Наше общество сегодня далеко не монолит, и трещин в нем хватает.
События последних дней. В Санкт-Петербурге около 50 молодых людей напали на посетителей кафе «Макдоналдс». Били исключительно выходцев с Кавказа, трое человек доставлены в больницу. По данным полиции, драка возникла из-за конфликта фанатов «Зенита» и «Анжи».
В Ставрополе несколько мужчин зашли на рынок и открыли огонь из травматических пистолетов по торговцам овощами, среди которых были граждане Таджикистана, Азербайджана и Армении. Пострадали пять человек. Нападавшие скрылись на автомобиле.
На Киевском вокзале в Москве произошел мощный флешмоб. Молодой житель столицы написал в интернете: дескать, в поезде Кишинев – Москва молдаване-гастарбайтеры избили его жену и тещу, но полиция никак на это не отреагировала. К приходу состава на перроне собралось около 200 человек. Подтянулись и правоохранители. Приезжих обидчиков арестовали, собравшиеся устроили бурное ликование.
Во всех этих сюжетах есть нечто общее: стремление собраться вместе и дать отпор обидчикам. Реальным или мнимым – этот вопрос отходит на второй план. Прибавьте к этому эпидемию осквернения храмов, обещание организовать диверсантов для осуществления операции «Крестоповал» – и встречную инициативу вывести на защиту церквей православные дружины. Противопоставление «креативного класса» остальной молчаливой России, которую уже чуть ли не в открытую «протестанты» всех мастей зачисляют в быдло. Широко рекламируемые планы расширения Москвы до невиданных пределов с обещанием распространить столичные льготы на новых москвичей – и неприязнь жителей глубинки, издалека наблюдающих за обустройством еще одной страны, к ним имеющей весьма отдаленное отношение. И обещания законодателей лишить всех чиновников недвижимости и счетов в зарубежных банках, запретить их чадам учиться, а домочадцам лечиться за кордоном – вот-вот раздастся «ату их!». Отовсюду то криком и матом, то сдавленным шепотом несется «Наших бьют!». Такое ощущение, что еще немного, и общество окончательно слетит с катушек. Что это, солнечная активность сказывается? Нет, за, так сказать, стихийной реакцией масс чувствуется вполне осознанная работа по расколу страны – все эти призывы поделиться на русских и сибиряков, русских и казаков, не считая откровенно провокаторских лозунгов типа «Хватит кормить Кавказ!». Кстати, звучат они, как правило, от тех, кто и себя-то не в состоянии прокормить.
Процесс идет. Будем откровенны: сегодня наше общество обозлено и разогрето до опасного предела. Трещин все больше – и социальная, и национальная, и политическая. Между прочим, горняки знают: если хочешь расколоть кусок скалы, ищи в ней трещину и закладывай взрывчатку именно туда. Наше общество сегодня далеко не монолит, и трещин в нем хватает, а желающих заложить в них динамит – еще больше.
ГОЛОСА
Александр Мелихов, писатель:
– В столице распавшейся советской империи вышел учебник толерантности, которому государственный телеканал посвятил дискуссию. Одни говорили, что толерантность – это хорошо, а с учебником еще лучше. Другие – что никакой толерантности людей не научить. В поисках истины заглянем в прошлое. В глубине веков трудно разглядеть иные силы, порождающие и поддерживающие толерантность, кроме прагматизма победителей, желающих спокойно наслаждаться плодами своих побед. А потому для снижения уровня нетерпимости необходимо снижать долю граждан, ощущающих себя побежденными. Для чего следует увеличить количество социальных лестниц. Чтобы разбить сплоченность наиболее опасных меньшинств и оставить их без лидеров, мудрая имперская власть специально облегчала социальное продвижение их наиболее энергичных, храбрых, честолюбивых и одаренных представителей.
Имперская аристократия должна быть достаточно патриотичной по отношению к народу-основателю, чтобы сохранить его обеспечивающее всеобщую стабильность доминирование, и достаточно космополитичной, чтобы не стремиться к его тотальному господству. Поэтому она с пользой для дела может принимать в свои ряды и значительную долю инородцев (возможно, именно немецкая бюрократия способствовала национальной терпимости в императорской России; сходную роль при становлении империи советской по-видимому сыграла бюрократия еврейская).
И сегодня государству снова необходима элита, способная выполнять роль имперской аристократии, открытой для самых энергичных и честолюбивых представителей национальных меньшинств, – она и послужит направляющей основой общественной толерантности.
