Труд: ТАТЬЯНА ПАНКОВА: МЕНЯ БЛАГОСЛОВИЛА ВЕРА ПАШЕННАЯ

Главная Жизнь 01:01 22 Января 2000 193

ТАТЬЯНА ПАНКОВА: МЕНЯ БЛАГОСЛОВИЛА ВЕРА ПАШЕННАЯ

Народная артистка СССР Татьяна Панкова - человек, удивительно преданный одному театру - Малому, со всеми его многолетними традициями и устоями. Почти каждый вечер она выходит на сцену, снимается в кино и с удовольствием рассказывает о мастерах своего теат

Капков Сергей

Напечатать

- Я должна благодарить судьбу, - начинает разговор Татьяна Петровна, - потому что, придя в 1943 году из школы Малого театра в сам театр, никогда не оставалась без ролей. Сколько бы ни менялись режиссеры, слава Богу, я всегда была в работе. И остаюсь в ней по сей день. Недавно впервые сыграла в мюзикле "Свадьба Кречинского". Для меня это было новое дело, особенно учитывая, что имею далеко не безгрешный музыкальный слух.
- Школа при Малом театре была выбрана не случайно?
- Не случайно. Я с "младых ногтей" любила театр, но как только решилась пойти учиться на актрису, отец сказал: "Сначала положи солидный диплом на стол, а потом иди куда хочешь". Собственно, так я и сделала - окончила Ленинградский университет. Но в Ленинград часто приезжал на гастроли Малый театр. И однажды увидев его спектакли, я, как дитя за цыганской скрипкой, поехала поступать в Москву.
- А что собой представляла ваша семья?
- Мой отец был очень крупным инженером, мать преподавала математику в институте, она даже свой задачник написала. Причем отец являлся инженером потомственным - его дед был главным инженером Металлического завода. Это была целая династия, которую мы, дети, нарушили. Нас было в семье четверо, и все четверо стали актерами.
- Честно говоря, я знаю только Павла Панкова...
- Дело в том, что наш старший брат Василий погиб на войне. Он был призван на службу в театр Балтийского флота. Однажды корабль налетел на мину. Из артистов в живых осталось двое - актер Деранков и мой брат. Десять часов они держались на воде, спасая детей и женщин, а когда сами сели в последнюю лодку, их расстреляли на бреющем полете немецкие самолеты. Деранков чудом остался жив и впоследствии все это нам рассказал.
Моя младшая сестра Нина тоже оставалась во время войны в Ленинграде. У нее было очень тяжелое ранение, она почти год пролежала в госпитале, а потом поступила на один курс вместе с Павлом. Они учились при БДТ, и оба были приняты в этот театр. Сестра довольно долго там играла - и Татьяну в "Разломе", и Антонину в "Достигаеве", а потом увлеклась педагогической работой и почти тридцать лет работала в ГИТИСе.
- И все-таки почему так получилось, что вы все увлеклись театром в отнюдь не театральной семье?
- Дело в том, что наш старший брат был очень талантливым человеком, и его стремление к сцене было непобедимо. Отец горячо протестовал. Но тем не менее Василий пошел в театр и заразил этим нас всех. Творческие задатки были и у отца. Он изумительно читал стихи и сочинял их, кстати. Любил что-то изображать в лицах, всех разыгрывать и мог бы, на мой взгляд, стать неплохим актером. Но на нас - его детях - все и закончилось, потому что все мои племянники пошли в науку.
- Какую специальность вы получали в университете? Кем бы могли стать?
- Я окончила физико-математический факультет.
- Не может быть!
- Да-да, это было серьезно. В 39-м я уехала в Москву, никому не сказав зачем. И только когда поступила в Малый театр и собиралась об этом написать родным, вдруг получила гневное послание от отца. Дело в том, что в это время в "Советской культуре" была напечатана фотография четырех человек, в числе которых была и я, где мы рапортовали об успешном поступлении в школу Малого театра.
- В студенческие годы не было намеков на ваше будущее амплуа?
