В сентябре стартовал новый сезон одной из самых жизнеутверждающих и красивых программ российского телевидения. Ведь вся она — про то, как сделать нашу повседневную жизнь эстетичнее и уютнее. Недаром «Квартирный вопрос» — долгожитель НТВ: возвращается в сетку канала уже в 23-й раз. О черных стенах, ставших классикой, новом понимании уюта и расхламлении как шаге к новой жизни телеведущая Оксана Козырева побеседовала с газетой «Труд».
— Вообще-то квартирный вопрос способен приносить не одни лишь положительные эмоции, и мы знаем о том не только от писателя-классика, но и из повседневного опыта. Как вам удалось сделать вашу передачу настолько радостной, что зрители ждут ее с нетерпением? Иные программы о насущных делах — к примеру, о моде или правильном питании — закрывались, а ваша работает бесперебойно.
— Тема обустройства жилища — из самых насущных, базовых для любого человека. Эфиры о моде и переодеваниях очень эффектны, но все-таки это довольно нишевый спрос. И потом — желание как-то особенно принарядиться возникает, если есть где себя показать. Создать же функциональное и красивое пространство нужно всем, поэтому буквально каждая семья сталкивалась с ремонтом, включая его проблемы. Недаром говорят: тому, кто пережил ремонт, не страшны никакие испытания.
— А в чем отличие «Квартирного вопроса» от передач сходной тематики на других каналах?
—Где-то делали ставку на практичность и экспресс-ремонты, другие, напротив, увлекались дизайнерскими эксклюзивами для публичных персон. Но «Квартирный вопрос» всех пережил. Людям ведь интереснее всего искать решение тех проблем, которые встают перед ними самими, а мы ориентируемся на потребности самой многочисленной аудитории — семей среднего дохода, где одна квартира объединяет в своих стенах представителей сразу нескольких поколений. И едва ли не главная сложность тут — теснота и перегруженность вещами. Поэтому мы боремся за основательные переделки, главная цель которых — так переоборудовать пространство, чтобы каждому члену семьи выделить личный уголок. Ведь какой бы дружной ни была семья, возможность уединения требуется любому ее члену.
— Для меня всегда было загадкой, как люди попадают в вашу программу. Не верится, что вот кто-то придет и сделает тебе ультрасовременный дизайнерский ремонт бесплатно.
— Многие так думают. Но попасть в «Квартирный вопрос» абсолютно реально. Вы пишете заявку на сайте программы, указываете необходимые данные о семье и квартире. Наш редакторы выходят на связь. После собеседования мы просим семью снять про себя небольшое видео. Важно, чтобы его герои могли рассказать что-то интересное. Это может быть необычная история создания семьи, редкие профессии ее членов, их нестандартные увлечения. Проект ведь не только про ремонт, он про эмоциональное приключение. Отсматривая ролики, мы коллегиально решаем, кто из их авторов вызовет у телеаудитории отклик. Конечно, это не страхует от ошибок, везде присутствует человеческий фактор. Но правило соблюдается — у нас строго следят, чтобы героями становились обыкновенные телезрители, а не родственники и друзья сотрудников. Я знаю программы, где вводили в проект «своих людей», делая вид, что все честно, но эта фальшь моментально считывалась. Что касается денег, то и тут мы не делаем секрета. На сайте «Квартирного вопроса» доступна смета каждого ремонта — стоимость может варьироваться от одного до нескольких миллионов. Все зависит от того, какие спонсоры пришли на помощь. Как правило, это компании, торгующие мебелью, красками, сантехникой, отделочными материалами. Для них зачастую не составляет большой проблемы обеспечить продукцию по бартеру.
— К кому «Квартирный вопрос» не пойдет ни за что и никогда?
— К явно неадекватным людям. Эта публика, как правило, отсеивается уже на стадии анкеты: они не в состоянии снять качественный ролик, да и вообще что-то про себя сформулировать. Также не любим снимать холодных, замкнутых героев. У них может быть прекрасная биография, интересная профессия и успешная карьера, но если речь монотонна, глаза не горят — поверьте, такой персонаж не зажжет аудиторию. Зрителям нужно эмоциональное тепло. Тем более противопоказаны в кадре неискренние люди, сочиняющие про себя истории — такое сразу бросается в глаза. Ну и, конечно, «душные» — те, кто, получив возможность бесплатного ремонта, будут докапываться до каждой мелочи. Есть и некие технические рамки — это должна быть как минимум двухкомнатная квартира, большой съемочной группе надо ведь где-то разместиться.
