Труд: Шеф, гони на передовую!

Главная Жизнь 00:28 22 Августа 2014 2174

Шеф, гони на передовую!

Все планы генеральных штабов рухнули вместе с первыми залпами

Напечатать

Самые кровавые в истории человечества войны начинаются на волне патриотического подъема и всеобщего ликования. «Вперед, на Белград!» — орал средь бела дня бравый солдат Швейк, встречая восторг и обожание жителей Праги. Такие же чувства в разных концах Европы переполняли обывателей, искренне веривших, что для их доблестных солдат война закончится славной победой и не далее как ближайшей осенью.

Радостная толпа с цветами провожала на войну эшелоны, которые уходили из Лиона, Вены, Гамбурга и Москвы. Конечно, встречались и осторожные умы, уверявшие, что война может затянуться до зимы и даже до Рождества. Какими наивными нам кажутся сегодня те надежды и сомнения августа 1914-го!

А пока намечалось самое грандиозное столкновение идеализма военных теоретиков с грубым материализмом пулеметных очередей. Генералы, как всегда, предвкушали войну как пиршество теоретической мысли. Вовсю разрабатывались планы развертывания и наступления. Конечно же, наступления — никто не собирался отсиживаться в окопах. Вперед, в атаку, разгромить врага стремительным ударом!

Славные красные штаны

Австрийцы собирались наступать на юге и на востоке — против Сербии и против России. В Берлине к вопросу подошли с немецкой педантичностью. В плане начальника генерального штаба фон Шлиффена маршруты кавалерийских полков и пехотных батальонов были расписаны по дням и даже по часам. Правда, для реализации плана надо было пройти через территорию нейтральной Бельгии, но кого волновали такие условности, когда речь идет о грядущей победе.

Французы свято верили в свойственный им порыв, стремительность атак, которые сметут все на своем пути. Наследники славы Наполеона просто обязаны сокрушать любого противника. На этой национальной черте французского характера основывалась военная тактика. Чего стоил только внешний вид пехотинцев. Немцы, русские, англичане давно переодели солдат в защитную форму, а французы начинали войну в красных штанах, красных кепи и синих мундирах. Отличной мишенью для пулеметов были также кавалеристы, красовавшиеся в сверкающих кирасах и касках с хвостами. Вопрос обмундирования обсуждали в парламенте и сочли, что отказ от ярких цветов подорвет воинский дух. «Красные штаны — это Франция!» — провозгласил с трибуны бывший военный министр Этьен. И был встречен бурей оваций.

На русского медведя смотрели кто с опаской, а кто с надеждой. Россию сравнивали с паровым катком, который медленно трогается, но рано или поздно все сомнет на своем пути. Штабные военные понимали недостатки огромных территорий и неизбежное запаздывание с развертыванием войск, но вся страна пребывала в ощущении огромной мощи, которая непременно сомнет зарвавшегося кайзера и его дряхлого австрийского союзника. Генералы надеялись, что основные силы Германии будут скованы на Западном фронте, что позволит мощным ударом разгромить слабую Австрию и к осени войти в Вену, а затем и в Берлин.

Холодный душ под Парижем

Но на Западном фронте все пошло не по штабным планам. Немцы рассчитывали обходным маневром окружить французские армии, взять Париж и через несколько недель перебросить войска на восток. Однако Бельгия отказалась пропустить немецкие войска, открыть ворота своих крепостей и, что было еще важнее, предоставить нетронутыми свои железнодорожные пути. В результате план Шлиффена сразу начал давать сбои.

Тем временем первый холодный душ окатил самоуверенных французов. Знаменитый «порыв» не помог продвинуться даже в Эльзасе, который в прошлую войну был захвачен Германией. В приграничном сражении немцы сломили сопротивление французов. Переломить ситуацию не смог даже английский экспедиционный корпус. Германская армия наступала, но противник отходил медленно, огрызался, до разгрома было далеко. А в начале сентября случилось «чудо на Марне». Срочно собранные под Парижем резервы решили исход кампании 1914 года: их удар во фланг наступающим немцам вынудил противника остановиться, а затем отойти.

