А ПОУТРУ ОНИ НЕ ПРОСНУЛИСЬ

Главная Жизнь 01:01 25 Февраля 2005 136

...В субботу около восьми вечера Владимир Буланов вышел из дома. С собой он прихватил патронташ и охотничье ружье - ТОЗ-34 двенадцатого калибра. Заряженную картечью двустволку не прятал, держал расчехленную наготове в правой руке. Он уже все для себя реши

Карпов Вадим

Напечатать

В этой страшной деревенской истории что ни персонаж, то боль, слом, деградация. Когда-то Галина Мордяшова работала в детской комнате милиции, была "на хорошем счету". Все рухнуло, когда по пьяному делу повесился муж. Женщина запила. А в 1999-м наложила на себя руки и ее дочь Варя - от безысходности, видимо, и беспомощности наглоталась таблеток...
У Мордяшовой Владимир свою Татьяну не нашел. И отправился к зданию полуразрушенной местной школы. Здесь, обустроив уголок на первом этаже, бомжевали Татьяна Шароглазова с сыном Эдуардом, который только-только вернулся из заключения - сидел за кражу.
Очередная попойка у Шароглазовых началась еще в четверг. С размахом. Из Ирбита приехали крепко погулять мать с дочкой - 31-летняя Марина Беликова и 50-летняя Светлана Мальцева. Позвали сторожа из местного детского сада - Сергея Полякова. И как всегда - супругу Буланова Татьяну, которая уже давно, как ни протестовал муж, пристрастилась к алкоголю. Последние два года вообще не работала.
В Гаево с выпивкой никаких проблем. Во многих домах из-под полы продают спирт, в том числе и технический, гидролизный, который привозят с местных заводов в Тавде и Талице. Технология, как мне рассказывали, давно отработана. В город Ирбит в определенный день привозят металлическую бочку-цистерну (вроде тех, в которых продают квас) с зельем. Из нее и разливают отраву городским и сельским перекупщикам. Разумеется, и тем, что из Гаева, до которого от райцентра рукой подать. Вот такой бизнес по-русски. Одних он кормит, других спаивает. И попробуй кто этому помешать.
- Бывший руководитель Ирбитского района Федор Наумов как-то отобрал молочную флягу спирта в поселке Цыганский, - поведала мне грустную историю глава сельской администрации Ольга Симонова. - Так заставили вернуть да еще и извиниться. На чужую собственность, мол, покусился.
Расходится бочка спирта в Ирбите стремительно - в два-три дня. Бедную, не работающую, а стало быть, и ничего не зарабатывающую деревню просто взяли в алкогольную осаду. Местный гаевский участковый Андрей Перевозкин отлично знает всех местных бутлегеров. И даже передал мне их список. Улица Чайкина, 17 - торгует спиртом Владимир Мартюхов, Чайкина, 16/1 - Брянцева Людмила. Переулок Молодежный, 2 - Виктор Буньков. Улица Набережная, 2 - продают зелье Ирина Чернова с матерью Лидией Мордяшовой. В местный деревенский магазин даже водку не завозят. Нет смысла: не возьмут.
Известно, что торговцы хмельным угаром добавляют в спирт сильнодействующие лекарства - димедрол, например, чтобы забористее было. И местный фельдшер Ольга Карпова заметила, что народ частенько бывает не просто пьяный, а одуревший, а то и вовсе оскотинившийся: алкаши не говорят даже, а мычат что-то нечленораздельное и сами ничего не понимают.
- Гидролизный, технический спирт и без того жестко воздействует на организм, - говорит фельдшер. - А с лекарственными добавками вообще "сносит крышу". Нервная система встает на дыбы. У одного возникает апатия, у другого - агрессия...
С одним "хроником" попробовал в Гаеве провести эксперимент.
- Толян, - попросил я, - нужно срочно купить спирта.
