Труд: МИХАИЛ ДЕГТЯРЬ: В ПРИСУТСТВИИ ПОЗНЕРА Я НЕ ХРАПЛЮ

Главная Жизнь 01:01 26 Июля 2003 125

МИХАИЛ ДЕГТЯРЬ: В ПРИСУТСТВИИ ПОЗНЕРА Я НЕ ХРАПЛЮ

Он приобрел известность лет 15 назад благодаря документальным фильмам, распространявшимся по стране на видеокассетах. Теперь Михаил Дегтярь дважды лауреат национальной телевизионной премии "ТЭФИ", член Академии Российского телевидения, обладатель многих д

Славуцкий Александр

Напечатать

- Михаил, вам не жалко двух потерянных лет, которые прошли между вашим исчезновением с РТР и появлением на ТВЦ?
- Я не тратил время попусту: снял 30 телефильмов, преподавал и даже открыл для себя несколько секретов, как классно мариновать овощи.
- Ну а профессиональные секреты, - скажем, как сделать хороший репортаж, вы нам откроете?
- Никаких особых секретов у меня нет. Суть профессии репортера в том, чтобы рассказывать неизвестное об известных вещах. Вряд ли обычный человек попадет на цыганскую свадьбу и узнает, что брачная ночь у цыган проходит до застолья, потому что перед пиром гостям нужно показать простыню молодых как доказательство невинности невесты. Или собственными глазами увидит, как вручную собирают элитные швейцарские часы, некоторые из коих стоят больше 3 миллионов долларов. К сожалению, жанр репортажа сегодня переживает кризис, и происходит это потому, что телевидение уж слишком прямолинейно и безжалостно отражает политизированную, криминализированную, нищую жизнь нашего общества. На мой взгляд, не может быть в новостном блоке первое сообщение - убийство, второе - взрыв машины, третье - утонула лодка с людьми, четвертое - изнасиловали ребенка и тому подобное, а в конце - погода. А что, разве больше ничего интересного в стране не происходит?..
Я пропагандирую охранительную журналистику и репортажи о спокойной жизни, а заниматься политикой, войной, чернухой просто не хочу. Сегодня репортер, по мнению многих руководителей каналов, - это человек, стоящий в бронежилете на фоне пожарища. Я принципиально не хочу поднимать эти темы, поскольку считаю, что необходимо больше рассказывать о хорошем, чтобы наше общество побыстрее начало психологически выздоравливать.
- Вы не боитесь, что ваша журналистская позиция ухода от грязи и жестокости, будет расценена как антигражданская?
- К сожалению, в последние годы у нас сложилось превратное представление о гражданственности и о том, что может быть интересно зрителю. В стране хватает самых разнообразных происшествий. Какой-то человек строит в своем доме метро, кто-то готовится проехать на машине подо льдом... Ведь это же все не придуманные новости - они реально происходят, но в эфир их предпочитают не давать. Дело ведь не в том, чтобы умалчивать о печальной правде нашей жизни, а в соотношении трагического и позитивного. Новостной "пирог" должен быть хорошо дозированным. Он не может состоять из сплошных несчастий и бед. Телевидение имеет огромное влияние на сознание людей. Но об этом не хотят помнить некоторые руководители ТВ. Когда смотришь новости центральных каналов, хочется уехать из России, а посмотришь новости в регионах - хочется остаться. Вот, например, такой сюжет: в деревне под Екатеринбургом нашелся умелец, который сам построил спутниковую антенну из подручного материала - негодных тазиков, кастрюль, прочего хлама. Продал корову и купил приемник-ресивер. Все это подключил, и теперь вся деревня смотрит 600 каналов, правда, 300 из них - порнографические. Это не мой репортаж. Его сделали местные телевизионщики, которые получили региональный приз "ТЭФИ".
- Не так давно на ТВЦ был показан ваш фильм "Расстрел", рассказывающий о судьбе захоронения жертв фашистских захватчиков близ Ялты. Как возникла идея фильма?
- Летом 1994 года в Крыму, гуляя неподалеку от гостиницы "Ялта", я набрел на груду черепов, костей и истлевших вещей. Навел справки - выяснилось, что это останки расстрелянных немцами во время войны местных жителей, в основном евреев - около 5 тысяч человек. Местные власти не удосужились достойно захоронить останки. Так началось мое расследование. Спустя девять лет вновь вернулся на то место и сделал фильм.
- Многие телезрители были шокированы зрелищем разворошенных могил с человеческими останками...
- Если обычно я стараюсь учитывать и как-то подстраиваться под зрительские вкусы, то, снимая "Расстрел", я ни о чем таком не думал. Это совсем не тот случай. Но мне кажется, что в фильме некая условная "мера" ужаса была соблюдена, и его показ, к счастью, не сопровождался вызовом неотложек.
- Вы как-то сказали, что в цивилизованных странах в прайм-тайм идут программы о животных, и наше телевидение также должно развиваться в этом направлении. Получается, что за последние годы вы изменили свои взгляды?
