Сейчас столько говорят об активном долголетии, что я понимаю: пора нацеливаться жить лет 150, не меньше. Да вы сами вдумайтесь, как переменилось общественное сознание за последние лет тридцать хотя бы в отношении к своему здоровью. Было время, когда актеры курили в кадре, а пассажиры — в поездах и даже в самолетах. Сегодня представить странно, как кто-то вдруг задымит в кафе. Среди молодых уже немало тех, кто отказывается от алкоголя, даже когда предки уехали на дачу. Модно бегать марафоны, кататься ватагами на роликах в парке или заниматься ворк-аутом на спортплощадке.
Аббревиатуры ЗОЖ и ПП так прочно вошли в нашу жизнь, что мы уже и сами не всегда помним, как они расшифровываются. С основами здорового питания знакомы, кажется, все. Среди моих знакомых немало тех, кто наотрез отказался от сахара и пьет ромашковый чай не морщась. Люди в 50 выглядят на 30. Тренд нарастает: разобравшись с питанием, мы начали «лечить голову» — обращаться к психологам, выбирать душевный комфорт дома и на работе даже в ущерб семье и зарплате. Так отчего же нам не жить 150 лет, если в здоровом теле — здоровый дух?
Но есть вопрос, который не поставлен ребром. Как мы будем жить все эти полтора века? Планов на такую длинную жизнь нет. И поколения, жившие до нас, не оставили подсказок. Что, например, будет с институтом семьи и брака? Очевидно, что прожить с одним человеком 130 лет еще сложнее, чем сегодня — первую пятилетку. За это время не раз поменяются цели и интересы, значит, люди начнут сходиться и расходиться в поиске новых единомышленников. Броуновское движение вместо крепкой семьи! Зумеры, как называют 30-летних, уже высчитали, что в наш век выгоднее сожительство без штампа и с открытым финалом. Для такого типа отношений они даже придумали труднопроизносимое словечко «инфлейншиншип» — производное от английских слов «отношения» и «инфляция».
Люди начнут позднее взрослеть — просто нет смысла торопиться. Вот уже и сегодня поколение нынешних 20-летних называют «снежинками» за их оторванность от реалий жизни. Одна девушка-веганка на полном серьезе рассказывала мне, что не ест мед, потому что люди: эксплуатируют пчел. А 22-летний парнишка, увидев сцены из сериала, закрыл лицо руками и попросил выключить телевизор, потому что «он так токсичен, что я не смогу спать». Как я сама сплю, просмотрев свою предыдущую жизнь, сама не знаю! А я ведь даже не дитя войны, как моя бабушка, не голодала и не работала обходчицей на железной дороге.
В московском офисе 20-летние могут заявить, что переживают психологическую травму из-за разрыва с партнером. И им, представьте, дадут отгул. Все чаще психолог — часть команды, чтобы подбадривать «снежинок» прямо на работе. Пообщавшись с 20-летними, я увидела, как они ранимы. Сама я действительно привыкла быть жестче и — что уж тут скрывать — токсичнее в общении, а в коммуникации с ними мне нужно учитывать их триггеры и давать «обратную связь в моменте». Мне хотелось упереться в своей возрастной позиции, но я подумала и решила, что раз жить нам вместе еще ого-ого сколько, то надо быть гибче.
Вот! Переучиваться придется постоянно. Ведь за 150 лет придется не раз сменить сферу деятельности и место жительства, так что напрочь уйдет представление о счастье как обладании объектом недвижимости. Квартиры и дома будут чаще арендовать, чем покупать. Или вовсе жить в новых коммуналках (сейчас это называется коливинг). Мы будем пользоваться вещами совместно (каршеринг — уже новая реальность).
С деньгами тоже придется договориться иначе, ведь за 150 лет можно научиться их зарабатывать. Так что есть надежда, что бедных станет меньше. Но возможен и такой поворот, что от денег в их нынешнем понимании человечество откажется и перейдет на прямой обмен ресурсами: ты мне — что не доел, а я тебе — что еще не доносила. Зато мы наконец-то перестанем всеми правдами и неправдами выманивать деньги друг у друга и поставим перед человечеством вопрос прямо: так как же нам жить вместе долго и счастливо?
