Вчера Евгений Савченко вернулся в здание Совета Федерации, уже в качестве просто сенатора. Момент исторический: с креслом главы региона расстался последний губернатор ельцинского призыва. Он 27 лет строил на Белгородчине жесткую властную вертикаль, смахивая с доски оппозиционеров и конкурентов, среди которых однажды оказался Жириновский. При этом явно засидевшийся губернатор сумел в одной из самых маленьких российских областей — без нефти, газа и высоких покровителей — добиться впечатляющих успехов. На белгородском примере можно представить, какой могла быть страна, если бы губернаторские кресла не занимали Гайзеры, Хорошавины и прочие карьеристы и казнокрады.
С белгородским губернатором у «Труда» особые отношения. В 90-х, когда Совет Федерации еще был местом для дискуссий и законодательных инициатив, Евгений Степанович не раз бывал гостем редакции и выступал на страницах газеты с принципиальными публикациями. В перспективном региональном политике, имевшем опыт работы в реальном секторе экономики, угадывалось желание проявить себя на федеральном уровне. Фигура Савченко действительно рассматривалась в качестве кандидата на должность министра и даже вице-премьера. Но не сбылось — и, скорее всего, к лучшему для самого Евгения Степановича. Правительства много раз уходили в отставку, а губернатор шесть раз подряд избирался на очередной срок, получив шанс реализовать свои дерзкие проекты. Которые он зачастую продвигал не благодаря, а вопреки федеральной политике.
Сейчас как-то не принято вспоминать, как с подачи младореформаторов повсеместно делили колхозы с совхозами, и раздавали, и продавали землю людям, которые не собирались на ней работать. В Белгороде крупные хозяйства отстояли, чтобы на их основе создать успешные частные агрохолдинги. А колхоз в Бессоновке, который возглавлял дважды Герой Василий Горин, не дали расформировать даже после критики премьера Касьянова. Того возмутил сам факт существования коллективной формы хозяйствования. В разгар скандала областная администрация получила партию иномарок для чиновников. На навороченный черный «крузак» гаишники прикрутили номер губернатора 031, а тот распорядился отдать машину председателю знаменитого колхоза. В знак поддержки и в качестве моральной компенсации.
В Белгороде научились тормозить абсурдные указания и поворачивать вспять. Скажем, те самые розданные паи власти стали выкупать в региональный фонд, который вскоре стал крупным латифундистом. Губернатора клеймили последними словами, но именно эта земля стала основой для масштабной программы индивидуального жилищного строительства и благоустройства, которая спустя 20 лет позволяет называть Белгородчину «кусочком Германии».
О том, как это удалось, стоит сказать особо. Сейчас российские банки для покупки квартир в многоэтажных новостройках выдают ипотечные кредиты под 6,5%, называя их льготными. В Белгородской области в начале нулевых, когда инфляция имела двузначные показатели, участники программы ИЖС получали кредиты под 1% и сроком на 15 лет. Как правило, ссуды хватало, чтобы поставить дом под крышу, а дальше каждый крутился как мог. Зато застройщик землю получал по символической цене и за кредит при желании мог расплачиваться не деньгами, а мясом, молоком, зерном или овощами. Дальше торговая компания продукты продавала и возвращала деньги в ипотечный фонд для новых заемщиков. Такой круговорот...
Хотя это не все. Часть финансовых затрат на субсидирование кредитной ставки берет на себя областной бюджет. Еще важнее административный ресурс, который работает, чтобы максимально избавить людей от головной боли и волокиты. Дома строятся не в чистом поле, а на участках, к которым проложены дороги и коммунальные коммуникации. Можно представить, чего стоит договориться с местным оператором ЕЭС, водоканала или Межрегионгаза и заставить партнеров выполнить работу по нормальным расценкам. В прошлом году в области сдали 1,26 млн кв. метров жилья, причем 85% традиционно пришлось на долю индивидуальных застройщиков. Судя по коттеджным поселкам, растущим вокруг райцентров как грибы после дождя, в Белгороде умеют находить общий язык даже с монополистами.
Впрочем, как и с инвесторами. Я сам был свидетелем переговоров с представителями компании «Пармалат», которая приходила на Белгородский молочный комбинат. Итальянцы настаивали на сокращении персонала вдвое. Инвестиции были очень нужны, но губернатор стоял на своем: людям нужна работа. И итальянцы открыли на комбинате дополнительное производство, стали наряду с молоком разливать соки. Показательная история! Кстати, в рейтинге инвестиционной привлекательности регионов Белгородская область — неизменно в тройке лучших.
Конечно, Савченко не оставляет за собой рай земной. Как всякий авторитарный лидер, он так зачистил политический ландшафт от потенциальных конкурентов, что в регионе ему не нашлось достойной замены. Он принимал спорные решения — к примеру, поддержал внедрение в школьную программу уроков православной культуры и запретил отмечать День святого Валентина. Но даже критики не подвергают сомнению успехи в экономике и социальной сфере. Лучшие в стране предприятия АПК, восстановленные заводы и газ, подведенный к самым дальним деревням, мощеные улицы райцентров и дороги с освещением и побеленными деревьями на обочинах. «Для нас не существует разницы в благоустройстве между городом и селом. Границы наших усилий по наведению порядка совпадают с границами Белгородской области», — заявлял Евгений Савченко, подводя итоги прошлого года. Он не лукавил.
Как говорят футбольные комментаторы, можно долго спорить, но счет на табло. И он явно в пользу теперь уже бывшего губернатора.
Кадры
Остается добавить, что Евгений Савченко получил назначение в Совет Федерации, что многие назвали синекурой и почетной ссылкой. Хотя, возможно, и поспешили. Пока бесспорно одно: бывшего агронома из обоймы еще советской номенклатуры сменил в насиженном кресле бывший юрист и выпускник кремлевской «школы губернаторов» Денис Буцаев. Который год назад во главе компании «Российский экологический оператор» занимался мусорной реформой, но лавров на этом поприще не снискал.