- Как же! Амплуа сразу определилось. Я с самого начала стала играть старух. Первая моя работа - Семеновна, мать двоих детей, в "Сотворении мира" Погодина. И вторая роль - семидесятилетняя Ефросинья Старицкая в "Иване Грозном". После чего меня стали сравнивать с великой Блюменталь-Тамариной, которая вообще с девятнадцати лет играла старух.
- Вы вошли в театр с многолетними традициями, в котором еще блистали прославленные имена. Как вас приняли "великие старики"?
- Они великолепно принимали молодежь, помогали. Помню, я ввелась на Ефросинью Старицкую за два дня, потому что Вера Николаевна Пашенная сломала ногу. Потом я получила от нее сережки и письмо с благословением.
- Актеры зачастую находят себе спутников жизни в своей же среде, создавая так называемые актерские браки. Вы - не исключение?
- Нет. Мой первый супруг Борис Шляпников был актером БДТ. Я вышла замуж чуть ли не в десятом классе. Но он оказался на том же самом корабле, что и мой старший брат, и погиб вместе с ним.
Второй муж, Костя Назаров, великолепно начинал в Малом театре, но он, к сожалению, спился. Его уволили из театра, так как он уже не мог остановиться. Я ушла от него. Может быть, зря. Наверное, надо было ему помочь. Но тогда бы пришлось выбирать между ним и театром, а я не хотела бросать сцену. Впоследствии я часто думала, что все мои жизненные несчастья и огорчения связаны с тем, что я оставила этого слабого человека.
А в третий раз я вышла за аспиранта консерватории Олега Агаркова. Он стал известным дирижером, педагогом, профессором, руководил Камерным оркестром института. Так что в нашем доме всегда звучала музыка, собиралась молодежь.
- Татьяна Петровна, как вам работается в кино?
- Я очень люблю кино. Впервые меня пригласили сниматься в "Анне на шее". Я играла портниху - просто выносила коробку с платьем и говорила одну фразу. Почему меня пригласили, я даже и не знаю. Кто посоветовал - тоже не знаю. Вдруг режиссер Анненский остановил съемку. Ну, думаю, сейчас он скажет: "Уезжайте". Тем не менее он взял и написал маленькую сцену примерки, которую я заканчиваю словами: "Не женщина - фея!" А потом сочинил и второй эпизод. После этого Анненский всегда меня приглашал в свои фильмы: "Княжна Мэри", "День рождения", "Екатерина Воронина". Почему-то очень любил меня и называл "своим автографом".
Помню, после премьеры "Анны на шее" я отдыхала в Алупке в нашем Доме творчества, лежала на пляже. За плечами были уже большие роли на сцене. Так что вы думаете? Все на пляже приподнимались и перешептывались, показывая на меня: они вспоминали этот малюсенький эпизод из фильма, этот пустячок.
- И все-таки приятно, когда начинают узнавать на улице и делать комплименты?
- Естественно. Если это комплименты. А то, бывает, и наоборот. Например, вспоминаю смешной и в то же время позорный случай. После выхода фильма "Твой современник", где я сыграла вахтершу, которая давала студентам деньги под проценты, пришла я на Тишинский рынок. Задержалась у одного прилавка, продавец-грузин узнал меня по этой роли. Вдруг он начал кричать: "Вот такая же сволочь попалась моему сыну! Она его еще и заразила, стерва!". И так он кричал на весь рынок, что я забыла, зачем пришла. Уходила, как по раскаленным углям...
- Теперь вас узнают главным образом по фильму "Звезда пленительного счастья"?
- Сейчас меня уже знают и как театральную актрису. Все-таки столько лет на сцене... Но наибольшую известность мне принесла, конечно, "Звезда пленительного счастья". Я влюбилась в эту страницу истории России, связанную с героями-декабристами. Какие были люди! Какое благородство души, какая бескорыстность и чистота! Мы были допущены к закрытым материалам в Ленинградскую публичную библиотеку и просиживали там целыми днями.
- И что вы узнали там о своей героине?
