Третьяковская галерея открыла главную выставку года – «Roma Aeterna. Шедевры Пинакотеки Ватикана. Беллини, Рафаэль, Караваджо». Первая заповедь посетителям: подойти к папским сокровищам без удостоверения личности не позволят.
Золотой дождь пролился на наши головы. Правда, собирать драгоценные крупицы золота лишь на сетчатку глаза – или, если повезет, в объектив фотокамеры. Ведь драгоценности – это картины, присланные из Ватикана. Первая в истории московская гастроль сокровищ папской Пинакотеки открывается в Третьяковке уже сегодня. Однако готовиться к посещению надо всерьез и задолго. Электронные билеты раскуплены до конца декабря, а в кассу поступают лишь 30 билетов на сеанс. Такие сеансы рассчитаны всего на полчаса, правда, обещано, что в залах сможем оставаться и дольше. В самом деле, 30 минут на 42 картины – маловато: пусть даже не все они абсолютные шедевры, внимания заслуживает каждая.
.jpg)
Для генерального директора Третьяковской галереи Зельфиры Трегуловой выставка - один из главных проектов года. Музеи Ватикана, Photo © Vatican Museums и Сергея Бирюкова
Мы давно привыкли, что очередь чаще стоит в ГМИИ им. Пушкина к зарубежным звездам вроде Клода Моне и Сальвадора Дали либо к шедеврам особенно знаменитых западных музеев. Традиция эта идет еще от прощания с Дрезденской галереей и триумфа проекта «Москва-Париж». Третьяковка, как музей национального искусства, вроде бы должна показывать свое, родное. Ан нет, в этих рамках ей давно тесно. Можно вспомнить роскошную подборку шедевров из цикла «Музеи мира поздравляют Третьяковскую галерею» к 150-летию ГТГ, выставку Уистлера или проект «Во Христе / In Christo» – опыт межмузейного обмена России и Италии. Тогда в Москве демонстрировались произведения Джотто и его круга, а в Баптистерии во Флоренции – иконы Рублева и Дионисия. Можно еще дальше углубиться в историю, но именно московско-флорентийский обмен «художественными и духовными шедеврами», как позиционировали их оба музея, интереснее всего в нынешнем контексте. Правда, в 2011 году серьезного паломничества к Джотто не наблюдалось, хотя гений Проторенессанса – одна из важнейших фигур всего искусства Европы. Но с тех пор в России многое изменилось: религиозное и традиционное искусство стало вызывать больше интереса, приближаясь к поклонению святым мощам и прочим чудесам. Напротив, к творчеству современному охладели не только массы, но и государство. Теперь у живописи, тесно связанной с историей христианства, пусть и в западном изводе, гораздо выше шансы на успех. Особенно если это выставка из музеев Ватикана, а они входят в десятку главных арт-сокровищниц мира. Несмотря на то, что Пинакотека (т.е. коллекция живописи) сравнительно невелика, всего около 500 картин, она занимает ключевое место среди старейших музеев-грандов. В Москву же привезли почти десятую часть этого поистине великого собрания! А это пять веков истории живописи Италии и параллельно – рассказ о том, как складывалась папская коллекция. Вбирая в себя эволюцию искусства христианского мира, она сочетала его с шедеврами предыдущих эпох, помещая их вместе в сердце Рима – Вечного города. В итоге «Roma Aeterna» осмысливался не только как цитадель Святого Престола, но и как мост между цивилизациями, стоящий в безграничном круге истории.
.jpg)
Российский куратор выставки Аркадий Ипполитов рассказывает о самом крупном экспонате – «Положении во гроб» Караваджо. Музеи Ватикана, Photo © Vatican Museums и Сергея Бирюкова
Однако Третьяковка попала в заложники ею же самой недавно введенной моды на выставки-блокбастеры. Конечно, очереди бывали там и раньше – то к Васнецову, то к Левитану. Однако такого ажиотажа, какой возник год назад вокруг выставки Серова, явно не ожидали сами организаторы, несмотря на мощную пиар-кампанию. Приобщиться к его творчеству вопреки морозам пришли полмиллиона человек. Впрочем, рекорд побил Айвазовский, обошедший Серова на сто тысяч билетов. Прорваться к его маринам стало своего рода спортивным достижением. Зрители специально приезжали из других городов и гордо отчитывались в соцсетях. Ничуть не сомневаюсь, что такие подвиги возможны лишь при наличии сильного интереса к художнику. Но задаюсь вопросом, будет ли он еще сильнее в отношении тех трех десятков не очень «раскрученных» в России авторов, которые собраны на ватиканском фесте? Используя это слово, имею в виду не фестиваль, но скорее праздник. Великолепное следствие первой за долгие годы встречи глав двух церквей – Римско-католической и Русской православной, когда, собственно, наши предстоятели и договорились об обмене экспозициями: в ответ на жест Рима в Ватикан пошлют коллекцию русских шедевров XIX века. В обсуждении состава экспозиции в Москве лично участвовал папа Франциск – и к нам как знаковое произведение привезли икону его небесного покровителя Франциска Ассизского. Возможно, это самое раннее изображение легендарного святого: Маргаритоне д’Ареццо написал его вскоре после канонизации великого уроженца Ассизи в 1228 году.