Потертый, с блуждающей улыбкой мужик, Анатолий Костаров, которого я встретил на деревенской улице, понимающе кивнул и вытащил из сугроба пластиковую бутылку - по-местному "пупсик". Такой тарой, кстати, в Гаеве все обочины завалены. Шли мы совсем недолго. Толя позвонил в соседний дом... и минут через пять вернулся. На двадцать рублей ему налили 300 граммов спирта. Был бы подросток, школьник - и тому бы продали. Толян облизнулся и попросил: "Дай отхлебнуть".
- Что же вы не наказываете торговцев? - спросил я участкового Перевозкина, имеющего "базу данных" на подпольных торговцев горем. Андрей Аркадьевич объяснял мне как неразумному.
- Раньше как было: увидел я, к примеру, что через окошко брагу или самогонку продают. Зашел в избу, обнаружил те же мерный стаканчик, колбочки, воронку - мог смело протокол составлять, штрафовать и так далее. С 1 июля 2002 года вступил в силу новый Кодекс об административных правонарушениях. Теперь нужны свидетели. Да еще в момент продажи. Потом доказывай, что торговали именно спиртосодержащей жидкостью. Отправляй находку на анализы. А ближайшая лаборатория - в Екатеринбурге. И жди потом не одну неделю...
В Гаеве борьбу со спаиванием деревни ведет фактически только глава сельской администрации Ольга Николаевна Симонова. А много ли она может?
- Пристыдишь такого барыгу: ты же, мол, грех на себя берешь. А он в ответ - да, грешен, а без этого ничего не заработаю. Сама знаю, район нищий, дотационный, - печалится Ольга Николаевна. - Когда-то Ирбитский мотоциклетный завод всех кормил, "Уралы" с коляской легендарные собирал. А сейчас все развалилось. - И добавила о наболевшем: - Дискотек я наших боюсь - по пятницам и субботам. Трезвых там не бывает.
Захожу в притон Шароглазовых и торопею от запахов. Кругом тряпье, грязная посуда. И бутылки, бутылки, бутылки... На столе, на полу, в прихожей, на кухне, в комнатах.
В тот четверг попойка здесь не закончилась, продолжалась и на следующий день. Никто не думал расходиться. В пятницу за папой пришел восьмилетний Андрюша Поляков. Его прислал родной дедушка, которому не хватало денег, чтобы самому купить спирта.
- А мать Андрюши Ольга, - дорисовывает картину жизни мальчика его учительница Лидия Тютькина, - та по части выпить и деда перегонит. Дома практически не появляется. Пьяница, как мы говорим, облегченного поведения. Ее сожитель Андрюше по пьянке летом голову рассадил чем-то острым. На том месте теперь у него волосы не растут.
Мальчонка наклоняет голову, чтобы я увидел шрам.
- Я подошел в пятницу к школе. Папа с дядей Эдиком как раз вышли на улицу - собирались идти за спиртом к Владимиру Мартюхову, - доверительно сообщает мне осиротевший Андрюша. - Говорю, "пап, пошли". А он - "потом-потом". Если бы я знал, что его убьют...
- Что же делать с ребенком? - спрашивает главу сельской администрации учительница. - Мать надо лишать родительских прав. А с дедом ребенка оставим или в приют отдадим?
- С дедом-пьяницей никак нельзя, а детские дома в районе все переполнены, - размышляет Ольга Николаевна. - Вот в нашей больнице одну девочку приютили, которую родители бросили. А больше девать некуда...
Никто в тот субботний вечер не слышал стрельбы у Шароглазовых. По крайней мере, в милицию не сообщали. Узнали о трагедии случайно. Забеспокоился муж Светланы Мальцевой. Супруга его в очередной раз отправилась с дочерью в пьяный вояж, больше двух суток не появлялась в квартире. Мальцев знал, что они из Ирбита поехали в Гаево. Участковый по сигналу из города отправился искать. И тут звонок дежурному в милицию: в снегу возле заброшенной школы нашли Буланова...
Следователь Дмитрий Анисимов в числе первых приехал к месту трагедии. Он рисует мне план комнат и положение трупов, рассказывает, как, скорее всего, и происходила бойня.