- Княгиня Анненкова была дочерью губернатора Якоби, ведавшего всей Сибирью. Он в то время начинал торговать с Китаем, и богатство у него, естественно, было несметное. Женихи летели, как мухи на мед. Дочка же окончила институт благородных девиц, была воспитана и интеллигентна. Говоря о ее замужестве, отец ставил одно условие: жить в Сибири. Но ухажеры-то мечтали о Петербурге, поэтому постепенно все сами собой отпали. И только Анненков, который ее безумно любил, готов был пойти на все. Они поженились, у них родилось двое детей, но счастье длилось недолго. Однажды, в день ее рождения, он попал в ледоход. Держа в одной руке букет первых подснежников, переплыл реку - лишь бы успеть поздравить любимую. После чего заболел воспалением легких и умер.
Она была сказочно богата, но кончила жизнь в нищете. К ней постоянно наведывались какие-то люди и представлялись родственниками мужа, прося денег, а иные ее попросту обворовывали. Старший сын Анненковой однажды разорился в играх. Она выслала ему деньги, как говорят, с проклятием. Он решил отыграться и вернуть ей все, но проигрался еще больше. После чего застрелился и был похоронен у дороги как самоубийца.
- За свою жизнь вы сыграли много классических ролей. И тем не менее кто вам ближе из писателей?
- Пожалуй, Гоголь и Островский. Ну и, конечно, Достоевский. Я играла в "Униженных и оскорбленных" Бубнову - хозяйку притона. И очень любила эту роль. Ведь как бывает на сцене - есть роль, которая не удалась и осталась чужой, а есть роль, которая неизвестно почему получилась. Когда Алексей Дикий взялся за "Ревизора" и я впервые прочитала на репетиции Пошлепкину, он сказал: "Только ничего не добавляйте. Пусть так, как вы сейчас прочитали, и остается".
- Вас никогда не тянуло выйти на ленинградскую сцену?
- Когда училась в театральном училище, то собиралась вернуться в Ленинград. Меня звал сам Николай Павлович Акимов. А я тянула с ответом, так как решалась моя судьба в Малом театре. О своем зачислении в труппу я узнала после спектакля "Гроза". Николай Павлович был на меня очень обижен. Поэтому я чувствовала себя перед ним виноватой.
- Зато в его театр пришел ваш брат Павел Петрович.
- Акимов его безумно любил, помог ему встать на ноги. Мой брат после десятого класса попал на фронт. Их погрузили на баржу и отправили в неизвестном направлении. Мы долго не имели от Павла никаких известий. Как выяснилось, ребят направили в какую-то школу, затем на фронт, где брат отморозил ноги. Их оттирали спиртом и давали пить спирт. И так он там пристрастился к нему, что стал с тех пор пить постоянно. Но он всегда оставался на высоте - трезвый ли, пьяный ли. Причем Павел нашел в себе силы сделать перерыв - не пил два года до рождения детей, - чтобы они родились здоровыми. А под конец беременности жены вторым ребенком опять сорвался. Но потом снова нашел в себе силы, чтобы побороть пагубную привычку. Последние 23 года, до самой смерти, он не пил. Николай Павлович Акимов в этот период взял его к себе и стал давать роль за ролью. Это ведь великое дело, когда и семья, и театр поддерживают.
- Татьяна Петровна, как вы считаете, должны ли у актера быть авторитеты, к которым он старается подтянуться? Или все решают его личные творческие возможности?
- Актер, безусловно, должен знать свои возможности и стремиться развивать их. Но я вспоминаю моего педагога Зубова, который после смерти Прова Садовского стал художественным руководителем Малого театра. Так вот, он мне говорил: "Татьяна, я всегда могу своей властью дать вам роль в первом составе. Но я предпочитаю, чтобы вы шли за нашими стариками. Со мной вы прошли школу, с ними вы пройдете университеты". Так я и шла все время за Пашенной, Турчаниновой, Рыжовой. А иногда даже дотягивалась до них...

Жизнь 19:01 / 10 Октября 2026 13814

О чем я подумала, когда машина летела в озеро

В моем детстве простые вещи запоминали сразу - на то они и простые

Гузель Агишева

Труд

Забыла наушники, а за окном темень, ничего не видно, так что высматривать что-то и отвлекаться не получается. Двери вагона на шарнирах — каждый входящий и выходящий энергично их распахивает...