Очень точные слова в этой замечательной песне из фильма «Офицеры». Вот и я раскрыл семейный альбом, достал дорогой всем родным и близким фотоснимок, сделанный летом предвоенного 1940 года, и решил представить его на фотоконкурс «Труда», в котором публикуюсь с 1981 года. И конечно же, рассказать о людях с той «увядшей фотографии»…
Левый на снимке — глава семьи, Федор Леонтьевич Прудников, отец жены автора. Перед Великой Отечественной — преподаватель
Трое танкистов, Героев Советского Союза, шагающих рядом с ним, до последнего времени не были нам известны. Пришлось предпринять журналистский поиск. Время, когда был сделан снимок, подсказывало: бравые командиры — из числа первых воинов, удостоенных учрежденной за год до этого медали «Золотая Звезда». Тем летом 1939 года за отличия в боях с японскими захватчиками на монгольской реке
Три танкиста, три веселых друга
Три веселых друга со снимка поступили той осенью в Академию автоматизации и моторизации РККА. На общем для военных заведений полигоне в подмосковном поселке Нахабино и попала в объектив летом
Грянувшая через год война пощадила лишь одного из них — второго справа, с задорным хохолком, Константина Абрамова. Он был тяжело ранен, но уцелел. И два послевоенных десятилетия командовал Академией тыла и транспорта в родном Ленинграде. Ветераны академии подтвердили: это наш генерал. Второй слева, Николай Ильченко, осенью
Как сражалась отважная тройка на
Федор Прудников погиб под Сталинградом, в должности начальника штаба инженерных войск
В День защитника Отечества в семьях ветеранов помянут дорогих им дедов и прадедов. Присоединимся и мы к ним, читатели.
Тот самый длинный день в году…
22 июня 1941 года врезался мне в память. В это утро к нам
Открываю в архивной подшивке «Труда» тот воскресный номер. Каким миром веет от этих пожелтевших страниц! Передовая статья — «Здравницы профсоюзов». Тут же «Летний труд студентов», «Молодежь „Красного богатыря“ сдала нормы ГТО»… А на последней странице обзор театральных премьер и — бывают же совпадения! — снимок: сцена из спектакля Московского театра имени Ленинского комсомола «Парень из нашего города». Думается, трудовцев вечером накануне войны было в Ленкоме немало — редакция тогда находилась за углом, на улице Горького.
В следующем номере, за вторник 24 июня, мир перевернулся. Обращу лишь внимание на указ о мобилизации военнообязанных, родившихся с 1905 по 1918 год. Мой отец, Попов Григорий Васильевич, в эту категорию уже не входил, ему было 45 лет. К тому же еще на гражданской ему пробило осколком ногу под правой коленкой. Но через день и он двинулся вслед за племянником — в военкомат, записываться в добровольцы. И через пять дней вернулся: добровольцев на призывные пункты Ленинграда явилось больше, чем было в арсеналах винтовок.
Отцовский трудовой фронт оказался за Московской заставой, в десятке километров от Васильевского острова, где мы жили. В блокированном через полтора месяца Ленинграде добираться на обувную фабрику «Пролетарская победа» № 2 с каждым днем становилось все труднее. Встали трамваи. Зима была снежной, лютой. Но отец каждое утро уходил в цех, где в мирное время шили
Мама тоже уходила на работу, на кожевенную фабрику, оставив мне ломтик хлебной пайки. Когда рассветало, я брался за букварь, заучивал буквы. Когда снова темнело, выходил на улицу — дома было страшнее. В сизом от мороза небе метались лучи прожекторов. В их пересечениях иногда виден был самолетик. Полыхали попавшие под бомбежку дома. Запах гари от тех пожарищ не только в памяти сегодня живет — в обонянии…
Май принес и горе, и счастье
Мамы не стало в мае. С работы сообщили, что она скончалась в цехе от разрыва сердца. На ночь ее привезли домой. Тетя Дуся, папина сестра, закутала ее в простыню и крупными стежками сшила саван. Наутро мы увезли маму на Смоленское кладбище.
Следующие два месяца живут в памяти смутно. Лишь в середине июля, в свой день рождения, очнулся. Мы на маленьком суденышке плыли
А по ночам дежурил с отцом в сельсовете. В одну из майских ночей
Рассвет только занимался. И чем дальше я бежал, тем ярче разгоралась заря. Утро было ясное, белая ночь, как в том трагическом июне
В заключение — еще об одной заметке в «Труде», за 22 июня 1941 года. Корреспондент из Ленинграда сообщал, как приборостроители эффективно ухаживают за оборудованием. А в моем письменном столе лежит трудовая книжка, первая запись в которой гласит: «1953.VIII.24. Завод № 212. Принят в цех № 25 техником с окладом 690 руб.». Это тот самый «Электроприбор» стал номерным заводом, где начали выпускать не квартирные электросчетчики, а системы ПУАЗО — приборы управления артиллерийским заградительным огнем. Подчеркну — заградительным, зенитным, защитным.
Достаю еще документ — военный билет. В нем отмечено, где принял присягу: при
Вот так, друзья, все в этой жизни связано такими замысловатыми узелками, что порой и самому не верится, что все это было. Но все так и было, честное солдатское слово!