Открывать выставку папа Римский прислал кардинала Джузеппе Бертелло – в алой шапочке и черной сутане с алыми кистями он тоже казался персонажем одной из картин. Большинство произведений впервые покинули Ватикан, и меры безопасности на выставке суровы – от приглушенного света (гризайли Рафаэля вообще тонут в полутьме) до защитных ступенек и барьеров, предохраняющих экспонаты. Некоторые вещи очень массивны и сложны по конфигурации, как «Оплакивание» Карло Кривелли – дугообразная люнета, венчавшая большой алтарь, нелегко переносит транспортировку. Для нее выстроена особая ниша, да и вся архитектура выставки затейлива и ассоциирована с известными зданиями Ватикана, включая овальный двор собора св. Петра.
.jpg)
Серия Донато Крети «Астрономические наблюдения» отражает настроения века Просвещения. Музеи Ватикана, Photo © Vatican Museums и Сергея Бирюкова
Зритель входит в строгое, отделанное панелями под дуб пространство, отдающее мистикой Средневековья, в его центре – малом зале – повешена единственная икона XII века, раритетная и самая старая на выставке, с потемневшим строгим ликом Христа Благословляющего. Романская аскеза отступает, по мере того как зритель движется к Раннему и затем Высокому Ренессансу, минуя такие шедевры, как почти скульптурное «Оплакивание Христа» венецианца Джованни Беллини и «Чудеса св. Винченцо Ферреры» Эрколе де Роберти – фриза с множеством житийных сцен, написанных с тонкостью миниатюриста. Две висящие рядом маленькие иконы, из-за хрупкости заключенные в термовлагостойкие капсулы, позволяют проследить, как менялась иконография одного сюжета – «Рождество», как по-разному, но всегда с теплотой реальной жизни флорентиец Мариотто ди Нарди и сиенец Джованни ди Паоло выписывали фигуры Марии и Младенца, спящего Иосифа и услышавших Благую Весть пастухов, которым не уступают в благоговении стоящие у яслей евангельские вол и осел… И с радостью небожителей взирают на чудо Рождества ангелы на фресках Мелоццо да Форли, сохранивших отверстия для крепления золоченых нимбов. Один из ангелов стал «лицом» выставки, прилетев на ее афишу.
Самый большой зал, где приглушенное освещение создает драматическую атмосферу барокко, тоже населен святыми, но осенен иными чудесами. Среди картин Веронезе, Гверчино, Джентилески, Креспи, Гвидо Рени царит гигантское «Положение во гроб» Караваджо, открывшее новый, XVII век. Хотя этот манифест Контрреформациии уже знаком московским зрителям (был на выставке в ГМИИ 5 лет назад), нельзя не пережить заново трагизм сцены вместе с ее участниками (художник-бунтарь откровенно делал ставку на «типы из народа», возмущая благочинную римскую публику). Вторит ему такое же крупное, написанное для собора св. Петра полотно Пуссена «Мученичество св. Эразма»: куратор проекта Аркадий Ипполитов нарочито повесил его напротив шедевра Караваджо, акцентируя отличия манеры французского римлянина, предвестника стиля классицизма.
Так у нас на глазах музей-зрелище превращается в музей-храм. Собственно, в России к хранилищу искусства всегда и относились, как к месту святому, уж точно «намоленному». Однако в отечественной истории музеи начинались как собрания по преимуществу светские, включая и Третьяковку, приросшую иконами уже на позднем этапе коллекционерской деятельности Павла Третьякова, за счет семейного собрания. Сегодня никого не удивить экспозициями древнерусского и византийского искусства – сакральностью и происхождением оно тесно связано с тем, что привезли из Рима. Тем интереснее было бы напомнить зрителям, знакомящимся с сокровищами Ватикана, что рядом, в основном здании ГТГ – сопоставимые по значению произведения русской, православной традиции.
.jpg)
Заместитель директора Музеев Ватикана Барбара Ятта проводит экскурсию по вернисажу. Музеи Ватикана, Photo © Vatican Museums и Сергея Бирюкова
Такое сравнение позволит увидеть и общие черты, соединяющие страны Европы – земли христианства, и серьезные различия. Итальянская живопись, представшая на выставке в логике развития от готики к Ренессансу, барокко и классицизму, впитала и золотые фоны икон Византии, и статуарность поз античной скульптуры. Кстати, именно с коллекции антиков, найденных в Тоскане, начинались нынешние музеи Ватикана с их грандиозным собранием греко-римской пластики. Аполлон Бельведерский обязан всемирно знаменитым именем Вилле Бельведере, на которой хранил эту статую папа Юлий II – один из основателей музеев Ватикана…
Посланники первого Рима будут гостить в Риме третьем до 19 февраля. Собираясь воздать им честь, будьте бдительны: мы ходим по грешной земле, и Третьяковку замучили спекулянты, возникшие еще в приснопамятной «очереди-на-серова». Дабы обезопасить себя, галерея вводит продажу именных билетов в интернете и просит посетителей не забывать дома паспорт: его придется предъявить вместе с билетом.
