка террористических организаций. Это не такое простое решение, как кому-то кажется, но без него закрепиться в Сирии в новых условиях точно не получится.
The Economist пишет, что после краха режима Асада дальнейшее российское присутствие в Сирии оказалось под большим вопросом и все ожидали, что крупнейшая группировка победителей — ХТШ — укажет российским войскам на дверь. Однако, по данным источника газеты, стороны вступили в переговоры, поскольку группировка прагматично смотрит на будущие отношения с Россией и наверняка позволит Москве сохранить как минимум часть баз — или даже все. Скорее всего, она готова соблюдать контракт на аренду Тартуса, а Россия удержит доступ к единственной военно-морской базе на Средиземном море. ХТШ также поняла, что выдачи Асада не будет. «Никаких красных линий нет: это основано на интересах, а не на идеологии», — подытожил Economist.
Еще есть у нас и внутреннее препятствие: быстрая и прагматичная смена моральных установок рождает у многих ощущение предательства воинских идеалов и бессмысленности отданных за Асада русских жизней. Но если вдуматься, наш диалог с победившей ХТШ, которой придется соблюдать правила цивильного поведения (пусть не сразу, но пустая казна, голод и толпы беженцев определят приоритеты), не позволит обнулить итоги пребывания российских военных на сирийской земле. И лучше пусть Россия поможет им в сохранении государства, чем это сделают в наше отсутствие «друзья», уже ставящие наш уход главным условием гуманитарной и финансовой помощи.
Вообще смена союзников в горячих точках в результате развала стран, коалиций, геополитических сдвигов для военной истории, в том числе и нашей страны, — дело не такое уж редкое. Можно вспомнить, как после падения верного друга СССР Наджибуллы в Кабуле и ухода из Афганистана Москве пришлось искать выходы на бывших моджахедов и долгие годы поддерживать Северный альянс во главе с Шах Масудом и Дустумом против пришествия «Талибана». Уязвимость нашего среднеазиатского подбрюшья была куда важнее морализаторства. А в нынешних условиях российским официальным лицам приходится иметь дело с талибами, что еще не так давно трудно было представить.
Самые яркие примеры выстраивания отношений с бывшими врагами исторически давал в России Кавказ. 7 сентября 1859 года русская армия штурмом взяла аул Гуниб и пленила имама Шамиля, завершив 40-летнюю кровавую Кавказскую войну, щедро спонсируемую Турцией, Персией и Англией. Конец его имамата в Чечне и Дагестане восстановил русский суверенитет на всем Кавказе. Плененного Барятинским заклятого врага империи: с почестями прокатили по большим русским городам: Харькову, Курску, Туле, Москве, Петербургу, сопровождая каждую встречу оркестром и богатыми подарками. Так Россия демонстрировала всем, что готова прощать самых опасных недругов, если те выбирают мир.
Вывезенный в Калугу на поселение Шамиль получил во владение роскошный трехэтажный особняк Билибиных, где разместился с семьей, детьми, переводчиком, прислугой (всего 22 человека) и благополучно прожил девять лет, общаясь с местным дворянством. В 1860-м к Шамилю привезли двух его жен, Зайдат и Шуанат. Расходы по содержанию имама несла российская казна: его почетная пенсия составляла 15 тысяч рублей в год — как у восьми генералов вместе взятых. В 1866 году он сам принял подданство России, а в 1869-м был возведен в потомственное дворянство и отпущен императором Александром II совершить хадж в Мекку. Умер он в 1871 году в Медине. Его сын Мухаммад-Шафи окончил Пажеский корпус и нес службу в царском конвое...
Впрочем, это так, к слову. Не все враги и даже друзья заслуживают такого отношения.
