Труд: ВЕЛИКИЙ НЕМОЙ

Главная Жизнь 01:01 27 Июня 2002 146

ВЕЛИКИЙ НЕМОЙ

Кому он продал душу, этот по-юношески гибкий человек, с копной вьющихся волос, в которых больше соли, чем перца? Конечно, не дьяволу, а богине высокого искусства, имя которой - Пантомима. Марселю Марсо в будущем году исполнится 80, но его энергии, гибкост

Прокофьев Вячеслав

Напечатать

Совсем недавно он с оглушительным успехом выступал в одном из самых престижных парижских залов во Дворце конгрессов, на площади Майо, сейчас он в Мадриде дает представления в театре "Нуэво Аполо". Мне несколько раз приходилось встречаться с выдающимся мимом. "Великий немой" на сцене, он прекрасный и красноречивый собеседник вне ее.
- Что для вас пантомима? Средство самовыражения, дело жизни, судьба?
- Прежде всего это полнокровный вид искусства. Как музыка, балет, живопись, скульптура. Пантомима обязана быть искренней или не быть. Здесь ложь невозможна, ибо зритель воспринимает ее не через слова, которые могут и лгать, а напрямую, непосредственно. Пантомима - это как запахи цветов. Они могут быть и тонкими, и резкими, но они всегда - подлинные. Искусство мима - это способность без слов, а лишь своим телом, мимикой, пластикой создавать образы, делать невидимое видимым.
- Традиции пантомимы, как известно, уходят своими корнями в древность...
- Это искусство возникло в Греции, где театральное действо без слов комментировали специальные люди - корифеи, а затем было перенято в Древнем Риме. После оно исчезло и возникло опять много веков спустя в итальянской "комедия дель арте", где слилось со словом и акробатикой.
Ренессанс пантомимы случился во Франции в середине XIX века. Это был Пьеро, полюбившийся всем безмолвный персонаж, который сошел с подмостков ярмарочных балаганов. В начале прошлого века великий режиссер-реформатор Жак Капо, которого по силе воздействия на театр можно сравнить с вашим Станиславским, вдохнул в пантомиму новую жизнь. Его ученик Этьен Декру создал своего рода учебник "грамматики жестов". Позже он стал моим учителем. Правда, Этьену не удалось сделать из пантомимы популярное искусство, искусство для всех. Для этого надо было создать новый персонаж, который был бы понятен и близок людям, не только заставлял бы их смеяться, но был одновременно полон поэзии улиц и площадей, правды жизни, где постоянно идет борьба между добром и злом. Таким персонажем и стал Бип, которого я создал в 1947 году под влиянием Пьеро и Чарли Чаплина.
- Насколько мне известно, вам приходилось лично встречаться с Чарли?
- Давным-давно в одной газете написали, что если бы не был изобретен кинематограф, то Чарли Чаплин стал бы Марселем Марсо своего времени. Не скрою, более лестного сравнения в мой адрес я не встречал. Я всю жизнь мечтал познакомиться с актером. Его дочь Жеральдина еще в 1962 году побывала на моем концерте в Лондоне и сказала мне, что и Чарли Чаплин хотел бы со мной увидеться. Но еще долго наши пути не перекрещивались. Лишь спустя пять лет, в 1967 году, совершенно случайно встретил его в парижском аэропорту Орли. Я тогда отправлялся за океан на съемки, а Чарли вместе с семьей оказался там же на пути в Швейцарию. Со мной были два фоторепортера из журналов "Лайф" и "Пари-матч". Я подошел к Чаплину, мы разговорились. Незадолго до этого я принимал участие в телепередаче, посвященной немому кино, и в шутку прямо в зале аэропорта стал изображать походку Чарли. Он засмеялся и к восторгу всех присоединился ко мне. До сих пор не прощу себе, что не разрешил репортерам заснять этот необычный, а теперь уже и исторический дуэт. Мне тогда не хотелось, чтобы люди подумали, что я решил использовать ту встречу в рекламных целях. Конечно, это была моя ошибка. Когда объявили посадку, я не знал, что сказать на прощание. Тогда взял и поцеловал его руку. У великого лицедея появились слезы...
- В юности вам пришлось многое испытать...
- ...Как и многим, кто в начале войны только окончил школу. В 1942 году включился в движение Сопротивления. Мой отец был арестован и отправлен в концлагерь Освенцим, где и погиб. Вместе с братом мы подделывали документы, снабжали продовольственными карточками товарищей по подполью. А когда на наш след напало гестапо, то я несколько месяцев скрывался в детском приюте. Позднее воевал вместе с первой французской армией в Германии. Так что к тому времени, когда я увлекся пантомимой, у меня уже был серьезный жизненный опыт. Знаете, настоящее искусство невозможно создавать, если оно не связано с тем, чем живут окружающие тебя люди, - с их радостями и горестями.
- Интересно, вы хоть раз нарушили молчание на сцене?
- Ни разу. Я считаю, что рядом с жестом слово очень сильно проигрывает. Оно может нарушить поэзию тишины и тайны. Иногда я опираюсь на музыку, которая является своего рода звуковым противовесом молчанию. В отличие от слов она помогает развивать драматическое действие.
- В чем секрет вашей молодости? На репетициях и на сцене вы просто излучаете энергию...
- Не буду скрывать - не обошлось без хорошей наследственности. Моя мать дожила до 94 лет. И, конечно, постоянная, ежедневная работа, которая как ничто другое дисциплинирует. В год у меня бывает по две сотни выступлений. Я никогда не курил, обхожусь без алкоголя. К тому же у меня много учеников, которые не дают расслабиться.
- Это, наверное, те, кто занимается в вашей школе пантомимы в Париже?
- Да, это так. Школа была организована более 20 лет тому назад с помощью тогдашнего мэра Парижа, а ныне президента Жака Ширака. У нас молодежь не только французская, но и из других стран мира изучает такие дисциплины, как техника, история, философия пантомимы. Постоянно ставим спектакли, выступаем...
Марсель Марсо живет интенсивной, насыщенной событиями жизнью. В последний раз, когда мне довелось с ним беседовать, он с большой теплотой вспоминал свои давние выступления в России, тогда еще Советском Союзе, и сожалел, что последние годы не бывал с гастролями в стране, где его всегда так радушно принимали...

Жизнь 19:01 / 10 Октября 2026 13635

О чем я подумала, когда машина летела в озеро

В моем детстве простые вещи запоминали сразу - на то они и простые

Гузель Агишева

Труд

Забыла наушники, а за окном темень, ничего не видно, так что высматривать что-то и отвлекаться не получается. Двери вагона на шарнирах — каждый входящий и выходящий энергично их распахивает...