- Нет. Я остаюсь противником засилья трагических сюжетов на телеэкране и считаю, что уж лучше действительно показывать фильмы о животных. Но "Расстрел" нельзя назвать "чернухой", поскольку мы рассказываем о людях, погибших 60 лет назад, перед памятью которых наше общество до сих пор остается в долгу. К счастью, оказалось, что канал, выдвинувший "Расстрел" на ТЭФИ, мою позицию разделяет.
- Суть вашего конфликта с руководством РТР заключалась в том, что вы не хотели заниматься политикой, но разве "Расстрел" не имеет явной политической доминанты?
- Конечно, многие сюжеты так или иначе связаны с политикой, но на РТР хотели, чтобы я работал в каких-то пулах, снимал министров, премьеров... Но я для себя твердо решил: пусть этим занимаются другие журналисты, а я буду делать то, что мне интересно. И надо сказать, от своей работы я всегда получаю удовольствие. Мне нравится снимать фильмы о каких-то любопытных событиях и явлениях, происходящих в разных концах планеты и не связанных ни с политикой, ни с "чернухой".
- Какая тема вам как репортеру кажется наиболее интересной?
- Трудно сказать. Я снял 30 фильмов, каждый раз поднимая какую-то новую тему. Сейчас заканчиваю фильм о гитаре, в котором рассказываю об изобретении этого инструмента, о его многовековой истории, о том, как делают гитары на Шиховской фабрике в Подмосковье. Рассказать интересно можно обо всем.
- Было время, когда вас как репортера интересовали темы достаточно специфические: нудисты, салон интимных стрижек. Однажды вы даже показали любовь двух лесбиянок!
- Это было 15 лет назад. Пожалуй, я первым из наших тележурналистов сделал фильм, в котором показал женскую колонию, женскую баню, лесбиянок. Тогда было совершенно другое время. Я понимал, что с помощью "клубнички" журналисту легче пробиться. В 1988-м в Латвии скрытыми камерами я снял весь процесс общения проститутки с клиентом: от уличного знакомства до постели. Телевидение, естественно, этого не показало, но репортаж принес нам известность, потому что распространялся по стране на видеокассетах. Но теперь я - сторонник благопристойного кино.
- Расскажите, как во время съемок вас укусила обезьяна.
- Это случилось в Индии, когда я снимал фильм об обезьяне, которой платят 100 долларов в месяц за охрану президентского дворца от макак. Нас она, наверное, приняла за врагов и всей своей тушей накинулась на меня, цапнув зубами. Это было очень неприятно, к тому же обезьяний укус считается опасным. Мне тут же сделали несколько уколов и потом долго пичкали разными лекарствами. К счастью, обошлось.
- Делая карьеру на РТР, вы "заняли ставку" Светланы Сорокиной. Это не испортило ваших с ней отношений?
- Это произошло помимо моей воли. Свету я никогда не подсиживал, и хорошие отношения между нами сохранились. Правда, сейчас мы с ней общаемся меньше. Раньше жили практически в соседних домах и частенько заходили друг к другу в гости, можно сказать, дружили семьями. А сейчас Света переехала в другой район Москвы.
- Что вы можете сказать о нравах в телевизионном мире?
- Зачастую они оставляют желать лучшего. Например, на заседания телеакадемии я стараюсь проходить так, чтобы не сталкиваться с людьми, с которыми мне не хочется встречаться даже глазами. Впрочем, это относится далеко не ко всем. Скажем, я очень люблю Володю Молчанова. С Познером у нас хорошие отношения. Как члены жюри различных телефестивалей мы часто разъезжаем по стране, и если наша команда едет в спальном вагоне, Познер всегда просит, чтобы я селился с ним в одном купе: по его словам, я не храплю. Что удивительно, поскольку, если верить моей жене, храплю я страшно. Но вот когда нахожусь в одном купе с Познером, почему-то сплю тихо.
- Можно сказать, что с Владимиром Познером у вас приятельские отношения?
- Нет, конечно, не приятельские, но очень хорошие. Он прекрасно готовит и несколько раз приглашал меня на домашние обеды. Когда в течение двух лет я работал вне телевизионного пространства, в одном из интервью сказал, что если Познер откроет ресторан, а я так никуда и не устроюсь по основной специальности, то пойду к нему делать соленья. Эта шутка ему понравилась.

Жизнь 19:01 / 10 Октября 2026 13823

О чем я подумала, когда машина летела в озеро

В моем детстве простые вещи запоминали сразу - на то они и простые

Гузель Агишева

Труд

Забыла наушники, а за окном темень, ничего не видно, так что высматривать что-то и отвлекаться не получается. Двери вагона на шарнирах — каждый входящий и выходящий энергично их распахивает...