- Дверь слесарю открыла хозяйка. Она первая и получила пулю в шею. В соседней комнатушке у входа Буланова встретил Поляков. Еще два выстрела и две пули - в живот и голову. Беликова с Мальцевой, скорее всего, и не понимали, что происходит. Они даже с дивана не встали... Только Эдик пытался себя как-то защитить и поднял руку, чтобы прикрыть голову. Но и он остался на кушетке. Охотник с двадцатилетним стажем Владимир Буланов не промахнулся. Жены своей он в этом доме не нашел - его Татьяна за несколько минут до прихода супруга ушла из притона.
Буланов в очередной раз перезарядил ружье и выскочил на улицу. В патронташе оставалось одиннадцать патронов. Трагедия могла быть еще более кровавой. Но, видимо, в тот момент что-то остановило обезумевшего слесаря. Осознав, что наделал, он выстрелил в себя...
На похороны Шароглазовых никто не пришел. Даже Вадим, родной брат Эдика. Похоронные документы оформляли без него. Свой паспорт он заложил за очередной "пупсик" спирта. И пил - потому и не нашел времени проститься с самыми близкими ему людьми. Нашли мы последнего из Шароглазовых в одном из деревенских притонов. Пьяная хозяйка Людмила Дубских принимала гостей - Шароглазова и Екатерину Савину, - лежа на кушетке. На полу банка спирта, почерневшие от грязи стопки и окурки в консервных банках.
- Ты знаешь, где мать с братом похоронили? - спрашивает глава сельской администрации Ольга Симонова.
- Нет, - мычит Шароглазов. И добавляет свое: - А Буланова, из-за которой народ перестреляли, к нам часто ходила. Воровала все подряд. Брат, когда освободился, в костюме приехал. Так Татьяна и его пыталась вынести. Эдик ее на пороге поймал. И деньги воровала. Все пропивала...
Сама Татьяна Буланова на деревне сейчас не показывается. Говорят, вроде бы даже пить бросила. У ворот ее дома нас встретил сын Булановых - Аркадий. Мрачно предупредил:
- Мать дома сидит, не выйдет. И вы к ней не пойдете.
Молча повернулся и пошел копаться в мотоцикле. Грехи отца и матери теперь на детях. И их придется им нести всю жизнь...
Изменилось ли что в Гаеве после этого кровавого события? Сказать трудно. Но вот у деревенской палатки, где торгуют пивом и хмельными коктейлями, кто-то в снегу вырубил крест. Словно знак какой послал. И еще на деревенском сходе, состоявшемся после побоища, решили сельчане обнародовать адреса продавцов спирта. Поможет?
...К главе администрации на прием с утра пришел невзрачный мужичок - Николай Анисимов.
- Дайте мне хорошую характеристику...
- Как же я дам, если ты все время пьешь, толком не работаешь. - И Ольга Николаевна объясняет уже для меня: - У Анисимова двое маленьких детей. Так он сухое питание для малышей сам съедает, а ребятишки и мать голодные.
Мы помолчали.
- Пьют у нас много, вот почему все так и случилось, - говорит Ольга Симонова. И добавляет как бы для себя: - Вы нашу деревенскую жизнь вообще не поймете... А Володька хороший парень, работящий, двух сыновей, дочь вырастил. И не пьяница. Выпивал, конечно. Но не более. Его у нас жалеют, а не тех, кого он убил.
- И что вы так далеко ехали посмотреть на нашу пьяную жизнь, - вздохнула, словно пожалев меня, Ольга Симонова. - Такого везде хватает. У нас еще с алкоголем ничего, поскольку есть где работать - ферма свиноводческая действует. А вот в деревнях Бердлюгино, Ключи, Еремино вообще мрак...
Мне-то показалось, что хуже уже не бывает.

Напечатать

Жизнь 00:01 / 25 Декабря 2025 20939

В таком же декабре, как сегодня

Листаем подшивку «Труда» за последние сто лет

Владимир Санин

Труд

В наступающем году нашему «Труду» исполнится 105 лет. Дата не слишком круглая, но разве это повод отменять путешествие по старым газетным подшивкам? Приглашаем вас вместе пролистать пожелтевшие страницы,...