— Каковы самые распространенные проблемы героев? Дефицит места и переизбыток вещей вы уже назвали. А еще, наверное, «цветы блескучие» на обоях, лишние ковры...
— Про захламленность хочу заметить, что это проблема скорее психологическая. Поражаешься, насколько люди боятся расставаться с лишними вещами, при том что в доме уже вздохнуть негде. На счет пристрастия к «бабушкиным» интерьерам — не сказала бы, что это актуально. Люди уже насмотрелись на «икейские» решения, и идея светлого минималистичного пространства с функциональной мебелью уже не вызывает сопротивления. Но существует парадокс: минимализма-то все хотят, но когда попадают в чрезмерно лаконичный интерьер, человеку становится неуютно, он чувствует себя «не дома». Приезжаешь навестить таких героев через год, а там уже пледики, подушечки, кадки с цветами, игрушки... Видимо, это особенность нашего климата: хочется побольше вещей, ассоциирующихся с теплом, чем-то мягким, греющим. Но отсюда рукой подать до хаоса. Приходится признать: нашему человеку хаос ближе, чем минимализм.
.jpg)
Было — стало: правда, добавилось света и радости?
.jpg)
— Есть какие-то идеи, которые сразу воспринимаются в штыки? Черные стены, например. Или красные. Или черный потолок.
— С черными стенами с каждым годом все меньше сложностей. Все мы видели десятки темных пространств, которые, однако, весьма креативны — от кинозалов до районных библиотек, и к таким решениям уже привыкаешь. Темно-серый, темно-синий вообще идут на «ура». Сопротивляются яркому. Пугают «инфантильные» элементы — орнамент, цветы, сказочные персонажи. Но дизайн — это же творчество. Он требует смелости, нестандартного мышления, акцентов. Самая частая реакция по завершении переделки — изумление. «Мы бы сами никогда не додумались, что это сочетается!» У дизайнеров свое видение, которое зачастую публике, да и нам, авторам передачи, заранее не дано — это способность истинных профессионалов.
— А что сейчас наиболее модно: скажем, эклектика, урбанизм, скандинавский дизайн?
— Период, когда на пике был скандинавский дизайн — гладкие стены, дерево, минимализм, цветовые акценты, — прошел. Примерно с пандемии наметилась тенденция к «обуючиванию», смягчению урбанистических и студийных решений. Все стало более обтекаемым, спокойным: круглые диваны, тактильно приятные плавные поверхности, много текстиля... Думаю, когда кругом столько неприятных, пугающих событий, хочется ощущения безопасности, тепла, света, цвета... Также добавляется эклектика и этника. Люди сегодня больше готовы к ярким цветовым решениям, чем, скажем, лет пять-десять тому назад.
.jpg)
Еще один пример того, как не добавив и кубического сантиметра, дизайнеры создали ощущение простора и света
.jpg)
—Один из ваших свежих сюжетов посвящен семье с девушкой-инвалидом и папой-гонщиком — владельцем внушительной коллекции спортивных кубков, журналов, каких-то экзотических автомобильных запчастей. Пространство было заставлено так, что не пройти, а еще нужно как-то втаскивать и вытаскивать коляску. В итоге все это просто вынесли, ободрали до бетона, сделали совсем новый интерьер, и семья, к ее собственному изумлению, решила множество бытовых проблем. Можете припомнить еще какие-то случаи, которые вас особенно тронули?
— Как-то раз пришла заявка из Ярославля от семьи, где у девушки нашли онкологию. И вот, чтобы поддержать дочку, родители решили сделать ей сюрприз — подарить новый интерьер. Через год мы приехали посмотреть, как живут наши герои. Встреча оказалась такой приятной! С цветами, слезами, и настроение в семье уже совсем другое, потому что и девушка, слава богу, тоже пошла на поправку... Отдельная радость для нас: к интерьеру эти люди отнеслись с большой любовью, бережно все сохранив.
Запомнился проект в Санкт-Петербурге, где мы переделывали небольшую квартиру, а раньше в этих стенах была, представьте себе, кузня. Владелица — старушка, ребенок войны, рассказывала, как она в детстве здесь печку растапливала.
Из совсем недавнего — в этом году запустили две переделки в Казани. Когда были там в командировке, местный архитектор Марсель Искандаров показывал нам город и те потрясающие здания, которые сам спроектировал. Вот так: он обустраивает пространство для всех, а мы помогли обустроить его конкретным казанцам... Вообще, надо сказать, москвичи к нашему проекту привыкли, немного «разбаловались», что ли. А самые благодарные клиенты — это, во-первых, люди пожилые, и во-вторых, жители отдаленных городов.