Исход генерального сражения во многом определил эпизод, который острословы назвали первым опытом использования моторизованных войск. Когда судьба Парижа висела на волоск-е, комендант города Галлиени решил для переброски резервной марокканской дивизии использовать... такси. Парижские полицейские прямо на улицах останавливали таксомоторы, пассажиров высаживали, а водителям приказывали следовать к месту сбора на площади возле Дома инвалидов. Так удалось собрать более 600 машин, которые за день и ночь совершили по два рейса, перебросив на передовую около 6 тысяч марокканских солдат.

Кстати, «первые моторизованные войска» в накладе не остались. С водителями такси из городской казны расплатились строго по счетчику. За два рейса от Парижа до боевых порядков в среднем водители получили по 130 франков. В пересчете на сегодняшний курс — конечно, очень приблизительно — это примерно 18-20 тысяч рублей.

Карты со стрелами годились разве что на растопку

На востоке русская армия наносила два расходящихся удара. Первый был нацелен на Восточную Пруссию, чтобы поддержать своего союзника и обеспечить наступление на Берлин. Да-да, именно для взятия немецкой столицы под Варшавой сформировали армию из отборных частей, куда входила и гвардия. Еще один удар наносили против Австро-Венгрии, чтобы перевалить Карпаты и, выйдя на равнину, броситься на Вену. В общем, победить сразу и везде.

Русским поначалу сопутствовал успех на южном направлении, где удалось окружить и взять ключевую австрийскую крепость Перемышль. Но наступление в Восточной Пруссии застопорилось, а затем обернулось катастрофой. Русские штабы, не особо заботясь о секретности, передавали приказы и донесения открытым текстом. Немцы знали о планах противника и быстро перебрасывали войска благодаря удобной сети железных дорог. Воспользовавшись несогласованностью действий наших частей, они окружили армию Самсонова и разгромили ее главные силы. Сам командующий застрелился, чтобы не попасть в плен и избежать позора.

Тяжело пришлось и австрийцам. Когда казаки вышли на равнины Венгрии, в Вене началась паника. Но из-за поражений в Пруссии наступление на австрийскую столицу пришлось остановить. Фронт стабилизировался.

Только Сербия, из-за которой и началась война, могла вздохнуть спокойно. Всем было пока не до маленького балканского государства. В правящих дворах великих держав царили уныние и разочарование. Тяжелые гаубицы, скорострельные пулеметы, колючая проволока и утопающие в грязи окопы перечеркнули былые представления о скоротечной и победоносной войне. Планы генеральных штабов, все эти карты, разрисованные стрелами, теперь годились разве что на растопку.

С такими силами армии вступали в войну

Германия: 3,8 млн человек, 4840 легких и 1688 тяжелых орудий;

Австро-Венгрия: 2,3 млн, 3104 легких и 168 тяжелых орудий;

Россия: 5,3 млн, 6848 легких и 240 тяжелых орудий;

Франция: 3,8 млн, 3360 легких и 84 тяжелых орудия;

Англия: 1 млн, 1226 легких и 126 тяжелых орудий;

Сербия: 350 тысяч человек.

Не царское это дело

В монархической России роль Верховного главнокомандующего отводилась членам императорской фамилии. В 1914-1915 годах эту должность занимал великий князь Николай Николаевич — внук Николая I и двоюродный брат царя. После летних неудач в Польше его место занял сам Николай II, а великого князя отправил на Кавказский фронт. В январе 1917 года Николаю Николаевичу предлагали занять трон в случае военного переворота и смещения Николая II, но он отказался. В марте 1917-го вышел в отставку, два года жил в своем имении в Крыму, откуда эмигрировал в Италию, а затем во Францию. Умер на своей вилле в 1929 году.

Начальник Генерального штаба Николай Николаевич Янушкевич, генерал от инфантерии, карьеру сделал на канцелярских должностях, прежде никогда не участвовал в боевых действиях. В 1915 году вместе с великим князем был отправлен на Кавказ и также вышел в отставку после Февральской революции. В начале 1918-го он был арестован в Могилеве и по пути в Петроград убит конвоирами.

Напечатать

Жизнь 00:01 / 20 Марта 2026 22210

Бульварный роман

История про школьных друзей, разъехавшихся из центра по разным окраинам Москвы

Андрей Гореловский

Труд

Этим карточкам почти 10 лет. Тверской бульвар, конец марта, воскресенье, дождичек с утра накрапывает — но он не раздражает. Что происходит в кадре? Ничего особенного, но история хорошая —...